Глава девяносто вторая. Экстра: Тот, кто сажает арбузы
Какая ещё сестрёнка?
Срок беременности всего два месяца, разве сейчас можно разобрать, мальчик там или девочка?
Заметив, что Гу Жань окончательно лишился дара речи, Ли Синь поспешил вмешаться и спасти положение.
— Какую ещё сестрёнку? Ты что, на луну захотел улететь? — он легонько прищемил А Вана за курносый носик и притворно строго добавил: — Детям не стоит забивать голову всякой ерундой. Как ты себя сегодня вёл в детском саду?
А Ван по-прежнему с абсолютно невозмутимым лицом смотрел на него и молчал.
Решив, что его тон напугал сына, Ли Синь пару раз кашлянул и заговорил немного мягче: — Почему ты молчишь?
А Ван уставился на него: — Младший папа.
Ли Синь: — А?
А Ван состроил на лице крайнее пренебрежение: — Ты такой детский сад.
Услышав это, Ли Синь замер на месте.
Спустя добрую половину минуты над его головой мысленно воспарил огромный вопросительный знак.
Что это ещё за новости?
Он — детский сад?
Его собственный трёхлетний сын, которого только-только отдали в старшую группу детского сада, назвал его детским садом?!
Всего за пару минут Ли Синь почувствовал себя закипающим чайником: его так и распирало от бурлящего внутри праведного гнева, который никак нельзя было выплеснуть наружу, отчего всё его тело бросило в жар, а лицо густо покраснело.
В конце концов он просто больше не смог сдерживаться.
— Гу Синьжань, я твой отец! Как ты вообще посмел заявить, что твой отец — детский сад?! У тебя что, шкура зачесалась? — Ли Синь ткнул пальцем себе в грудь, чувствуя себя до глубины души обиженным: — Ах ты мелкий неблагодарный щенок.
А Ван, кажется, немного расстроился, и уголки его глаз поползли вниз: — Младший папа, почему ты рассердился?
Ли Синь разозлился ещё сильнее: — А я что, радоваться должен?!
— Воспитательница сказала, что все детские дети очень милые, — А Ван уставился на него. — Младший папа очень милый, поэтому младший папа очень детский.
Услышав такое объяснение от сына, Ли Синь вмиг растерял всю свою ярость.
Буквально в одно мгновение юноша полностью преобразился, его настроение на глазах улучшилось, и он расплылся в довольной и счастливой улыбке, забавно прищурив глаза: — Вот как? Ха-ха-ха-ха, А Ван у нас такой умница.
Гу Жань, наблюдавший за этой сценой со стороны, не смог сдержать улыбки.
И впрямь, самый настоящий милый и капризный ребёнок.
Ли Синь снова спросил: — Ну так что, ты хорошо слушался в детском саду?
А Ван послушно кивнул: — Слушался.
— Воспитателей или ребят не обижал?
— Нет.
Он принял абсолютно идеальную позу самого послушного в мире ребёнка.
Настолько идеальную, что Ли Синь невольно усомнился в реальности происходящего.
— Младший папа, я уже ответил на столько твоих вопросов, — А Ван захлопал глазками. — Разве ты теперь не должен ответить на мой вопрос?
Ли Синь как раз раздумывал над тем, стоит ли верить словам сына, поэтому особо не вникал и бросил на автомате: — Спрашивай.
А Ван с любопытством поинтересовался: — А как взрослые рожают детей?
Стоило этому вопросу сорваться с губ ребёнка, как Ли Синь поперхнулся воздухом, и тот застрял у него в горле.
— Как папы рожают детей? — словно не замечая замешательства своего младшего папы, А Ван с завидным упорством продолжал допытываться.
Детское любопытство всегда бьёт через край.
Раньше Ли Синь уже задумывался над тем, что если в будущем ребёнок спросит его о подобных вещах, то как ему отвечать.
В конце концов, мужская беременность — это исключительный случай во всём мире.
Если приниматься со всей серьёзностью объяснять это с точки зрения науки, у него просто язык не повернётся.
Ли Синь сделал каменное лицо и на какое-то время погрузился в глубокие раздумья.
— Дело обстоит так.
В глазах А Вана вспыхнул живой огонёк, и он неотрывно уставился на него.
Ли Синь скользнул взглядом по комнате и случайно заметил на соседнем столе тарелку с арбузом, который только что нарезала тётушка Сун.
В его голове мгновенно вспыхнула гениальная идея.
— Ты выпрыгнул из арбуза, — с самым серьёзным и авторитетным видом принялся объяснять Ли Синь. — Разный цвет арбузной мякоти означает, что из него могут появиться дети разного пола. Арбуз, из которого выпрыгнул ты, был с красной мякотью, поэтому ты мальчик.
А Ван: «...»
Я, конечно, маленький, но ты меня не надуришь.
— Не веришь? — Ли Синь отодвинул стул и уселся поудобнее, всем своим видом показывая, что готов устроить сыну подробный ликбез. Он взял бумагу и ручку, многозначительно улыбаясь: — Я тебе сейчас весь процесс в деталях нарисую. А если всё ещё не веришь, я могу даже достать те самые осколки арбузной корки, которую ты расколол, когда появился на свет.
Выражение на миловидном личике сына окончательно сменилось полным крушением всех представлений о жизни.
Ли Синь вскинул брови, неумело крутанул ручку между пальцами, и едва кончик пера коснулся бумаги, собираясь что-то изобразить, как в гостиной оглушительно зазвонил телефон.
Снизу издалека донёсся громкий голос тётушки Сун: — Синь Синь, иди возьми трубку, это звонит воспитательница А Вана.
Пальцы, сжимавшие кончик ручки, слегка напряглись. Ли Синь поднял глаза и окинул взглядом лицо сидевшего перед ним сына — никаких признаков паники или беспокойства на нём не отразилось.
Он отложил ручку и поднялся с места.
— Я пойду отвечу на звонок, — Ли Синь притащил за собой генерального директора Гу и ткнул пальцем в сторону сына: — Пригляди за ним, чтобы он тут ничего не натворил.
Гу Жань из последних сил сдерживал смех.
И стоило Ли Синю скрыться за дверью, как он больше не смог сдерживаться, опустил голову и тихо, глухо рассмеялся.
Заметив, что А Ван по-прежнему хлопает своими большими чёрными глазами, глядя на него, Гу Жань слегка ущипнул его за щёчку и полушутя-полусерьёзно спросил: — Намеренно разыгрываешь своего младшего папу, м?
От его щипка щёчке стало больно, поэтому А Ван поднял свою маленькую ручку и шлёпнул отца по ладони.
— Младший папа и правда детский сад. Я шёл вместе с ним в детский сад, я шёл аккуратно и прямо, а младший папа всю дорогу пинал камушки, — А Ван совсем как взрослый нахмурил бровки, выглядя при этом невыразимо мило. — Он сам говорит мне не обижать учителей и ребят, а сам при этом обижает дядю У Ле!
— Я ведь ничего неправильно не сказал, он и есть детский сад, — тихонько пробурчал А Ван.
Гу Жань хмыкнул: — Он у нас капризный ребёнок.
А Ван: — Угу.
— А ты у нас маленький капризный ребёнок, — Гу Жань опустил уголки губ. — Впредь чтобы больше не смел подшучивать над младшим папой. Иначе я расскажу твоей воспитательнице, как ты втихаря дёргаешь за косички свою соседку по парте.
Эти его слова подействовали куда лучше, чем тысяча фраз, сказанных Ли Синем до этого.
А Ван тут же поспешно зажал рот ладошками, не смея вымолвить больше ни единого слова.
Но затем, словно вспомнив о чём-то другом, А Ван захлопал глазками, протянул руку и подёргал Гу Жаня за край одежды.
Гу Жань поднял глаза и с недоумением посмотрел на него.
— Ну а всё-таки, старший папа, то, что только что сказал младший папа про то, что я выпрыгнул из арбуза — это правда? — А Ван серьёзно уставился на него. — Если это правда, то сестрёнка ведь тоже выпрыгнет из арбуза?
Гу Жань: — ...
А Ван: — Если я был из арбуза с красной мякотью, то сестрёнка будет из арбуза с жёлтой мякотью?
Гу Жань: — ...
Не зная, как это толково объяснить, Гу Жань лишь крепко нахмурился и смущённо угукнул в ответ.
А Ван ошибочно рассудил, что получил утвердительный ответ, и на него снизошло озарение.
Гу Жань хотел было как-то исправить ситуацию и объяснить всё нормально, но не успел он вымолвить и половины слова, как за дверью на лестнице послышался торопливый топот шагов.
Ли Синь практически взлетел по лестнице бегом и в ярости распахнул дверь. Он крепко поджал губы и, едва переступив порог комнаты, тут же зафиксировал взгляд на А Ване, который по-прежнему послушно и смирно сидел за письменным столом и делал уроки.
— Ах ты мелкий щенок! — он стремительным шагом рванулся вперёд, пытаясь схватить А Вана за одежду.
Однако он не учёл, что А Ван, точно скользкий вьюн, увернётся от него, быстро заберётся на кровать и перемахнёт на другую сторону.
— Ещё и бегаешь?! — Ли Синь от ярости окончательно потерял голову. — А ну стой на месте и не двигайся! Твой отец сегодня просто обязан преподать тебе хороший урок!
А Ван же в ответ лишь широко расплылся в улыбке.
Весь день он практически не улыбался, а теперь, когда отец гонялся за ним с намерением поколотить, он, напротив, вовсю веселился.
Ли Синя это разозлило ещё пуще прежнего.
Едва он собрался тоже запрыгнуть на кровать, как его снова перехватил Гу Жань, бережно перенёс с кровати на стул и крепко зажал в своих объятиях.
Гу Жань вздохнул: — Поведи себя спокойно.
— Отпусти меня, пускай я сам им займусь! Я буду осторожен с животом, но сегодня этот мелкий негодяй просто обязан усвоить этот урок и стать шёлковым! — Ли Синь, скрежеща зубами, схватил со стола свёрнутую в трубочку тетрадь, всем своим видом показывая готовность устроить сыну грандиозную трёпку.
Буквально минуту назад он разговаривал по телефону с воспитательницей из детского сада А Вана.
Этот мелкий сорванец умудрился довести до слёз одну из учительниц в их группе!
Дома этот ребёнок всегда был послушным и кротким, во всём перенимая неразговорчивый и холодный характер Гу Жаня.
Стоило ему выйти за порог дома, как, хотя у него и случались пару раз размолвки с ребятами постарше из других классов, те никогда не приходили жаловаться.
Они-то наивно полагали, что с этим ребёнком не будет никаких хлопот, если не считать того, что он не слишком любит разговаривать, да и скрытых капризов у него внутри предостаточно.
В остальном же всё казалось вполне нормальным.
И вот, в самый первый же день учёбы он преподносит им такой грандиозный сюрприз!
Гу Жань спросил: — Что произошло?
— Воспитательница по телефону сказала мне, что А Ван высмеял одну молодую учительницу, и та расплакалась, — мало-помалу Ли Синь всё же начал приходить в себя и успокаиваться. — А вот по поводу того, как именно он её высмеял, она особо распространяться не стала.
А Ван с глубокой обидой в голосе произнёс: — Я этого не делал!
Ли Синь осёкся и недовольно покосился на него: — Правда не делал?
— Правда! — А Ван выглядел абсолютно уверенным в своей правоте. — Я ведь всего лишь маленький ребёнок, как я вообще мог довести учительницу до слёз?
Ли Синь: — ...
Ну конечно, раз ты ребёнок, значит, ты всегда прав?!
— У этой учительницы сегодня случилась несчастная любовь, и она делилась горем с нашей воспитательницей, а я просто сидел рядышком и немного послушал, — без утайки признался А Ван. — Я вообще ничего такого не говорил!
Ли Синь: — Хех.
— ... — А Ван надул губы. — Я сказал всего одну фразу.
Ли Синь: — И что же ты сказал?
— Я сказал... — А Ван уставился в пол и принялся едва слышно, словно писк комара, бубнить под нос: — Я сказал: «Какая же ты несчастная».
Ли Синь был готов поклясться, что изначально он действительно сильно злился.
Но услышав, как трёхлетний ребёнок с абсолютно серьёзным видом рассказывает ему подобные вещи, он просто не смог сдержать смеха. Ли Синь отвернулся в сторону и, зажав рот ладонью, принялся беззвучно и долго хохотать, да так сильно, что у него чуть слёзы из глаз не брызнули.
Он искренне сочувствовал той молодой учительнице.
Каких же грехов она наворотила в прошлой жизни, что в этой ей довелось повстречать такого дьявольского ребёнка, как их собственный сын?
Пережить несчастную любовь — это уже само по себе огромное горе, так её ещё вдобавок ко всему трёхлетний ребёнок ткнул носом в суровую правду жизни.
Это действительно было слишком жестоко.
Как бы то ни было, он от души посмеялся, и былая напряжённая атмосфера полностью сошла на нет.
Продолжать гоняться за сыном и наказывать его теперь было как-то глупо, поэтому Ли Синь в конечном счёте ограничился лишь устным внушением.
После чего он лично проконтролировал, как А Ван решил ещё несколько математических задачек для старшей группы детского сада.
Однако вплоть до самого отхода ко сну А Ван продолжал с живым любопытством коситься на него, словно очень хотел о чём-то спросить.
Ли Синю не нужно было даже гадать,
он и так прекрасно понимал, что ребёнок всё ещё думает о той самой сестрёнке.
— А Ван, для папы нет никакой разницы, мальчик родится или девочка, будь то братик или сестрёнка — все они твои родные люди. Ты не должен разлюбить ребёнка только потому, что это окажется братик, — дойдя до этого места, Ли Синь вскользь поинтересовался: — Если у тебя действительно родится ещё один братик, ты будешь рад?
А Ван с каменным лицом отозвался: — Буду рад.
Ли Синь улыбнулся: — Ну а если в будущем у вас появятся какие-то хорошие вещи...
— Все они будут моими, — А Ван со значением хмыкнул. — Старший брат должен уступать младшей сестре, а младший брат должен уступать старшему брату.
Ли Синь: — ...
А Ван: — Младший папа, ты обязательно должен очень постараться и посадить арбуз с жёлтой мякотью!
Ли Синь: — ...
Изначально он ведь хотел всего лишь пошутить,
но почему же развитие событий, кажется, начинает понемногу выходить из-под контроля?
— Старший папа сам сказал, что мы все выпрыгнули из арбузов, — А Ван говорил с таким видом, словно это была чистейшая правда. Он даже позвал Гу Жаня, который в этот момент находился в соседнем кабинете, чтобы тот подтвердил его слова: — Старший папа, разве ты этого не говорил?
Когда его позвали, Гу Жань только тогда и узнал, о чём именно рассуждает эта парочка — большая и маленькая.
— Говорил, — ответил он. — А что такое?
— Значит, старший папа тоже выпрыгнул из арбуза?
Гу Жань: — Угу.
— А младший папа?
Ли Синь наотрез отказался признавать себя избранным судьбой человеком, который точно так же выпрыгнул из арбуза.
Он с самым праведным и решительным видом возразил: — Нет!
В больших глазах А Вана в ту же секунду отразилось полнейшее недоумение: — Почему?
Ли Синь ответил с точно таким же серьёзным выражением лица, словно раскрывал перед сыном какую-то величайшую и важнейшую тайну во Вселенной:
— Потому что я тот, кто сажает эти арбузы.