Глава 67. Сюрприз
Это было слишком жутко.
Сун Чэнпу и Цзинь Луань официально объявили себя парой?!
Они что, посреди бела дня решили разыграть сюжет из фильма ужасов?
Хотя благодаря этому официальному заявлению абсолютно все грязные сплетни и порочащие Ли Синя слухи разрушились сами собой, сам он сейчас практически не обращал внимания на то, что творилось в интернете. По сравнению со всей этой суматохой, его куда больше волновало важнейшее жизненное событие его «старшего сыночка».
Как раз в этот момент Цзинь Луань сам позвонил ему.
Ли Синь мгновенно ответил на звонок и с ходу выпалил: — Что у вас двоих вообще происходит?
Цзинь Луань на том конце провода замялся. Он долго мямлил, кряхтел и пыхтел, но так и не смог выдать ничего членораздельного.
Такое аномальное поведение лишь сильнее распалило жгучее любопытство Ли Синя.
— Ну же, поторапливайся, — поторопил его Ли Синь. — Сун Чэнпу мне вообще-то как сын родной. И ты вот так запросто взял и умыкнул моего мальчика?
Только тогда Цзинь Луань наконец подал голос, тихо признавшись: — Это все понарошку.
Ли Синь опешил: — А?
Цзинь Луань добавил: — Но... кто знает, возможно, это станет правдой.
— Изначально вся эта история с нашими с тобой любовными сплетнями не имела к нему никакого отношения, и я совершенно не планировал втягивать его во все это. Я собирался просто выпустить официальное заявление и прояснить наши дружеские отношения. Но буквально только что он сам внезапно позвонил мне... — Цзинь Луань, судя по всему, и сам до конца не понимал логику происходящего, поэтому продолжил совсем тихо: — Он сказал, чтобы я подыграл ему и объявил о наших отношениях. По его словам, только так можно по-настоящему, на сто процентов помочь тебе отмыться от слухов. А еще он добавил, что ты его батя, и сделать это — его прямой сыновний долг.
В момент, когда раздался звонок, Ли Синь как раз куда-то шел. Услышав этот монолог, он от неожиданности едва не пропахал носом землю на совершенно ровном месте.
Он расхохотался так сильно, что у него аж свело поясницу, и он никак не мог разогнуться.
Цзинь Луаня изрядно задела подобная реакция: — И что тут смешного?
Ли Синь с большим трудом подавил приступ смеха и ответил: — Чтобы этот упрямец Сун Чэнпу вот так легко, собственной персоной взял и прилюдно признал меня своим батей? Да еще и заявил, будто это его сыновний долг? Если за всем этим не кроется какая-то его личная, шкурная выгода, я, Ли Синь, до конца своих дней ни единого кусочка шашлыка в рот не возьму!
Цзинь Луань спросил: — И на что ты намекаешь?
— На что я намекаю? Да я тебя самого хочу спросить, — Ли Синь многозначительно изогнул бровь. — А ну-ка, выкладывай мне всю чистую правду: он ведь тебе нравится, да?
На самом деле Ли Синь уже давно заприметил определенные звоночки. Пусть они и не были явными, но все-таки они с Цзинь Луанем дружили уже не первый год. Как во время совместных съемок на площадке, так и на обычных дружеских посиделках в ресторанах или в походах в кино — поведение Цзинь Луаня по отношению к Сун Чэнпу всегда было каким-то странным. Взрослый, здоровый мужик, а стоило им только встретиться, как у него тут же уши предательски краснели — ну и как это понимать?
Поняв, что его раскусили, Цзинь Луань довольно долго хранил молчание.
Но затем, словно смирившись со своей участью, глухо выдавил: — Да, нравится.
— До чего же ты все-таки недогадливый! Неужели ты до сих пор не видишь, что Сун Чэнпу тоже к тебе неравнодушен? Сегодняшняя ситуация — это же чистой воды предлог со стороны этого парня. Он просто зацепился за наши с тобой сплетни, чтобы под предлогом моей защиты официально объявить о ваших отношениях и тем самым сократить дистанцию между вами, — Ли Синь не удержался и пару раз восхищенно прищелкнул языком. Надо же, а ведь раньше он и подумать не мог, что у его «сыночка» найдутся такие хитрые и продуманные методы.
Если бы этот оболтус использовал подобные приемы в свое время против Ли Чжэня, то наверняка давным-давно избежал бы кучи неприятностей и уже вовсю гремел бы на весь шоу-бизнес.
Но как говорится в пословице: «当局者迷，旁观者清» [ — находящийся в гуще событий слеп, со стороны всегда виднее].
Сколько бы Ли Синь ни раскладывал все по полочкам — аргументированно, четко и безапелляционно — Цзинь Луань в ответ лишь выдал полную сомнений фразу: — Да ну, не может такого быть.
Ли Синь: — ...
— Пожалуй, я еще понаблюдаю за ситуацией. А-Пу слишком любит устраивать шумиху и дурачиться, вдруг он просто решил влезть ради веселья и за компанию со всеми побузить, — голос Цзинь Луаня прозвучал довольно уныло. Слова Ли Синя явно не прибавили ему особого энтузиазма. Немного помолчав, он резко сменил тему и спросил: — Директор Гу сейчас рядом с тобой? Мне нужно сказать ему пару слов.
Ли Синь удивился: — Да, он здесь. Но что это еще за секреты такие, о которых ты можешь поговорить с ним, но не можешь со мной?
Цзинь Луань ответил: — Это сугубо мужской разговор между двумя топ-активами. Куда тебе до этого?
Ли Синь отрезал: — Отвали.
Это «отвали» прозвучало настолько громко и отчетливо, что даже Гу Жань, сидевший в гостиной в наушниках, умудрился его услышать.
Он поинтересовался: — И кого это ты сейчас посылаешь?
— Да вот, Цзинь Луань говорит, что у него к тебе какое-то дело, — Ли Синь с виноватым видом приплелся в гостиную, нажал на кнопку громкой связи и положил телефон на стол.
Гу Жань поднял на него глаза: — Разве он не с глазу на глаз хотел поговорить?
Ли Синь упрямо буркнул: — И что с того? Мне что, нельзя послушать?
Он включил режим капризного ребенка и полностью отказался от какой-либо логики, всем своим видом наглядно демонстрируя: «Если ты сейчас прогонишь меня и не дашь послушать, я не шутку обижусь».
Гу Жань не стал злиться, а наоборот, тихонько рассмеялся, забавленный его поведением, и больше не пытался препятствовать.
Поскольку громкая связь была включена, Цзинь Луань на том конце провода сперва осторожно прощупал почву: — Алло, это директор Гу?
Гу Жань коротко подтвердил: — Да.
— Директор Гу, умоляю, поверьте мне!! У нас с Ли Синем исключительно чистые, невинные братские отношения! Если вы вдруг считаете, что быть назваными братьями — это как-то небезопасно, я вполне могу рассмотреть вариант стать его сыном!
Ли Синь: — ...
Цзинь Луань продолжил: — Или, если хотите, я могу стать вашим сыном!
Гу Жань: — ???
***
Всего за одно несчастное утро в сети всплыло столько шокирующего компромата и жареных фактов, что у обывателей шла кругом голова.
Один добросердечный пользователь даже не поленился составить краткую хронологию событий для всеобщего удобства. Суть сводилась к следующему: в Вэйбо внезапно вбросили новость, заявляющую, будто Ли Чжэнь и второй ключевой актер из съемочной группы фильма «Любовное письмо» тайно состоят в романтических отношениях. В тот самый момент, когда общественность вовсю спорила и обвиняла их в дешевом самопиаре ради продвижения проекта, буквально как снег на голову свалилась скандальная сплетня о тайном романе Ли Синя и Цзинь Луаня. Наложившись на висевшие в топе горячих тем слухи о кризисе в семье Ли Синя и Гу Жаня, этот вброс заставил многих людей поверить в измену актера.
Однако не успела публика как следует разжевать эту новость, как Ли Синь лично выступил с опровержением, а следом Цзинь Луань и Сун Чэнпу официально объявили о начале своих отношений.
Более того, суровый директор Гу самолично вычислил и выставил на всеобщее обозрение главного кукловода и зачинщика этой грязной травли.
Им оказался Ляо Шэн.
Сперва Ли Чжэнь со своим скандалом, теперь вот режиссер Ляо Шэн — внимание пользователей сети непроизвольно переключилось на съемочную группу фильма «Любовное письмо», работа над которым как раз подходила к концу.
Сначала чудит главный актер, следом за ним — сценарист и режиссер.
Что за чертовщина там вообще творится?!
Они там что, совсем обезумели от жажды хайпа и просмотров?
«Помните, не так давно ходили слухи, будто в „Любовном письме" и новом фильме режиссера Инь Чжэ зафиксировано огромное количество практически идентичных сюжетных деталей? Если подумать об этом сейчас... может, они тогда тоже просто пытались нагло примазаться к чужой славе? Хотя пока обе картины не вышли на экраны, судить сложно...»
«Чушь собачья! Сценарий Ляо Шэна написан на основе его личного жизненного опыта и автобиографических заметок! Если кто здесь к кому и примазывался, так это Инь Чжэ к Ляо Шэну!»
«Обе ленты сняты в популярном школьном жанре, так что совпадения по локациям и деталям действительно вполне ожидаемы. Но я где-то слышал, что у фильма режиссера Инь Чжэ планируется крайне трагичный финал... Ой, нет, я, пожалуй, лучше честно пойду в кинотеатр на „Любовное письмо", там хотя бы обещают счастливый, радостный финал».
На просторах интернета то и дело раздавались унылые вздохи и стенания фанатов.
Ли Синь, когда у него выдавалось свободное время, заходил со своего фейкового аккаунта и меланхолично вздыхал вместе со всей честной компанией пользователей.
Он и сам терпеть не мог трагические развязки. В конце концов, это был персонаж, которого он лично сыграл от начала и до конца, и ему искренне хотелось, чтобы у этого героя все сложилось хорошо.
Оставалась всего одна неделя, после чего ему предстояло отыграть финальную, самую последнюю сцену в этом фильме.
Главный герой на протяжении долгих лет безответно любил одного парня, они вместе через многое прошли, но в глубине души герой прекрасно понимал: тот видит в нем исключительно близкого друга. Финальный аккорд истории разворачивался спустя много лет на традиционной встрече выпускников, где они снова пересекались. Чувства, которые главный герой бережно прятал в самом дальнем уголке сердца больше десяти лет, в итоге окончательно прорывались наружу. Когда вечеринка подходила к концу, он наконец решался открыться и признавался парню в любви.
И в итоге, вполне ожидаемо, получал вежливый, но твердый отказ.
Вдобавок ко всему, тот парень сообщал ему, что у него уже давно есть любимая девушка, и они в самое ближайшее время планируют помолвку.
Будь Ли Синь обычным зрителем, он бы ни за какие коврижки не пошел в кинотеатр добровольно жрать это стекло и подвергать себя подобным моральным пыткам.
Неделю спустя он, как обычно, прибыл на съемочную площадку строго по расписанию съемочного процесса.
По какому-то ироничному совпадению, именно в этот день отмечался День святого Валентина.
Ли Синь давным-давно все детально распланировал: он собирался закончить вечерние съемки, а затем устроить Гу Жаню сногсшибательный романтический сюрприз.
Начиная с самого утра, он то и дело строил мужу всяческие прозрачные намеки, однако Гу Жань вел себя так, словно вообще ничего не замечал. Он даже толком не поговорил с ним, наспех перебросившись парой дежурных фраз, после чего поспешно умчался по делам в офис компании.
Из-за этого настроение у парня было просто отвратительным.
Настолько паршивым, что он никак не мог поймать нужный рабочий настрой во время съемок.
Сегодня снимали финал. Кое-как собрав волю в кулак и попытавшись справиться со своими эмоциями, Ли Синь взял в руки сценарий и принялся кружить вокруг Инь Чжэ, то и дело маяча у режиссера перед глазами.
Инь Чжэ не знал, плакать ему или смеяться: — Если у тебя есть какое-то дело ко мне, просто скажи прямо.
— Режиссер, вы ведь наверняка что-то скрываете от меня, верно? — Ли Синь только-только закончил накладывать грим и сейчас, облаченный в школьную форму, выглядел точь-в-точь как послушный, прилежный ученик. — Ну не может у фильма быть такой финал. У вас ведь сто процентов припрятана какая-то альтернативная версия концовки?
Инь Чжэ удивился: — С чего бы это вдруг?
— Во время предыдущих съемок было огромное количество мелких деталей, которые буквально криком кричали о том, что в сюжете незримо присутствует еще один персонаж. Сами посудите: каждый раз, когда главный герой чувствовал себя подавленным, несчастным или одиноким, кто-то словно втихаю заботился о нем — то баночку напитка подкинет, то конфеты оставит...
Инь Чжэ изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица: — Это была обычная спонсорская реклама, встроенная в кадр.
От такого прозаичного ответа Ли Синь буквально поперхнулся воздухом и на мгновение потерял дар речи. Лишь спустя полминуты он сумел выдавить из себя: — Ладно. Твоя взяла.
В финальной сцене его партнером по кадру выступал Цзинь Луань.
По сценарию в конце им предстояло обняться. Этот самый объятие, пожалуй, था самым интимным и близким физическим контактом между ними за все время, прошедшее с момента запуска съемок.
Сам Ли Синь не имел против этого абсолютно ничего против.
А вот Цзинь Луань внезапно занервничал: — Режиссер, а можно как-то убрать это объятие из кадра? Давайте заменим его на что-то другое, например, отыграем этот момент чисто на химии взглядов! — внезапно предложил он.
Ли Синю такой расклад жуть как не понравился. Он подошел ближе и слегка пнул друга по ноге: — Я тебя обнимаю, а ты еще и морду воротишь, будто тебя обделили?
— Да никто не воротит лицо, — Цзинь Луань с крайне неловким видом отвернулся всем корпусом в сторону, словно отчаянно пытался спрятаться от чьего-то пристального взгляда.
Ли Синь мгновенно почуял неладное и проследил за направлением его взгляда.
Ну конечно же, там стоял Сун Чэнпу.
Ли Синь пренебрежительно хмыкнул и недовольно скривил уголки губ.
Ну и песец его сыночек.
Кто бы мог подумать, что наступит день, когда ему, Ли Синю, придется лично наблюдать за чужими любовными нежностями и жрать этот собачий корм.
— И чего ты фыркаешь? Я же на полном серьезе говорю, — Цзинь Луань выглядел предельно серьезным. — Я вообще-то жить хочу.
— Когда директор Гу потом приревнует и решит устроить разбор полетов, кто за это будет нести ответственность — ты или я?
Ли Синь приоткрыл было рот, собираясь гордо заявить, что всю ответственность он целиком и полностью возьмет на себя.
Но по какой-то неведомой причине у него в этот момент внезапно слабо заныла поясница. Немного подумав и взвесив все за и против, он счел за лучшее благоразумно проглотить свои слова обратно.
— Чуть позже вы двое дойдете вот до этой цветочной клумбы. Цзинь Луань там озвучит свой отказ, после чего у Ли Синя по плану идет сцена с плачем. И помни: ты должен рыдать как можно более горько и безутешно, — Инь Чжэ держал в руках распечатку сценария, зачитывая инструкции к сцене. — Сразу после этого Ли Синь медленно бредет в сторону колеса обозрения.
— Погодите, у меня там дальше еще какая-то сцена есть? — Ли Синь уловил явную странность. — Разве после сцены с отказом история не должна закончиться?
— Даже если это трагедия, мы обязаны подарить зрителям теплый, обнадеживающий финал, — с самым серьезным и деловым видом ответил Инь Чжэ, продолжая зачитывать текст: — Ты подходишь к колесу обозрения и там натыкаешься на актера массовки в объемном худи с капюшоном, который продает сладкую вату. Тебе нужно будет купить у него одну штуку.
Ли Синь: — ... — с чего бы это вдруг посреди съемок устраивать какие-то непонятные спонтанные добавления сцен?
Впрочем, у него сейчас совершенно не было настроения устраивать детальные расспросы. Как только прозвучала команда «Мотор!», он послушно пошел по намеченному Инь Чжэ маршруту.
Во всей этой сцене крылась лишь одна по-настоящему сложная задача — сцена плача Ли Синя после того, как его отвергли. Она не должна была выглядеть излишне наигранной или жеманной, но при этом обязана была обладать мощной, сокрушительной эмоциональной силой, способной зацепить зрителя за живое. Задание было не из легких. Инь Чжэ изначально полагал, что им потребуется сделать как минимум от трех до пяти дублей, прежде чем удастся добиться идеального визуального и эмоционального эффекта.
Однако, к всеобщему изумлению, Ли Синь умудрился блестяще справиться со всем с первого же дубля.
Огромные, тяжелые слезы одна за другой наворачивались на его глаза и беззвучно катились по щекам. В процессе этого падения они то и дело ловили и отражали на себе разноцветные блики парковых гирлянд, отчего казалось, будто с его лица падают настоящие сверкающие звездочки.
В этот момент Ли Синь вовсю думал: «Вот же скотина этот Гу Жань!»
До чего же он все-таки несчастный человек! Он родил этому мужчине ребенка, а тот в итоге даже не соизволил провести с ним вместе несчастный День святого Валентина.
Чем дольше он прокручивал эти мысли в голове, тем сильнее становилось чувство обиды и несправедливости, и тем безутешнее он плакал в кадре.
Строго следуя указаниям Инь Чжэ, он медленно дошел до подножия колеса обозрения, где действительно обнаружил небольшой передвижной ларек со сладкой ватой.
Конструкция колеса обозрения была сплошь увешана мириадами разноцветных неоновых лампочек в форме звезд, которые медленно вращались под негромкое музыкальное сопровождение. Ли Синь поднял голову. Сквозь пелену застилавших глаза слез эти сияющие искусственные звездочки казались ему вкраплениями на настоящем ночном небе, причудливо смешиваясь с реальными звездами на небосводе. Это завораживающее зрелище напоминало настоящую миниатюрную галактику.
Полюбовавшись пару секунд, он отвел взгляд, подошел к прилавку со сладкой ватой и слегка потер покрасневшие от слез глаза: — Продавец, сделайте мне одну сладкую вату, пожалуйста.
— Хорошо.
Едва услышав этот знакомый бархатистый голос, Ли Синь на мгновение замер, словно пораженный громом. Он резко вскинул голову.
Его взгляд намертво приковался к стоявшему перед ним человеку.
Мужчина был одет в просторную толстовку с накинутым на голову капюшоном, а в его глубоких, антрацитово-черных глазах плескалась безграничная, способная утопить в себе любого нежность. Он плавно поднял руку и протянул парню большую порцию сладкой ваты.
Она была нежно-розового цвета — судя по всему, со вкусом клубники.
— Эта конкретная порция сладкой ваты довольно необычная. В процессе приготовления я добавил туда кое-какие невероятно ценные ингредиенты, так что цена у нее будет весьма кусачей.
Ли Синь во все глаза смотрел на него, чувствуя, как в уголках глаз снова предательски начинает закипать горячая влага.
Он изо всех сил стиснул зубы, сжав губы в одну тонкую, бледную линию, а его пушистые ресницы все еще оставались влажными от недавних слез.
Ли Синь глубоко, судорожно вздохнул и, решив подыграть мужчине, глухо спросил: — И что же такого ценного ты туда добавил?
Мужчина аккуратно вложил палочку со сладкой ватой в его ладонь, после чего уверенным движением перехватил и крепко сжал саму его руку: — Свою любовь.
Ли Синь кокетливо изогнул бровь: — И какова же тогда цена?
— В качестве оплаты мне нужно, чтобы ты просто улыбнулся, — эти бездонные глаза слегка сощурились, а в их глубине заиграли искорки безграничной нежности и обожания. Гу Жань легким движением обогнул торговую стойку, вплотную подошел к парню и самым естественным, привычным жестом заключил его в свои объятия. Он отчетливо ощущал его прерывистое, участившееся дыхание и то, как бешено и неистово колотилось сердце в его груди.
— С Днем святого Валентина.