Глава 60. На ручки к папе
Ли Чжэнь от ярости совсем потерял голову: — Ли Синь, ты сейчас о ком вообще говорил?!
Он выглядел настолько разъяренным, будто готов был разнести этот ресторан в щепки. Какое непозволительное свинство — портить такой праздник.
Гу Жань нахмурился и уже собирался взмахом руки подозвать охрану, чтобы этого дебошира немедленно выставили вон. Однако Ли Синь остановил его.
— И как же ты сюда пробрался? — с чистым любопытством спросил он у Ли Чжэня.
Его голос звучал абсолютно ровно, в нем не было ни капли злости. Ли Чжэнь от такой реакции даже на секунду опешил: — Мне что, нельзя сюда прийти?
— Дело не в том, можно тебе или нельзя, а в том, что ты физически не мог сюда попасть. Я еще заранее предупредил охрану на входе, что в ресторан нельзя пускать тебя, даже если бы ты пришел в сопровождении собаки. И никакое приглашение тебе бы не помогло, — Ли Синь пытливо прищурился. — Ты что, через окно залез?
Эта фраза, судя по всему, задела Ли Чжэня за живое. Его лицо мгновенно залилось пунцовой краской: — Что ты имеешь в виду?!
— Да ничего особенного, — отмахнулся Ли Синь. — Ты чуть ранее утверждал, что я кого-то там притесняю и кому-то порчу жизнь?
Ли Чжэнь: — Хватит притворяться дурачком! Будто ты сам не знаешь, что стряслось с отцом и матерью!
— Вот уж нет, — Ли Синь с искренним недоумением посмотрел на него. — Какое отношение проблемы твоих родителей имеют ко мне?
Ли Чжэнь разразился холодным, язвительным смехом: — Хочешь сказать, история с домом к тебе тоже не имеет никакого отношения?
Ли Синь: — Говори яснее и по делу.
— Раз уж ты сам во всеуслышание заявил, что больше не имеешь никакого отношения к семье Ли, зачем тогда грабишь нас и отбираешь наше имущество? Я только что узнал обо всем от отца и матери. Старики просто не хотели портить отношения со своим неблагодарным сыном и не стали с тобой считаться, но у тебя, я вижу, кожа на лице потолще бычьей будет? — Ли Чжэнь сыпал обвинениями одно за другим, намеренно повышая голос. Он хотел, чтобы все вокруг услышали их разговор и поняли, кто здесь на самом деле виноват. Высказав все, он театрально напустил на себя великодушный вид: — Давай так: ты просто возвращаешь нам дом, и на этом инцидент исчерпан.
Лицо Ли Синя становилось все холоднее: — Дом?
Ли Чжэнь: — Именно.
— Вернуть его вам? — Ли Синь презрительно фыркнул. — Раскатав губу, закатай обратно. Тебе это в сладком сне приснилось?
Никто из присутствующих в зале гостей толком не понимал сути их спора, однако особо предприимчивые люди быстро сориентировались, незаметно вытащили свои смартфоны и начали записывать происходящее на видео. Разумеется, всем хотелось стать свидетелями громкого скандала, но принимать чью-то сторону прямо сейчас никто не спешил. Если судить по словам этих двоих, выходило, что Ли Синь силой отобрал имущество у семьи Ли? Вполне возможно, учитывая, что в свое время его с позором выставили из этого дома. А теперь, когда за его спиной стоит могущественный Гу Жань, прибрать к рукам остатки чужого семейного бизнеса или недвижимости для него не составило бы никакого труда.
Вот только с моральной точки зрения это выглядел довольно некрасиво.
Впрочем, даже записывая видео, гости не осмеливались делать это в открытую. Все привыкли к обычному мягкому и дружелюбному нраву Ли Синя, но теперь, когда он внезапно преобразился, от него исходила такая тяжелая, леденящая аура, которая едва ли уступала природной суровости самого Гу Жаня. Желающих встревать в этот спор не нашлось. Атмосфера в зале в одно мгновение словно застыла.
Ли Чжэнь никак не ожидал, что этот человек, будучи кругом неправым, продолжит вести себя настолько жестко и непреклонно. Он с вызовом переспросил: — То есть ты признаешь, что это был откровенный грабеж среди белого дня?
Ли Синь парировал: — Ну, раз ты уже вовсю трезвонишь о том, что я якобы тебя ограбил, то не пойти тебе навстречу и не ограбить по-настоящему было бы с моей стороны крайним неуважением к твоим стараниям.
— Жалкие и абсурдные отговорки! — с пеной у рта и покрасневшей шеей закричал Ли Чжэнь. — Ты сам прекрасно знаешь, что первым полез грабить чужую собственность!
Ли Синь окинул его равнодушным, холодным взглядом: — А у тебя есть хоть какие-то доказательства?
Ли Чжэнь от такой наглости аж рассмеялся: — Слова отца и матери, по-твоему, уже не доказательство?! Они, как-никак, подобрали тебя на улице и привели в свой дом, вырастили, а ты платишь им вот такой черной неблагодарностью?!
Ли Синь, проигнорировав его тираду, спокойно подытожил: — Значит, реальных доказательств у тебя нет.
Ли Чжэнь: — ......
— Раз доказательств у тебя нет, то какого черта ты тут разводил свои ля-ля-тополя? — на этот раз Ли Синь не стал дожидаться, пока вмешается Гу Жань, а сам подозвал нескольких охранников, которые как раз нерешительно топтались на полпути к ним. — Уважаемые, а как вы вообще выполняете свою работу по обеспечению безопасности?
Несколько охранников тут же подбежали к нему трусцой, на ходу рассыпаясь в извинениях. Они начали оправдываться, что никак не ожидали, что этот господин умудрится пролезть внутрь здания через узкий собачий лаз, ведущий прямиком на кухню.
Голос охранника прозвучал на удивление громко и четко, перекрыв весь предыдущий диалог братьев. Его слова эхом разнеслись по залу, и в следующую секунду среди гостей поднялся дружный, едва сдерживаемый хохот.
После того как Ли Чжэня с позором выставили из ресторана, он, кипя от злости и обиды, сразу же набрал номер родителей. В его глазах ситуация выглядела однозначно: Ли Синь был кругом виноват. Разве он не кричал на каждом углу, что больше не считает себя членом семьи Ли? Тогда по какому праву он забирает то, что принадлежит им?!
Ли Чжэнь вытащил телефон и только сейчас заметил, что за время его отсутствия мать успела оборвать ему трубку, оставив больше десятка пропущенных вызовов. Он нажал на кнопку обратного звонка, лихорадочно соображая, как заставить Ли Синя сполна заплатить за его высокомерие.
Звонок приняли практически моментально, но не успел парень вставить и слова, как мать на том конце провода взволнованно затараторила, буквально заткнув его: — Ты где сейчас находишься?! Ты же не пошел искать Ли Синя, я надеюсь?! Ну почему ты никогда не можешь дать нам пожить спокойно, вечно ищешь неприятности на свою голову! Ты вообще хоть немного попытался разобраться в сути происходящего, прежде чем лезть на рожон?!
Ли Чжэнь растерялся, не понимая ее тона: — А как еще тут можно разобраться? Я же все своими глазами видел!
— И что же именно ты видел своими собственными глазами?!
— То, что дом нашей семьи нагло отобрал Гу Жань! Сам Гу Жань никогда бы не опустился до такой дешевки, значит, его сто процентов подговорил и науськал Ли Синь. Разве не это я видел своими глазами? — Ли Чжэнь посчитал, что мать ведет себя как-то странно и нелогично. Он нахмурился и спросил: — Где вы сейчас вообще находитесь? Я еду к вам.
Мать от бессилия и злости уже просто не знала, какими словами с ним разговаривать. Изначально они скрывали все от Ли Чжэня только потому, что прекрасно понимали: парень ничем не сможет помочь семье в их финансовой яме. Но кто же мог подумать, что даже в неведении он умудрится вляпаться в такой грандиозный скандал. Времени на утайки больше не осталось. Мать не выдержала и на одном дыхании выложила ему всю горькую правду о долгах и ростовщиках.
— Этот дом — наша с твоим отцом плата за долги перед Гу Жанем, Ли Синь тут вообще ни при чем! Твой отец связался с акулами подпольного кредитования и набрал займов под бешеные проценты, а выплатить вовремя не смог. Мы отдали им недвижимость в счет уплаты, но этого все равно не хватило, чтобы полностью закрыть весь долг, — объясняла она дрожащим, слабым от усталости голосом.
Вся эта история от начала и до конца оказалась лишь нелепым, постыдным фарсом. Ли Чжэнь сначала подумал, что у него начались галлюцинации или он ослышался. Он несколько раз переспросил мать, но каждый раз получал один и тот же неутешительный ответ. Вспомнив свое недавнее напыщенное поведение в ресторане и громкие обвинения, Ли Чжэнь готов был буквально сквозь землю провалиться от стыда. Какую же глупость он совершил на глазах у стольких свидетелей.
Эта история гарантированно и очень быстро всплывет в сети.
Ли Чжэнь дрожащими пальцами открыл Weibo (социальная сеть) и обнаружил, что худшие опасения подтвердились: кто-то из гостей уже успел слить короткую видеозапись их перепалки в интернет. О том, что сегодня проходит банкет в честь ста дней сына Гу Жаня и Ли Синя, и так трубили на каждом углу, поэтому пользователям сети даже не требовалось дополнительных объяснений к ролику — все сразу поняли, что Ли Чжэнь снова приперся устраивать семейные разборки на чужом празднике.
Общественное мнение, как и следовало ожидать, моментально приняло одну сторону, и на парня обрушился шквал всеобщего презрения и критики. Впрочем, к виртуальной травле Ли Чжэню было не привыкать. Немного успокоившись, он попытался здраво оценить ситуацию и выстроить новую линию защиты. Вскоре на его странице появились публикации:
— «В этой ситуации я действительно повел себя неправильно, поддался эмоциям и вспылил. Хочу искренне извиниться перед своим младшим братом. /кланяется/»
— «Однако все разногласия касаются исключительно нас двоих, и впутывать сюда наших престарелых родителей было совершенно лишним. Наше тело, плоть и кровь дарованы нам родителями (身体发肤，受之父母 — китайская идиома из "Классики сыновней почтительности", означающая, что человек обязан беречь себя и почитать родителей, давших ему жизнь). И пусть я вырос рядом с отцом и матерью, а ты нет, старик все равно остается твоим родным отцом. Какими бы натянутыми ни были ваши отношения, ты не имеешь морального права лишать пожилых людей последней крыши над головой и шанса на нормальную жизнь. @ЛиСинь»
Многочисленные пользователи интернета замерли в недоумении: «???»
Похоже, дело принимает неожиданный оборот и все не так просто, как казалось на первый взгляд.
«Что это вообще значит? Что случилось со стариками из семьи Ли?»
«Эммм... Хотя все члены семейки Ли, мягко говоря, далеко не святые люди, мне кажется, в словах Ли Чжэня есть доля здравого смысла. Как ни крути, он его родной отец. Даже если отношения хуже некуда, можно просто разорвать все связи и забыть друг о друге, но отбирать у стариков жилье — это уже какой-то перебор...»
«Эй вы, защитнички, которые кукарекают про отобранный дом, вы видео вообще глазами смотрели или чем? Лишь бы языком почесать да слухи пособирать! Разве Синь-синь хоть словом подтвердил эти бредни?»
Пока в сети бушевали страсти, сам Ли Синь, который в этот момент изо всех сил пытался придумать уважительный повод, чтобы наконец сбежать из дома, даже не догадывался о происходящем в интернете.
Торжественный банкет официально подошел к концу, и по их первоначальному плану с любимым господином Гу наступало время для романтического похода в кино. Однако маленький А-Ван словно приклеился к папе намертво: его глазки неотрывно следили за каждым движением Ли Синя, а крошечные ручки крепко держались за его одежду. Стоило родителю хоть на секунду скрыться из поля зрения, малыш тут же заходился в таком бешеном и громком плаче, что хоть уши затыкай.
Гу Жань молча наблюдал за этой сценой с абсолютно каменным лицом: — Вот почему он совершенно не хочет идти ко мне?
— Хочешь, чтобы он пошел к тебе? — Ли Синь покрепче перехватил А-Ван и сделал уверенный шаг в сторону супруга.
Но стоило им приблизиться к Гу Жаню примерно на расстояние одного метра, как А-Ван резко затаил дыхание, смешно сморщил носик, завертел головой и снова залился горькими слезами.
— ...... — Ли Синь поспешно отступил обратно на безопасную дистанцию. Он с понимающей и одновременно виноватой улыбкой посмотрел на помрачневшего Гу Жаня: — Кажется, сделать это будет немного проблематично.
Гу Жань промолчал, но в его глазах промелькнула целая гамма сложных эмоций. Даже без слов Ли Синь прекрасно понимал, о чем думает его суровый муж. Из последних пяти минут тот добрые три минуты неотрывно гипнотизировал взглядом А-Вана, и его желание наконец обнять собственного сына было заметно невооруженным глазом.
Ли Синь подмигнул ему: — Вообще-то, у меня есть одна идея. Хочешь попробовать?
В глазах Гу Жаня мгновенно вспыхнул живой огонек интереса. Он слегка покашлял, пытаясь сбить с себя лишнюю восторженность, и деловым тоном уточнил: — Что за идея?
— Вон, видишь ту маленькую детскую пеленку? — Ли Синь указал подбородком в самый дальний угол кровати, где аккуратно лежала простынка со звездным узором. — А-Ван постоянно засыпает в обнимку с ней. Возьми ее и принеси сюда, проведем эксперимент.
Гу Жань не совсем понял логику, но беспрекословно выполнил указание и принес ткань.
Ли Синь, едва сдерживая лукавую улыбку, скомандовал: — А теперь обмотай эту пеленку вокруг своей шеи.
Гу Жань опешил: — Что?
— Обмотай вокруг шеи, — терпеливо повторил Ли Синь. — Ну, как будто ты надеваешь обычный теплый шарф.
Гу Жань замер с пеленкой в руках, чувствуя себя немного глупо, и нерешительно спросил: — Зачем это нужно?
Ли Синь объяснил: — Наш сын постоянно спит с этой пеленкой, поэтому на ней остался его любимый, привычный запах, который ассоциируется с безопасностью. Каждый раз, когда он начинает сильно плакать, стоит дать ему в ручки эту ткань, как он моментально успокаивается. Почему это работает именно так — я и сам до конца не понимаю.
Пока он говорил, А-Ван замер и уставился на отца своими влажными от слез глазками, не моргая. Малыш забавно чмокал губками, будто снова подыскивал, чего бы такого вкусного потащить в рот. Ли Синь заметил это, взял со стола чистую пустышку и попытался аккуратно вставить ее в рот сыну, но А-Ван упрямо вытолкнул ее языком и вместо этого пребольно прикусил своими деснами палец Ли Синя.
Ли Синь: — ......
Ли Синь вздохнул: — Похоже, сегодня нам волей-неволей придется брать А-Вана с собой на кино свидание.
Это было вынужденное решение. Но если они берут ребенка с собой, то Гу Жаню на протяжении всего сеанса придется строго соблюдать метровую дистанцию от этой неразлучной парочки.
Уголок губ Гу Жаня едва заметно дернулся, он явно пребывал в глубоких сомнениях относительно удобства такого плана. Тем временем Ли Синь уже вовсю собирал детскую сумку и с А-Ваном на руках направился к выходу. Малыш, словно почувствовав, что ему удалось успешно сорвать романтическое свидание двоих пап, пришел в полный восторг и наотрез отказался смирно лежать, вовсю барахтаясь в руках отца.
Ли Синь первым вышел из дома и устроился на заднем сиденье автомобиля. Спустя пару минут из дверей показался и Гу Жань. Ли Синь изначально предполагал, что муж сядет на переднее пассажирское кресло, учитывая, как сильно А-Ван протестует против его присутствия. Он повернул голову к окну, чтобы проследить за ним, но, к его удивлению, Гу Жань решительным шагом подошел к задней двери, потянул за ручку и быстро сел рядом с ними.
Ли Синь испуганно отодвинулся к самому краю сиденья: — А-Ван же боится тебя, ну-ка быстро...
Договорить он не успел, так как его взгляд упал на руку мужа, вокруг которой было намотано что-то странное. Ли Синь прищурился, пытаясь разглядеть деталь в полумраке салона. А когда наконец понял, в чем дело, прыснул от смеха.
— Ты постоянно держишь ребенка на руках, у тебя просто устанут руки, — Гу Жань посильнее затянул на своем предплечье детскую пеленку со звездным узором и перевел выжидающий взгляд на сына, подавая Ли Синю знак придвинуться ближе. — Давай сюда. Я попробую подержать его.