Глава 44: Чек
Гу Жань нахмурился и взял телефон. Он бегло просмотрел ряд цифр на экране.
— Господин Гу, брат Жань, этот человек посмел так тебя разыграть, может, стоит проучить его? (給他點顏色看看 — «показать ему цвета», проучить) — Ли Синь постепенно перестал смеяться и намеренно принял серьезный вид. — Хочешь, я поспрашиваю? Тут фанаты как раз писали, что тот парень, который изначально был на первом месте в топе донатов, на меня зуб точит.
Ли Синь не шутил: он действительно подозревал, что этот человек мог подослать кто-то из конкурентов-стримеров, вот только было неясно, какой цели он добивался таким огромным количеством донатов. Ли Синь: — Не волнуйся, раз это случилось в моем стриме, я за тебя в ответе. — Да? — Гу Жань, выслушав его тираду, наконец медленно поднял глаза и с иронией спросил: — И как же ты собираешься нести за меня ответственность? Ли Синь: — Неважно как, важно то, кто этот человек на самом деле. Гу Жань: — Это мой дедушка. Ли Синь: — ...А?
Неужели беременность ведет к тугоухости? Ему же послышалось, верно? Ли Синь потер мочку уха и переспросил: — Что ты сказал? — Этот человек действительно мой дедушка, — объяснил Гу Жань. — Этот номер принадлежит его мобильному телефону. С этими словами он склонил голову и приблизился к Ли Синю: — А значит, и твой дедушка тоже.
У Ли Синя похолодело внутри, он всё еще не мог прийти в себя. Как это — дедушка Гу Жаня? Он что, шутит? Это же конец, полный провал. — Я тоже не ожидал, что он внезапно свяжется с тобой. Он был за границей и не предупреждал меня о возвращении, — сказал Гу Жань. — Не нервничай, я сначала свяжусь с ним и выясню, в чем дело. — Нет, ты же не шутишь со мной? — Ли Синь несколько раз уточнил у него. — Это правда твой дедушка? Гу Жань: — Да. — Зачем твоему дедушке заходить ко мне на стрим? — Ли Синь боялся даже думать об этом. — Если это твой дедушка, тогда то, что мы сейчас делали... Гу Жань: — Он всё видел. Ли Синь: — ...
Еще не успели встретиться, а он уже оставил у деда своего «мужа» (老攻 — лао гун, сленговое «муж/топ») неизгладимое впечатление. Ли Синь сейчас очень раскаивался, просто ужасно. На кой черт он вообще затеял этот стрим?
***
Объяснившись с Ли Синем, Гу Жань взял телефон и вышел из палаты. Найдя укромное место, он набрал номер, который ему дал Ли Синь. Вскоре трубку сняли. С того конца раздался слегка старческий голос: — Сяо Жань? — Что-то случилось?
Этот его дедушка, как и отец, не особо дорожил понятием «родные люди». Прожив большую часть жизни в сражениях и интригах делового мира, он даже сейчас, состарившись до трудностей в передвижении, всё равно ежеминутно следил за каждым шагом внука, боясь, что тот совершит ошибку и разрушит их огромную империю. Гу Жань не питал к деду особых чувств. Он не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу: — Вы связывались с Сяо Синем?
На том конце провода воцарилась тишина. Очевидно, он не ожидал этого вопроса. Не дожидаясь ответа, Гу Жань и сам уже всё понял. Он крепче сжал телефон, и в его обычно почтительном тоне прорезался холод: — Это она вам сказала? — Ты вычеркнул ее имя из семейного реестра? (戶口本 — хукоу, прописка/семейная книга) — голос старика стал намного ниже, в серьезности сквозила непререкаемая властность. — Гу Жань, ты вообще помнишь слова своего отца? Ты так исполняешь его предсмертную волю?
Гу Жань не стал отвечать на этот поток вопросов, а вместо этого произнес ровным, почти небрежным тоном: — Ли Синь носит моего ребенка.
Как и ожидалось, на том конце замолчали. Понятие «ребенок» всегда обладало магической притягательностью для старшего поколения. Гу Жань прекрасно понимал: его мачеха так нравилась деду именно потому, что на людях проявляла к нему «заботу». Особенно в вопросах женитьбы и продолжения рода — старшие всегда хотели, чтобы он поскорее женился и оставил наследника. Но Гу Жань всё делал наперекор.
Гу Жань добавил: — Раз она уже говорила с вами, значит, вы знаете, что я женился на Ли Сине. У Ли Синя мой ребенок, и вы, вероятно, видели это в стриме. И вы наверняка почувствовали, что у нас очень теплые чувства друг к другу. — Как бы ни были хороши ваши чувства, он всё равно мужчина! — старик всё-таки вышел из себя, но, сдерживаемый какими-то соображениями, не бросил трубку сразу. — Ребенка Ли Синя нужно оставить. В конце концов, это кровь семьи Гу, он должен родиться. — Но! Ты обязан развестись с Ли Синем. Он мужчина. Ты женился на мужчине — ты хоть понимаешь, как это бьет по репутации семьи Гу?!
Гу Жань заранее ожидал такой реакции и уже подготовил ответ. Его тон оставался ровным, он не собирался покорно сносить удары только из-за возраста собеседника. Его слова звучали твердо и решительно: — Не разведусь. — Гу Жань! — старик явно закипал. — Ты думаешь, я не смогу на тебя повлиять?! Гу Жань усмехнулся: — Вы действительно не можете на меня повлиять. — Сейчас в моих руках активы семьи Гу внутри страны, и одновременно я управляю своими активами за рубежом. Без преувеличений — семья Гу сейчас полностью под моим контролем. — Достав из пачки сигарету, но не зажигая ее, Гу Жань прикусил фильтр и коротко рассмеялся: — Вы думаете, я побоюсь пустить семью Гу ко дну (讓顧家凉 — досл. «дать семье Гу остыть»)? — Что ты имеешь в виду? Гу Жань перестал улыбаться, и его голос стал ледяным: — А вы как думаете?
***
Пока Гу Жань выходил звонить, Ли Синь быстро залез в Байду (百度 — Baidu, китайский поисковик) и нашел немного информации о дедушке Гу Жаня. Подробных данных не было, и поиски не дали особых результатов. Как раз в это время вернулась Вэнь Шия. Увидев его сидящим на кровати по-турецки с ноутбуком и очень кислым лицом, она с любопытством подошла: — Что случилось? Ли Синь ответил: — Фиктивный брак столкнулся с кризисом. — Пфф, — Вэнь Шия не сдержала смех. — С каким кризисом? — С визитом к родственникам. — Ли Синь продолжал настойчиво листать страницы, бросив: — Дедушка Гу Жаня ищет встречи со мной.
Едва он это произнес, как за его спиной раздался громкий грохот (咣當 — гуан-дан, звук падения). Ли Синь вздрогнул от неожиданности и обернулся. Вэнь Шия в ужасе сидела на полу, стул валялся рядом — выглядело это довольно жалко. Опешив, Ли Синь спросил: — Что это с тобой? — Дедушка господина Гу? Сяо Синь, вы что, поженились без согласия его деда? — Вэнь Шия, покачиваясь, поднялась. — Ну тогда это конец.
Не понимая, о чем она, Ли Синь замер в недоумении: — Почему конец? — Ты разве не знаешь? Дед господина Гу известен своими крайне жестокими методами. — Не слышал о таком, — Ли Синь покачал головой. — Каким бы жестоким он ни был, разве он может быть жестче моего господина Гу? Вэнь Шия: — ... — Она на мгновение лишилась дара речи. — Конечно, господину Гу он не чета, но подумай: дедушка есть дедушка. Господин Гу всё-таки младший в семье, разве он может не слушать деда? — объяснила Вэнь Шия. — К тому же, до того как вы поженились, несколько раз всплывали слухи о связи господина Гу с некими дамами. Гу Жань еще ничего не успевал сказать, как этот дед сразу начинал действовать. Ему было неважно, правда это или ложь — он просто «убирал» того, с кем связывали его внука. — Ого, настолько сурово? — Ли Синь вытаращил глаза. — «Убирал»? Вэнь Шия решительно кивнула в знак подтверждения: — Именно так! Ли Синь: — Да ну тебя, не верю. Вэнь Шия: — ...
— Ну «уберет» и «уберет», я что, должен его бояться? — Ли Синь хмыкнул и вскинул брови. — Всего лишь обычные дрязги богатых семей. Он даже представил себе: однажды дед Гу Жаня приглашает его на обед и без лишних слов бросает на стол пустой чек, предлагая написать любую сумму, лишь бы он забрал ребенка и навсегда исчез из жизни Гу Жаня...
Вэнь Шия наблюдала за тем, как он глубоко ушел в свои мысли. Она думала о том, что ее кумир прекрасен во всём, даже когда так задумчив. Пока она любовалась им, дверь за спиной скрипнула. Обернувшись, она увидела входящего Гу Жаня. Он выглядел недовольным, между бровей залегла складка. Вэнь Шия тут же зашептала Ли Синю: — Сяо Синь, Сяо Синь! — Тс-с, молчи, — Ли Синь был сосредоточен на своих грезах. — Думаю, как мне справиться с дедом Гу Жаня. Вэнь Шия спросила: — И как же ты собираешься справляться? Ли Синь: — Вот скажи, если его дед даст мне пустой чек и велит уйти от Гу Жаня вместе с деньгами и ребенком...
Не дослушав, Вэнь Шия вскрикнула: — Да как так можно! Ли Синь не обратил внимания на ее слова и продолжал гнуть свою линию: — Если я возьму чек, какую сумму мне вписать? Вэнь Шия: — ... Гу Жань: — ...
Вэнь Шия посмотрела на Гу Жаня, который уже стоял в трех шагах от них, и побоялась даже вздохнуть, в душе оплакивая своего Сяо Синя. Гу Жань же не знал — смеяться ему или плакать. Сначала эти слова его задели, но, увидев милое лицо юноши, всерьез погруженного в свои фантазии, он не смог сдержать улыбку. Он подошел и помахал рукой перед глазами Ли Синя: — О чем это ты мечтаешь?
Ли Синь резко пришел в себя. Сфокусировав взгляд на мужчине перед собой, он весь вздрогнул: — Твою же на лево! Не ляпнул ли он только что чего-то лишнего? — И какую сумму ты хочешь вписать? — Гу Жань сел рядом, упершись руками в кровать; в его прищуренных глазах опасно блеснул огонек. — Я даю тебе недостаточно денег?
Поначалу Ли Синю было совестно, но после этих слов он не удержался от колкости: — Клянусь небом и землей, ты разве давал мне деньги? Гу Жань: — Сколько ты хочешь? — Еще не придумал, — Ли Синь моргнул и честно ответил: — Может, я скажу тебе, когда всё хорошенько обдумаю? Оставим за мной этот шанс, как тебе?
Сказав это, Ли Синь и сам понял, что сморозил глупость. Это же просто был сон, как так вышло, что он сам в него поверил? Он помотал головой, отгоняя лишние мысли, и поспешно объяснил: — Всё не так. Гу Жань: — Хорошо. — А? — Ли Синь опешил. — Что «хорошо»? — Когда придумаешь, сколько хочешь — скажи мне, и я дам тебе это. — Гу Жань поднял руку и пригладил пару торчащих волосков (待毛 — «глупые волоски», вихор) на макушке юноши, глядя на него сверху вниз. — Но ты не имеешь права брать чек у моего дедушки.
В этот миг Ли Синю показалось, что Гу Жань похож на ребенка. Не на того всемогущего господина Гу, который ничего не боится, а на человека, у которого есть свои уязвимые места и слабости, которые легко ранить. Ли Синь чувствовал: эта слабость связана с ним самим. Но всё же... — Возьму я его или нет, зависит от того, кто даст больше — ты или твой дед. — Ли Синь вскинул брови и ехидно усмехнулся: — Кто больше даст, у того и возьму.