Глава 26. Условие
Ван Цань сейчас раскаивался так сильно, что его «кишки позеленели и посинели» (悔到腸子都發青發紫 — поговорка о крайнем сожалении).
Боже, если бы он только знал заранее, что эта девица из себя представляет, то ни за что не взял бы такую артистку — ни по решению компании, ни даже если бы ему доплатили миллион. Мало того что талантами не блещет, так еще и характер...
Действительно, «вышли из одних ворот» (师出同门 — обучались у одного мастера) с Ли Чжэнем.
Линь Чжичжи тоже не ожидала такого исхода. Она застыла на месте, не зная, как реагировать, пока голос Ван Цаня не привел ее в чувство.
— Прошу прощения, извините, мы сегодня вас побеспокоили, — лицо Ван Цаня было цвета чугуна. Не говоря больше ни слова, он просто схватил ее за руку и потащил прочь.
Только тогда Линь Чжичжи почувствовала, как пылает ее лицо — ей хотелось провалиться сквозь землю. Пройдя совсем немного, Ван Цань остановился на перекрестке.
Он прижал ладонь ко лбу и сказал тоном, полным бессилия:
— Возвращайся назад.
Это «возвращайся» явно не означало просто поездку домой. Линь Чжичжи в изумлении широко раскрыла глаза:
— Что ты сказал?
— Брат Цань, я под твоим началом и дня не пробыла! И ты же видел, что сейчас произошло — это Ли Синь издевался надо мной! — Линь Чжичжи всё еще кипела от негодования. — Почему ты не проучишь Ли Синя, а выгоняешь меня?!
Ван Цань глубоко вздохнул и поднял на нее глаза:
— Ты еще спрашиваешь почему?
Линь Чжичжи: — «А?»
— Когда вернешься, скажи компании: я тебя не возьму. Сколько бы денег ни предложили — не возьму. А если компания будет настаивать, чтобы я тебя продвигал, то передай им заодно: я увольняюсь, — Ван Цань всегда казался человеком беззлобным и редко выходил из себя, поэтому его внезапная холодность пугала до смерти.
Линь Чжичжи еще пыталась сопротивляться:
— Но мой старший сокурсник...
— Так и иди, мать твою, к менеджеру своего сокурсника! — Ван Цань бросил окурок и яростно раздавил его ногой. — Проваливай!.
Настроение Гу Жаня было, мягко говоря, не очень.
Его ассистент из-за границы прислал сообщение: приемная мать внезапно устроила скандал, требуя возвращения в страну. Ассистент не смог ее удержать и был вынужден купить ей билет.
Дело было не в том, что Гу Жань не хотел избавиться от этой женщины раньше, просто другие родственники мешали, да и репутация корпорации была на кону. Если она не творила ничего из ряда вон выходящего, у него просто не было повода с ней разобраться. Она была очень болезненной «занозой», которая торчала в его сердце целых десять лет.
Ли Синь заметил, что тот не в духе, и не решался сразу завести разговор о том, что они обсуждали с Ван Цанем. По привычке он засунул подушку под одежду и, выпятив живот, подошел к Гу Жаню:
— Братан.
Гу Жань работал за компьютером. Свет монитора падал на его лицо, четко очерчивая глубокие брови и плотно сжатые в линию тонкие губы. Он поднял взгляд: длинные прямые ресницы обрамляли черные глаза, в которых застыло холодное выражение.
Глядя на него, Ли Синь внезапно занервничал.
— У тебя плохое настроение? — спросил он.
Гу Жань качнул головой:
— Нет.
— «Кому ты врешь» (骗狗呢 — piàn gǒu ne — букв. «собаку обманываешь»). — Ли Синь хмыкнул. — У тебя на лице написано слово «недоволен».
Услышав это, Гу Жань выключил компьютер, и холод в его глазах немного рассеялся, уступив место смешинке.
— Верно, — небрежно бросил он. — Я тебя обманываю.
Ли Синь: — «???»
Что вообще происходит с Гу Жанем? Хотел по-хорошему утешить, а в итоге сам попал в яму. Он разозлился, окончательно и бесповоротно, и со всей силы хлопнул по своему «выпирающему» животу. Хотя под одеждой была всего лишь пуховая подушка.
Ли Синь: — Ты кого это «собакой» назвал?
Гу Жань пристально посмотрел на него. Смысл взгляда был очевиден.
— Если я собака, то и тот, кто у меня в животе — тоже собака, — Ли Синь не собирался уступать ни на шаг. — А ты тогда — старый пес.
Гу Жань не рассердился, а лишь тихо рассмеялся:
— Тогда не хочет ли «мелкий пес» о чем-то попросить «старого пса»?
С того момента как Ли Синь вошел в комнату, Гу Жань понял: парню что-то от него нужно. Ли Синь мгновенно сдулся, как проколотый мячик. Он ошибся, не стоило так легко «взрываться» (炸毛 — zhàmáo — когда у кошки шерсть дыбом). Секунду назад называл его старым псом, а сейчас, кажется, придется называть «папочкой».
Он долго колебался, прежде чем выговорить:
— Я хочу предать огласке мою беременность.
После этих слов выражение лица Гу Жаня мгновенно изменилось — оно стало странным, в нем промелькнуло удивление.
Ли Синь: — Чтобы это выглядело убедительно, объявить об этом должен ты.
Гу Жань: — Почему ты вдруг захотел раскрыться?
— Если мы будем молчать, Гу Хай использует это как повод для нападок, — серьезно сказал Ли Синь. — Ты же прекрасно знаешь, что он за человек. Он может разрушить мою актерскую карьеру или подгадить на стримах. — Голос юноши постепенно затих, выражение лица стало нежным. Ли Синь опустил голову, глядя на свой огромный «подушечный» живот, и тихо пробормотал: — Ребенок еще не родился, я не хочу, чтобы ему причинили боль.
Полная противоположность колючему и ершистому подростку: сейчас он словно спрятал все свои иголки, оставив лишь мягкость. Словно маленький ежик перестал испуганно сворачиваться клубком, а разлегся, подставив теплому солнцу свое белое нежное пузико.
Глядя на него, Гу Жань почувствовал, как сердце превращается в кашу. Ему нестерпимо захотелось подойти и обнять его.
Ли Синь: — Если не согласишься, я назову ребенка Гу Пёс. Решай сам.
Гу Жань: — «...»
На самом деле, раньше он хранил беременность Ли Синя в строжайшем секрете, потому что боялся, что это ударит по его карьере. К тому же формально их ничего не связывало, и внезапная новость вызвала бы за спиной Ли Синя грязные сплетни. Репутация бы пострадала, работа бы встала. Поэтому Гу Жань и сдерживал информацию.
Ли Синь преданно заглядывал ему в глаза, ожидая ответа. Внезапно Гу Жань встал и расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Он любил черные рубашки и обычно застегивал их до самого верха. Раньше Ли Синь не придавал этому значения, но сегодня... Мужчина как бы невзначай поднял руку, длинные пальцы медленно расправились с пуговицами. Ворот разошелся, обнажая красивые линии ключиц. Кожа Гу Жаня была белой, а на фоне черной ткани казалась почти болезненно бледной.
Он медленно приблизился к Ли Синю, пока между ними почти не осталось расстояния — они могли отчетливо чувствовать дыхание друг друга. Ли Синь, конечно, не струсил. Он не отступил ни на шаг, упрямо стоя на месте. Если не считать того, что у него невыносимо горели уши и лицо, всё было в порядке! Вообще не струсил!
— Я могу согласиться. Но взамен ты должен выполнить одно мое условие.
Голос мужчины был низким и хриплым. Он прошептал это прямо в ухо Ли Синю. Тот подумал, что Гу Жаню просто нечем заняться — что за условие такое, ради которого нужно подходить так близко? Но не успел он возмутиться, как Гу Жань тихо произнес одну фразу. С улыбкой и легкой, непристойной дерзостью.
Ли Синь вмиг опешил.
— Ты обязан согласиться, — Гу Жань выпрямился, заглядывая ему в глаза. — Иначе я ничем не могу помочь.
Он видел в глазах юноши растерянность, недоумение и остатки той недавней нежности. Словно беззащитный зверек — вроде бы сильный, но показывающий свою иную сторону только ему.
Ли Синь сглотнул:
— Даже то, что твоего сына будут звать Гу Пёс, не поможет?
— Не поможет, — покачал головой Гу Жань. — Даже если меня самого назовут Гу Псом — не поможет.
Гу Жань дал ему время подумать. Но Ли Синь считал, что дело вовсе не во времени. Это же, мать его, вопрос принципа!
Гу Жань сказал: пусть Ли Синь распишется с ним. Да-да, получит свидетельство о браке.
Сначала Ли Синь не мог взять в толк, зачем Гу Жаню это нужно. Позже он спросил Ван Цаня. Тот тоже не до конца понимал, но в целом кое-что прояснил. Такой ход был выгоден обоим. Ли Синь хоть и ушел временно из индустрии, всё еще вел стримы и был знаменитостью, публичной фигурой. Гу Жань тоже был известен — владелец собственного бизнеса за границей, инвестор популярных сериалов, влиятельный человек. Два медийных лица, между которыми якобы нет связи, внезапно объявляют о ребенке...
Ван Цань: — Тебя бы смешали с грязью, и очень жестоко. Господин Гу просто не хочет, чтобы тебя травили, вот и придумал такой маневр.
Ли Синь: — То есть он имеет в виду фиктивный брак?
Ван Цань: — Твою мать, Ли Синь, о чем ты думаешь? Неужели ты решил, что он на тебе по-настоящему женится?
Слова Ван Цаня стали для Ли Синя «холодным душем». Он хлопнул себя по лбу. Точно! Гу Жань — это же «шишка» из высшего общества! Даже если бы Ли Синь захотел за него замуж, многочисленная родня Гу Жаня никогда бы не дала согласия. Как только он это понял, на душе стало легче. На обдумывание ушла целая неделя.
Сегодня Гу Жань, как обычно, ушел по делам, а Ли Синь остался дома один. Он решил заглянуть в сеть, чтобы «разведать обстановку» — нет ли у фанатов отвращения к их с Гу Жанем дуэту. Ли Синь привычно зашел со своего твинка в Weibo. Поколебавшись пару минут у поисковой строки, он медленно ввел:
— «ЛиЖань cp» (шипперский тег).
Результат поиска: «Ничего не найдено».
Ли Синь прикусил губу, удалил текст и ввел заново:
— «СиньЖань cp».
Снова пусто. Он пробовал «ЛиГу», «СиньГу» — результат тот же. Держа телефон, он подумал: неужели фанаты считают, что они с Гу Жанем вообще не пара? В этот момент краем глаза он заметил рекомендацию:
— «Шипперим ЖаньСинь — это нереально вкусно!! Налетай!»
Ли Синь: — «...»
Есть вообще какая-то разница между «ЖаньСинь» и «СиньЖань»? (Прим.: в китайском фандоме первое имя в названии пары — «актив»/топ, второе — «пассив»/боттом).
Он кликнул по ссылке и бегло просмотрел содержимое. И тут же понял, в чем коренное различие.
Ли Синь: — «Твою мать! Я что, боттом?! Я?! Такой крутой альфа-самец — и боттом?!»
Он не мог терпеть этот суперчат) и уже искал кнопку «пожаловаться». Но потом вспомнил, что он вообще-то беремен... В каком-то смысле это действительно делало его «тем, кто снизу». Проглотив обиду, Ли Синь сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и снова уставился в экран.
Чат был не новым, он существовал уже приличное время. Кажется, его создали тогда же, когда и его личный чат. Ли Синя осенило, и он посмотрел на создателя (модератора). Ну конечно. Модератором обоих чатов был один и тот же фанат. Никнейм — «Я не Доу-Доу».
Ли Синь: — «...»
Почему этот ник кажется таким знакомым? Он вспомнил: когда-то он заходил на страницу этого фаната, и та была забита слащавой лестью в его адрес. На это было тошно смотреть. Но в этом чате фанат вел себя тише — почти не писал посты, только молча ставил лайки.
— «Мой президент Гу сто процентов любит Ли Синя! Посмотрите на его Weibo — он годами ничего не постил, а из-за Ли Синя строчит три дня подряд! Только на этом основании я заявляю: Гу Жань к нему неровно дышит. Более того, он инвестировал в сериал про милитаристов, где Ли Синь в главной роли, и не раз вступался за него! /хитрая мордочка/»
«Я не Доу-Доу»: — «+1»
— «Девочки, хотите верьте, хотите нет, но я своими глазами видела, как господин Гу нес Ли Синя в больницу на руках! Чистая правда! Он прижимал его к себе так, что они чуть не целовались!»
«Я не Доу-Доу»: — «Верю».
— «Подруги, смотрите скорее!! Я всё воскресенье фотошопила их свадебное фото! Ну как? Похоже на правду?»
Свадебное фото? Ли Синю стало любопытно, и он открыл картинку. И тут же пожалел об этом. Это действительно было свадебное фото, взятое неизвестно откуда. Лица Ли Синя и Гу Жаня были искусно вклеены. Выглядело очень реалистично. Вот только лицо Ли Синя прифотошопили к невесте.
Ли Синь чуть не грохнулся в обморок от злости. Перед тем как «отключиться», он заметил комментарий:
«Я не Доу-Доу»: — «Отличный фотошоп, сохранила себе, спасибо».
Ли Синь: — «...»
Не стоило совать свой нос в эти шипперские дебри.
Настроение листать Weibo пропало. Он выключил телефон и решил поспать. В последнее время его постоянно клонило в сон. Со стримом с семи до девяти вечера было так: выключил компьютер — и сразу в кровать, спал до обеда следующего дня, ел и снова ложился.
Когда он уже не мог разлепить веки, внезапно зазвонил дверной звонок. У Ван Цаня сегодня были дела, он вряд ли бы пришел щелкать семечки. Нахмурившись, Ли Синь оделся и пошел открывать.
— Кто там? — спросил он, толкая дверь.
Снаружи стояла женщина в роскошных одеждах и с вызывающим макияжем.
— Здравствуй, — она задрала подбородок так высоко, что он, казалось, упирался в небо. — Меня зовут Сун Вэнь, я мать Гу Жаня!
О-па. Ли Синь, едва продрав глаза, смерил женщину взглядом. Она была похожа на мать Гу Жаня меньше всего на свете — скорее на его заклятого врага.
— Минутку, — в глазах юноши читалось подозрение, он смотрел на нее как на воровку. — Я позвоню господину Гу и уточню.
Уточнить?! Она — мать Гу Жаня, и это нужно уточнять по телефону?! Сун Вэнь мгновенно вспыхнула от ярости, ее зубы заскрипели. Ей показалось, что этот парень ее презирает и провоцирует! Вообще-то Гу Хай уже выложил ей всю подноготную этого юнца. Мелкий актер, незаконнорожденный сын из обнищавшей семьи. Если бы не его странное тело и то, что он, мужчина, забеременел, вряд ли бы Гу Жань так с ним носился.
«Хе, мой глупый сын, наверное, и не знает, что ребенок в животе этого парня не его, а Гу Хая», — подумала она.
От этой мысли Сун Вэнь приободрилась. Она прищурилась с насмешливой улыбкой:
— Не нужно звонить моему сыну, он занят. Я знаю, что тебя зовут Ли Синь и ты беременен, верно? Что ты хочешь получить от моего сына?
Ли Синь: — Тетя, вы дверью не ошиблись? Сумасшедший дом на соседней улице, туда идет сто первый автобус.
Сун Вэнь: — «...»
Ей стоило огромных трудов не наброситься на него. Она — дама из высшего общества! Не рыночная торговка! Нельзя распускать руки!
Ли Синь: — Простите, господин Гу говорил, что не любит незнакомцев в доме, поэтому я обязан подтвердить, действительно ли вы его мать.
— Конечно, я его мать! Как он может запретить мне войти! — Как бы Сун Вэнь ни пыталась сдерживаться, она сорвалась на крик. Кто он такой? Всего лишь бастард из разорившейся семьи! Какое право он имеет не пускать ее? — Ты подумай хорошенько: если ты сейчас меня не впустишь, как ты потом объяснишься с Гу Жанем?!
Ли Синь холодно бросил: — «Ясно».
И набрал номер Гу Жаня.
В это время Гу Жань был на совещании. Телефон лежал снаружи у его ассистента. Это была очень важная встреча. Но когда ассистент увидел, что звонит Ли Синь, он заколебался. Ранее господин Гу сказал: кто бы ни звонил, не сметь прерывать совещание. Кроме Ли Синя.
Подумав, ассистент взял телефон, постучал в дверь конференц-зала и под пристальными взглядами всех директоров передал мобильный в руки Гу Жаня. Тот нахмурился — он явно был недоволен тем, что его отвлекают.
Ассистент: — Господин Гу, звонит Ли Синь.
Морщина между бровей Гу Жаня мгновенно разгладилась. Он вежливо встал и кивнул присутствующим:
— Прошу прощения, мне нужно ответить на звонок.
Все присутствующие: — «???» (На их лицах застыл ужас).
Они и представить не могли, что настанет день, когда Гу Жань прервет совещание ради одного звонка.
Он редко получал звонки от Ли Синя первым и сам старался не надоедать ему слишком часто. Поэтому он дорожил каждым таким случаем. Гу Жань принял вызов, его голос чуть смягчился:
— Что случилось?
— Алло, Гу Жань, тут пришла какая-то тетка, клянется, что она твоя мать, — в голосе юноши слышалась сонная нега. — Но я смотрю на нее — вообще на тебя не похожа. Даже не такая красивая, как я. Да и ведет себя агрессивно, будто пришла скандалить.
Услышав первую часть фразы, Гу Жань похолодел от тревоги, ярость подкатила к горлу. Но услышав вторую часть, он не смог сдержать улыбку. Он рассмеялся так, что уголки его глаз изогнулись, а губы поползли вверх — ассистент рядом просто остолбенел.
Гу Жань со смехом спросил: — Как ее зовут?
Ли Синь: — Говорит, Сун Вэнь?
— Не знаком с такой, — отрезал Гу Жань. — Не пускай ее в дом, я сейчас приеду.
Ли Синь: — Я так и знал. Никакая она тебе не мать, еще и хотела притвориться бабушкой моего ребенка, хе.
На этом он повесил трубку.
Гу Жань убрал телефон, совершенно забыв про незаконченное совещание.
— У меня дела, разберись тут сам, — бросил он ассистенту, взял ключи от машины и зашагал прочь, оставив того в полной растерянности. «Разберись сам»? На таком важном совещании? Как он должен разобраться?!
Тем временем Сун Вэнь, увидев, что Ли Синь закончил разговор, усмехнулась:
— Ну и что? Сказал тебе Гу Жань, кто я такая?
— Да, сказал. — Ли Синь убрал телефон и поднял взгляд. Его глаза смотрели холодно. После всей этой суматохи сон как рукой сняло. Сейчас он был очень зол, ему хотелось «вздыбить шерсть» и размазать по стенке эту особу, посмевшую притвориться бабушкой его ребенка.
Сун Вэнь, испуганная его внезапным ледяным взглядом, отступила на шаг, но всё же набралась смелости:
— Ну и говори! Кто я?!
— Вы — пациентка, сбежавшая из сумасшедшего дома на соседней улице, — отчеканил Ли Синь. — Подождите секунду, я позвоню, чтобы вас забрали.
— Чушь! — Сун Вэнь сорвалась окончательно, явив свое истинное лицо базарной бабы. — Это ты из сумасшедшего дома сбежал! Ты, мать твою, просто собака!
— Нет, это не так, — улыбнулся Ли Синь. — Я своего имени и фамилии не менял. Ли Синь.
Он выглядел нежным и послушным, но стоило ему прищурить свои прекрасные глаза-фениксы и насмешливо улыбнуться, как в нем проснулась пугающая властность.
— Я — Ли Синь, — сказал он. — Жених Гу Жаня.