Глава 15. Запись
Кухня взорвалась?
Ли Синь не мог себе этого представить. Да и не особо хотел — картина рисовалась слишком уж пугающая.
Но если кухня взорвалась, можно ведь поесть и в ресторане. Ли Синь сначала хотел было вежливо отказаться, но в голове навязчиво всплыли образы жареной яичницы и сосисок, которые так и манили его. Он ужасно проголодался.
— Ладно, — сказал Ли Синь. — Одолжу на один вечер, плату за аренду брать не буду.
Гу Жань вошел в дом, и когда он услышал про плату за аренду, его бровь слегка дернулась.
Ли Синь добавил: — Плату не возьму, но не могли бы вы приготовить порцию и на мою долю?
Он изо всех сил старался сдерживаться, но слово «голод» было буквально написано у него на лице.
Гу Жань сменил обувь. Его лицо оставалось бесстрастным, но сердце внутри так и трепетало. «Слишком милый».
Впрочем, трепет длился недолго. Вскоре Гу Жань обнаружил, что юноша просто-напросто хотел поесть его стряпни, а всё остальное его совершенно не интересовало.
Ли Синь, видимо, только что обтерся и помыл голову — он был весь мокрый, укутанный в банное полотенце. Совершенно не стесняясь, он завалился на диван, скрестив ноги, и вполуха-вполглаза принялся смотреть кулинарное шоу по телевизору. Он не отрываясь пялился в экран, а спустя мгновение непроизвольно облизнул уголок губ.
Гу Жань внешне не подал виду, но про себя снова усмехнулся. Наверняка увидел, как там готовят жареный тофу, и тоже захотел.
Ли Синь действительно именно об этом и думал. Он спросил: — А можно приготовить жареный тофу? Если нет продуктов, я могу попросить менеджера привезти.
Сказать-то он сказал, но сам не знал, приедет ли Ван Цань, и уж тем более — умеет ли Гу Жань это готовить.
— Не нужно, у меня всё есть, — Гу Жань отвернулся к столешнице и принялся резать овощи.
Отвечая, он думал совсем о другом. Когда Ли Синь только что оборачивался, он сделал это слишком резко, и ворот его халата распахнулся почти наполовину, обнажив изящные ключицы и молочно-белую кожу, которая в тусклом желтоватом свете гостиной выглядела необычайно соблазнительно.
Почувствовав сухость в горле, Гу Жань приложился к воде.
Три блюда: два мясных и одно овощное. На середине процесса ему позвонили. Это был ассистент. Ассистент редко беспокоил его в нерабочее время, так что этот звонок, скорее всего, касался того самого дела.
Гу Жань принял вызов и спросил: — Выяснили?
— Выяснили, — ответил ассистент. — Удалось выудить информацию у одного из слуг семьи Ли.
— Есть прямые доказательства?
— Записей с камер, где было бы видно само видео, не нашли, но обнаружили вот это, — после слов ассистента телефон на столе издал короткий сигнал. Гу Жань открыл сообщение и увидел несколько аудиофайлов.
Поскольку он был в наушниках, он, недолго думая, сразу запустил запись. Это была аудиозапись. Сначала слышались голоса нескольких незнакомых людей, какой-то неясный шум. Он не узнавал другие голоса, но сразу выделил голос юноши — чистый, звонкий и какой-то мягкий:
— Я ничего не крал.
— С самого утра и до этого момента возле этой комнаты появлялся только ты. Кто еще это мог быть, если не ты?
Отвечавший ему голос был пронзительным и агрессивным: — И впрямь отродье. Даже взлетев на ветку, не изменишь свою рабскую натуру, что в костях прописана!
— Я же сказал, это не я украл, — тон юноши на записи почти не изменился, будто он привык к подобной клевете. — Если не верите, можете обыскать мою комнату.
— Какой смысл в обыске? Если ты действительно захотел что-то спрятать, как мы это найдем? — человек холодно усмехнулся. — А когда господин или молодой господин разгневаются, нам что, за тебя отдуваться? Признавайся живо! Иначе нам несдобровать!
Спор разгорался и постепенно перерос в потасовку. Юноша настаивал на своем, наотрез отказываясь признавать вину. В конце концов кто-то первым выругался матом, бросив фразу: «Судьба ублюдка, а еще строишь из себя молодого господина!», и послышался звук удара. Юноша выдержал его, лишь болезненно и глухо застонав.
Но стоило одному поднять руку, как остальных было уже не остановить. Группа людей — судя по звукам, не меньше трех-четырех крепких мужчин — набросилась на него. Началась беспорядочная драка: его били руками и пинали ногами. На этот раз юноша не сдержался. Он заплакал, сдавленно всхлипывая, словно попавший в западню маленький зверек.
Слушая этот плач, Гу Жань до боли стиснул зубы. На руке, сжимавшей кухонный нож, вздулись вены, она мелко дрожала. В глазах защипало, а на сердце стало невыносимо тяжело, будто его сжали тисками.
Всхлипы продолжались около пяти минут. Затем внезапно раздался мужской голос, прервавший это избиение. Судя по тону, это был кто-то, имеющий вес в доме.
— Синь-эр — мой младший брат, второй молодой господин в этой семье. Что вы творите? — голос звучал сердито, он бросил пару не слишком строгих упреков. — Уходите. И чтобы я больше не ловил вас на подобном самоуправстве! — ...
На этом всё закончилось. Гу Жаню стало нечем дышать. Он рванул узел галстука и в ярости пнул стоящий рядом стул. Стул с грохотом повалился на пол.
Ассистент на другом конце провода, естественно, услышал этот грохот. Он хотел было спросить, что делать дальше, но теперь боялся даже громко дыхнуть. Он не смел вешать трубку и просто ждал.
— Приведи аудио в порядок и перешли мне, — Гу Жань сделал несколько глубоких вдохов. — Кто был тот последний человек?
— Старший молодой господин семьи Ли, Ли Чжэнь, — осторожно ответил ассистент.
То, что слуги ведут себя так нагло, нельзя было спускать на тормозах простым выговором. Даже если избивали не родного брата, а произошла обычная драка, этого было бы достаточно, чтобы лишить их зарплаты и с позором выставить вон без права на найм. Но Ли Чжэнь, будучи братом Ли Синя, лишь картинно пожурил их. Он не применил к взбунтовавшимся слугам никаких реальных наказаний и даже не помог Ли Синю оправдаться.
Гу Жань чувствовал: даже когда позже тот предлагал обработать раны или утешал Ли Синя, это была лишь игра. Он играл роль великодушного и доброго старшего брата.
На смену гневу пришло пугающее спокойствие. Гу Жань произнес: — Найди анонимный аккаунт и опубликуй запись.
Голос ассистента дрогнул: — А как же компания... — Это на мне.
— Какой аккаунт? — внезапно раздался голос юноши за спиной. — Случилось что-то срочное?
Прождав целую вечность, Ли Синь так и не дождался ни одного блюда. Ему казалось, что он вот-вот превратится в лист бумаги от голода. Услышав грохот, Ли Синь обернулся и увидел, что Гу Жань опрокинул стул. Он хотел спросить, в чем дело, но увидел, что тот говорит по телефону, и промолчал. Голос Гу Жаня был тихим, слов было не разобрать. Он уловил лишь обрывок фразы про какой-то аккаунт в самом конце.
— Рабочие моменты, — услышав вопрос, Гу Жань поспешно повесил трубку. Он обернулся, первым делом поднял стул, а затем взял тарелку с только что приготовленным блюдом.
Ли Синь наблюдал за этими действиями, и ему казалось, что что-то не так. Он пристально смотрел, как мужчина несет еду к столу. Тот закатал рукава рубашки, открывая крепкие предплечья с четкими линиями мышц. Ли Синь мазнул по ним взглядом и тут же посмотрел мужчине в лицо. В этот момент их глаза встретились. Черные, глубокие глаза мужчины почему-то покраснели, в них полопались капилляры, отчего темные зрачки казались еще холоднее.
Ли Синь от неожиданности чуть язык не прикусил. — Ч-что случилось? — заикаясь, спросил он.
— Проблемы на работе, — Гу Жань опустил взгляд.
Ли Синь моргнул, не заподозрив неладного: — Оу.
Это его «оу» прозвучало для Гу Жаня как мяуканье котенка — невероятно послушно. Гу Жань снова вспомнил ту беспомощную запись и всхлипы. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Он слегка приподнял уголки губ, протянул руку и взъерошил волосы Ли Синя. Пушистые и мягкие — на ощупь точь-в-точь как маленький котик.
— ??? — Ли Синь, которого внезапно погладили, был в шаге от того, чтобы выпустить когти. Он вытаращил глаза: — У вас всё хорошо? Его дико бесило, когда его трогали, особенно волосы.
— М-м? — видя, что юноша вот-вот взорвется, Гу Жань даже не рассердился. Он лишь изогнул бровь: — Я помыл руки.
Ли Синь: «...» — Разве в этом дело?!
Но «съел чужое — закрой рот, взял чужое — не перечь». Увидев желанный жареный тофу, Ли Синь сглотнул слюну и силой заставил себя проглотить вертевшиеся на языке слова.
Он был настолько голоден, что даже не стал ждать, пока Гу Жань донесет остальные блюда. Схватив палочки, он уже хотел было отправить кусочек в рот, как вдруг снова зазвонил дверной звонок.
Он клялся, что никогда в жизни не хотел разбить этот звонок так сильно, как в этот момент. Скривившись, Ли Синь нехотя отложил палочки и побежал открывать.
— Кто там еще, — крикнул он, толкая дверь. Едва приоткрыв её, он увидел стоящего на пороге Гу Хая.
Ли Синь не знал, через что Гу Хай прошел за это время, но тот выглядел осунувшимся и бледным — просто ужасно. Гу Хай, казалось, был готов к встрече, но в то же время был застигнут врасплох. Когда он поднял глаза, в них на мгновение промелькнуло удивление. Но оно быстро погасло, сменившись целым ворохом сложных эмоций.
— Синь-эр, — хрипло выдавил он. — Почему ты не связывался со мной всё это время? Я не видел тебя с тех пор, как ты ушел из компании. Мы так давно не виделись.
— Да, давно, — ответил Ли Синь. При этом он прищурился и улыбнулся — вид у него был совершенно безобидный. — Но я не горю желанием тебя видеть, так что мне не кажется, что прошло много времени.
Гу Хай: «...» — Что он только что сказал?
— Есть еще что-то? — Ли Синь начал терять терпение. — Если нет, то на этом всё. Он всё еще был голоден, и до него донесся аромат — похоже, Гу Жань уже пожарил яйца.
Гу Хай молчал. На самом деле он и сам не знал, что сказать. Дел у него особых не было. Он-то думал, что Ли Синя выставили из семьи, он будет прозябать в нищете и голоде, и очень скоро сам прибежит к нему за помощью. Он и представить не мог, что Ли Синь не только не придет к нему, но еще и сойдется с его кузеном. Гу Жань по натуре холоден и не любит заводить знакомства. Если он добровольно возит кого-то на машине, значит, этот человек ему явно не безразличен. Какие же у них отношения? Гу Хай не мог перестать строить догадки. На душе стало душно и тоскливо, будто сердце забили ватой и заткнули деревянной пробкой.
Раньше ведь Ли Синь был не таким. Он был таким послушным, так любил его, хвостиком за ним бегал. В этот момент «хвостик» громко хлопнул дверью пару раз, вырывая его из раздумий.
— Закрываю, — Ли Синь собрался захлопнуть дверь, проявляя полное хладнокровие.
— Подожди, — Гу Хай втиснулся в дверной проем. Его взгляд невольно замер на лице парня. Свет из комнаты падал на него со спины, отбрасывая мягкие тени на его затылок и профиль. Только сейчас Гу Хай осознал, насколько у него красивые черты лица — словно юноша с эскиза, утонченный и чистый. Он засмотрелся и вдруг понял, что Синь-эр совсем не такой, как Ли Чжэнь. В стоящем перед ним юноше была какая-то непреодолимая магия. Ли Чжэню до него было далеко.
Расставив еду на столе, Гу Жань, опустив голову, разобрался с парой мелких дел. Прошло пять минут. Он отложил телефон, снял фартук и, шагая своими длинными ногами, направился к выходу.
— Кто пришел? — спросил Гу Жань приглушенным голосом, делая вид, что ему всё равно. И тут он увидел Гу Хая, который стоял в дверях, не давая Ли Синю закрыть дверь.