Зов мертвеца

Вы никогда не должны никому говорить, что:
«Вы не единственный, кто страдает»,
«Все такие же, как и ты», или
«Если у вас хватит мужества умереть, вы можете жить».
Физические и психологические шрамы различны.
Я надеюсь, что каждый сможет задуматься
хотя бы на секунду, что шрамы существуют,
даже если вы их не видите.
Ким Джонхён

Как только глаза открылись, в них мгновенно засветило утреннее зимнее солнце. На длинных, но не густых ресницах будто плясали его самые первые лучи. Рина зажмурилась и укрылась с головой пуховым одеялом. С чего это сегодня солнце решило выглянуть? Да ещё и она сама додумалась поставить напротив кровати зеркало, чтобы лучи из окна как раз на неё и отражались. Говорят, что нельзя так его ставить...

По барабанным перепонкам резко ударил раздражающая свирель домофона. Кто-то в их квартиру решил наведаться. И чего в такую рань? Рина прислушалась. Кажется, Андриан даже не спешит открывать незваным гостям. Глубоко вздохнув, она в пижаме вышла из своей комнаты, на ходу причёсывая пальцами растрёпанную шевелюру.

Как только она открыла дверь, на неё с сияющими глазами взирала маленькая девчушка, улыбнувшись так, что стали видно несколько выпавших зубов.

— Привет! — звонко поздоровалась она так, что на сонном лице Рины автоматически тоже появилась улыбка.

Дальше последовала какая-то незамысловатая колядка, которую девочка старательно напевала. По её завершению Рина похлопала в ладоши и искренне произнесла:

— Молодец!

Девушка уже и не помнила, когда последний раз слышала колядки. Да и вообще если бы не эта девчушка, она вообще забыла бы, что сегодня Рождество. Не закрывая дверь, она направилась на кухню за какими-нибудь сладостями. Не найдя ничего, кроме шоколадного Деда Мороза, которого Андриан зачем-то купил, она вернулась, вручив девочке подарок.

— Спасибо, тётенька!

— Ты заслужила. — Рина погладила её по мягким светлым волосам.

— Молодец, — донёсся откуда-то из подъезда приглушённый мужской голос, будто бы знакомый Катерине.

Девчушка понеслась на этот голос. С любопытством Рина выглянула из-за двери, и перед ней возникла интереснейшая картина.

Светловолосая девчушка обнимала какого-то такого же светловолосого парня. Улыбка Катерины стала ещё шире, но как только парень встал в полный рост, открывшись девушке, улыбка сползла с лица сама собой.

Перед ней стоял Феликс, держа за руку маленькую девочку.

— Ты? — обомлела Рина.

— Привет, радость моя, — склонив голову набок, поприветствовал тот.

— Я тебе не радость. Что ты тут забыл? И кто это? — указала она на девочку.

— Не поверишь, но моя младшая сестрёнка. Она так и рвалась погулять и порассказывать колядки, что родители попросили меня пойти с ней.

— Сестра? Родители? — не верила своим ушам Катерина. У трёхсотлетнего жаждущего мести Ворона они есть? Что за бред? Может, нашёл каких-то бедолаг и силой внушил им, что он их сын? Хотя, вроде, девчушка и он выглядят довольно похоже. — Кому ты врёшь?

— Хочешь — верь, хочешь — нет. Не моё дело. — пожал плечами Феликс. И, развернувшись, на прощание произнёс:

— Ну, мы пошли. Пока.

Рина не могла ничего возразить. Она жаждала вырвать девочку из его мерзких рук, но боялась попасть в неловкую ситуацию. Странная мысль посетила её голову: «Что если она действительно его сестра? Что тогда обо мне подумают?».

Вернувшись обратно в свою комнату, она никак не смогла снова уснуть. Оказывается, встреча с трёхсотлетним кровавым убийцем-монстром, называющим себя Вороном, невероятно бодрит.

Зайдя в интернет, Рина обнаружила, что Нина зовёт её погулять сегодня. Не имея ничего против, девушка отправила согласие. Всё равно все выходные делать будет нечего.

Врубив на рандоме музыку на телефоне, она, пританцовывая, направилась на кухню. Включилось что-то из последнего альбома «Muse».

На кухне гордо восседал в домашней одежде Андриан, читая газету.

— О! — удивилась Рина. — Что ты тут делаешь?

— Готовлю, — указал брат на плиту.

— И когда успел проснуться?.. — села рядом с Андрианом Рина, сделав потише звук. — Думала, спишь ещё.

— Да какой там спишь? Двенадцать уже почти. К нам кто-то приходил?

— Да... Так... — задумчиво посмотрела в окно Рина. Вечно же её брат заставляет вспоминать о том, о чём совсем не хочется. — Сегодня же Рождество, да? Быстро время идёт, однако.

— М-м, — кивнул Андриан. — Совсем забыл сказать. Я сегодня вечером ухожу. Друзья по работе позвали к себе в честь праздника.

— Журналюги?

— Ну да, — улыбнулся брат.

— Не возьмёшь с собой?

— Да что ты там делать будешь? Никого и не знаешь к тому же. Это чисто по работе. Корпоратив типа.

— Понятно... — вздохнула Рина. И действительно, что она будет там делать? Брат, сто процентов, пить будет, анекдоты травить несмешные, секретарш каких-нибудь клеить. Она там только мешать ему будет.

— Тогда я пойду прогуляюсь, — Рина встала из-за стола и направилась в комнату.

— А завтрак?

— Да я куда-нибудь зайду перекушу. — Завтракать сегодня с братом-предателем, который всего неделю назад клялся «теперь я всегда буду с тобой», у девушки сегодня в планах не было.

***

— Хорошая погода, да? — улыбаясь, посмотрела на безоблачное небо Нина.

— Да. Только уж больно холодно, — поёжилась Рина.

Они, не спеша, прогуливались вдоль оживлённой дороги, проходя мимо бесконечных магазинов и набережных. Людей, как и ожидалось, было совсем немного. Лишь несколько угрюмых спешили куда-то да родители с детьми, веселясь, осматривали город.

— Как каникулы проводишь? — поинтересовалась Нина.

— Да как всегда... Сижу дома, фильмы да сериалы смотрю, музыку слушаю. Ничего особенного, — грустно вздохнула Рина.

— И я тоже.

— А как вообще жизнь?

— Не очень, — опустила взгляд Нина, рассматривая снег под ботинками.

— Опять мама? — догадалась Катерина. Нина лишь кивнула.

Семья Нины Такэси была известна многим в школе. Девушка была метиской — наполовину русской, наполовину японкой. От отца ей достались тёмно-карие раскосые глаза, чёрные шелковистые волосы и небольшой рост, а от матери лишь ненависть к людям. Пока её отец-японец находился в разъездах по своей родине, мать бессовестно пьянствовала и унижала дочь. Весь 9 «А» класс помнит один нехороший случай, произошедший несколько лет назад, когда пьяная в стельку мать Нины пришла в школу упрашивать её классную руководительницу-биологичку, чтобы они не оставляли ту на второй год. Классная руководительница давно жалела Нину и мечтала встретиться с её матерью, чтобы сказать пару ласковых. Тогда весь класс запомнил, как мать Нины ушла, поцеловав лбом дверь. Биологичка просто вышвырнула ту, предварительно поскандалив на повышенных тонах. А потом, толкнув её в дверь, сказала, чтобы она больше даже не пыталась зачем-то приходить в этот класс. После этого случая биологичка была на грани увольнения, но чудом она продолжила работать в этой школе. Сама же она признавала, что поступила не очень хорошо, но это было просто необходимо сделать.

Видимо, теперь мать Нины опять начала доставать свою дочь.

— Из-за чего теперь? — спросила Рина.

— Я постоянно утыкаюсь в телефон, по её словам. Конечно, родителям гораздо проще обвинить во всём интернет, чем признать свои ошибки. Мать думает, что в моей замкнутости, уединённости, нежелании что-либо ей рассказывать виноваты гаджеты, — усмехнулась Нина. — Однако она не принимает во внимание то, почему я сбегаю от реальности. Кричит на меня из-за плохих оценок в школе, из-за того, кем я хочу стать в будущем, из-за мировоззрения, порой даже правильнее, чем у неё самой, из-за любого выбора, отличающегося от её понимания, из-за того что я не могу завести друзей. И у меня не остаётся ничего кроме того, чтобы сбежать от реальности. Пожалуй, интернет — единственное место, где правда поддержат и похвалят, где можно забыться на пару часов, погрузившись в чью-то чужую жизнь, где можно раствориться в любимых песнях или создать свои. Жаль только, что никто из взрослых этого не понимает. Что в нашем нежелании жить реальностью виноваты они сами.

Катерина просто молчала. Она даже представить не могла, что чувствует Нина, и какого ей приходится жить.

— Ты права. Но, к сожалению, они никогда не поймут этого. Не поймут нас, — попыталась поддержать подругу Рина. — Кстати, а почему тебя на кладбище не было тринадцатого? Меня уже давно мучал этот вопрос. Мне всегда казалось, что ты никогда не откажешься от возможности повызывать нечисть.

— Ты правда хочешь это знать? — почему-то усмехнулась Нина. Рина осторожно кивнула.

— Пыталась покончить с собой.

Катерина с круглыми от шока глазами посмотрела на подругу, ожидая разъяснений.

— Я подумала: «Для чего вообще нужна эта долбанная жизнь?». Хотела спрыгнуть с крыши.

Нина в деталях помнит ту ночь. Поднявшись в слезах на крышу, которая почему-то не была закрыта, она с печалью смотрела вниз. Высоко. Десятый этаж. Если прыгнуть, то только насмерть. И слава Богу.

«Хватит плакать! Почему ты плачешь? — эти мысли крутились в голове Нины. — Если ты хочешь умереть, то почему ты плачешь? Я сама решила, так что не должна плакать. Мне не жаль. Никого не жаль. Мне всё равно на пьяницу-мать, которая даже сожалеть о моей смерти не будет. Всё равно на отца, который наверняка уже и не помнит, как я выгляжу. Все говорят, что он просто сбежал от меня с матерью, а ведь так и есть... Всё равно на фальшивых друзей. Всё равно на себя. Мне плевать на весь мир. Но если мне настолько плевать, то какого чёрта я всё же лью эти тупые слёзы?»

Закрыв глаза руками, она чувствовала, как горячие слёзы льются по пальцам вниз, попадая на свежие, ещё слегка кровоточившие порезы на запястьях и разбитые костяшки. Она постоянно делала это — наносила себе вред, а потом скрывала это под длинными рукавами кофт.

И всё же, решившись, она убрала руки от лица и встала на самый край крыши. Внизу проносились машины, сверкая фарами, куда-то спешили люди. Город всё же жил, хоть и была глубокая ночь.

Нина выставила босую ногу вперёд. Холодный зимний ветер щекотал неприкрытую кожу.

Смутные мысли проносились у неё в тот момент. Адреналин и биполярное расстройство, до краёв заполнившие вены, жаждали того, чтобы Нина наконец покончила с этим, прыгнув. Но инстинкт самосохранения, всё ещё теплившийся где-то глубоко, кричал, чтобы девушка этого не делала, ведь впереди ещё целая жизнь.

Нина закрыла глаза. Ей было страшно. Но страх всё же не остановил её.

Она прыгнула.

Вот, кажется, и всё. Пустующая теперь крыша. Кульминация. Финал. Всё должно было закончиться.

Но нет.

Нина всё же не была ещё готова прощаться с жизнью. В самый последний момент она ухватилась за край крыши одной рукой и повисла. Царапая кожу до крови, она поднялась наверх и почему-то улыбнулась.

И такое случается. До омерзения вбиваешь себе в голову, что незачем жить, но в следующую же секунду спасаешь себя.

Нина зажмурилась. Она никогда не расскажет этого Рине. Ведь та не поймёт её, как не поймёт и никто другой.

Вместо того чтобы объяснить Рине, зачем она пыталась это сделать, она лишь проговорила, смотря вдаль, будто бы боясь посмотреть подруге в глаза:

— Биполярное расстройство — это по-настоящему хреново. В одни моменты тебе так хорошо, весело и кажется, что печали никогда не было и быть не может, и ты думаешь: «Как мне вообще могли приходить в голову суицидальные мысли?». А потом в голове как щёлкнет из-за какого-нибудь оскорбления в твой адрес друзей или родителей, которых ты считал самыми близкими, и слёзы начинают сами литься из глаз, печаль начинает поглощать и разъедать изнутри, а ощущение такое, будто ты никогда больше не сможешь улыбнуться...

— Мне, наверное, тебя никогда не понять, — грустно помотала головой Катерина. — Но я буду тебя поддерживать, хорошо? Не пытайся больше этого делать, пожалуйста.

— Как будто бы тебе есть дело до меня. Будто ты будешь плакать из-за моей смерти.

— Да, буду, — резко остановилась и развернулась к подруге Рина. — Буду плакать, потому что мне не всё равно. Не делай этого. Не говори, что никому не нужна, хотя ты на самом деле не нужна всего одному человеку. Ты говоришь о том, что не хочешь жить неспроста. Видимо, ты хочешь, чтобы я разубедила тебя в этом.

— Всё верно, — почему-то рассмеялась Нина. — Каждый суицидник в душе хочет этого.

— Не говори так о себе. Никакой ты не суицидник, — буркнула Рина, и подруги продолжили гулять по замёрзшему городу.

Рассматривая достопримечательности, они болтали обо всём, смеялись и дурачились, а Рина была довольна тем, что ей удалось отвлечь подругу от плохих мыслей.

— Знаешь, — внезапно вспомнила Нина, — Ира куда-то пропала.

— Да? — удивилась Катерина. — Когда?

— Вроде бы ещё до каникул. После нашей вечеринки, — задумавшись, ответила Нина.

— Странно... Я, конечно, помню случаи, когда она из дому сбегала, но ненадолго совсем. А теперь семь дней как-никак прош...

Сильно задумавшись, Рина не заметила перед собой парня в кожаной чёрной куртке и врезалась в него.

— Ой, извините, пожалуйста, — покраснела девушка, поражаясь своей неловкости.

— Ничего, — из-под накинутого капюшона была лишь видна улыбка парня.

Удостоверившись, что парень не в обиде, девушки продолжили прогулку, разговаривая об исчезновении Иры.

— Её родители уже тревогу забили. Глядишь, скоро объявления развесят по всему городу о её пропаже, — предположила Нина.

— Может быть... — пожала плечами Катерина. Внезапно из её памяти выплыло смутное воспоминание с той вечеринки. Раздражённая или даже... напуганная? блондинка Юля, искавшая свою подругу Иру. Что она тогда сказала? Ира решила отойти на минутку? Красивый способ побега, ничего не скажешь. Тогда ещё что-то насторожило Рину в этой ситуации.

Парень, в которого врезалась рыжеволосая, поднял голову и с интересом смотрел вслед подругам. Внезапно он усмехнулся.

Конечно, рыжую должна была насторожить эта ситуация, она совсем не глупая. Парень даже уловил в её голове мысль повернуть время вспять и идти искать Иру.

Солнечные лучи внезапно попали на глаза парня. Чувствительная радужка глаза резко поменяла цвет с карего на кроваво-красный. Поморщившись, парень опустил капюшон ниже. За триста лет он уже привык не чувствовать боли при попадании солнца на глаза.

Он знатно повеселится с Ирой, девушкой, что потревожила его покой, и со всеми остальными.

Если бы он захотел, с лёгкостью бы напал и на них, но много уж людей их окружает. Он вовсе не хочет, чтобы повторилась ситуация, произошедшая сто с лишним лет назад, когда люди ополчились против него и загнали в могилу. Снова.

У него есть план намного лучше. И осуществит он его уже сегодня ночью.

Парень в капюшоне улыбнулся.

***

Рина проснулась в полтретьего ночи. В комнате стояла почти кромешная тьма, не считая слабого света фонарей за окном над самой кроватью. Внизу шумели, мчась по дороге, автомобили. Голова у Катерины буквально раскалывалась.

Мигрень, поселившись в незаметном участке мозга, подобно червю, делала болезненным любое движение. И Рина прекрасно знала, что просто так боль не пройдёт, а если с ней удасться уснуть, то на следующее утро будет ещё хуже.

Встав с кровати и направившись на кухню, она поморщилась от включившегося яркого света. Покопавшись в аптечке, она не обнаружила нужного лекарства. Медленно в Рине закипала злость.

«Андриан что ли сожрал всё?» — ругалась она про себя.

Дрожащими пальцами она по новой начала перебрать содержимое аптечки, ища нужные таблетки. Но нужного ей лекарства по-прежнему не было.

В добавок ко всему, неудачно захлопнув крышку небольшой коробочки-аптечки, девушка случайно опрокинула её, немного переборщив с силой. Окончательно психанув, она пнула валявшуюся теперь на полу ненужную аптечку. Боль в голове заметно усилилась.

Только сделав шаг за порог кухни, внезапно Рина заметила, что температура в квартире понизилась. Тут она содрогнулась. Что-то громко хлопнуло за её спиной. Обернувшись, девушка поняла что дверь, ведущая в кухню, закрылась. Сама собой. Свет на кухне погас.

Рина хотела было уже позвать брата, но тут же эхом в её сознании отозвались слова:

«Я сегодня вечером ухожу. Друзья по работе позвали к себе в честь праздника.»

Мурашки пробежали по каждому сантиметру её кожи. Девушка в этой квартире одна. Один на один со своим страхом.

Сделав глубокий вдох, Катерина попыталась успокоиться. Она решила пойти в свою комнату. Но, только подойдя к порогу, дверь также оглушительно захлопнулась.

Стараясь не терять самообладание, она решила подумать, что ей делать. Но не успела. Её заинтересовал звук, исходящий из прихожей.

Осторожно подойдя к входной двери, она посмотрела в глазок. В подъезде стояла полная тьма, хоть глаз выколи. Либо лампочка перегорела, либо кто-то успел её выкрутить. Но неожиданно что-то привлекло внимание Катерины.

Вглядевшись в темноту, она поняла что. И ужаснулась.

Девушка почувствовала его присутствие совсем рядом. И это чувство витало везде: в холодном, будто застывшем, воздухе, в полной темноте и невозможной тишине. Чувство чего-то ужасного было невидимым, но вполне вязким и давящим, поселившимся каким-то комком внутри.

Тут же с той стороны двери до девушки донеслось завывание. Звук, который может издавать только животное. Оно не было громким, но Рина смогла его услышать. Будто бы оно было адресовано только ей одной. Этот звук заставлял по-настоящему леденеть кровь. Протяжный, он будто бы предупреждал о чём-то. И, кажется, Рина знала о чём.

Готовься, милочка, я приду...

Через глазок она увидела две багрово-красные точки, которые могли быть только глазами. Глазами кровавого Ворона, наконец пришедшего за ней.

Без сил она упала вниз, обняв колени и прислонившись к двери спиной. В глазах потемнело, хотя она это только почувствовала, но не увидела.

Боль стучала в мозгу, отдаваясь в висках и подчиняясь какому-то ритму.

«Тебе конец. Тебе конец,» — будто бы насмехалась мигрень.

Некоторое время Катерина так и сидела на холодном полу полу, уткнувшись лицом в руки, пока не услышала скрежет. Сначала тихий, потом он начал нарастать, становясь всё оглушительнее. Может быть, Рине только так показалось, но в абсолютной тишине этот звук казался просто способным разорвать перепонки.

Ворон скрежетал ногтями по поверхности двери и издавал дикий вой. Только услышав это, Рина отпрянула от двери и, как зачарованная, начала смотреть вперёд себя.

Звук скрежета когтей походил на омерзительный звук, подобный тому, когда водишь ножом по стеклу. А завывания не были похожи на звуки какого-то одного животного, они сочетали в себе звуки нескольких, если только не всех, и это буквально могло свести с ума.

Мурашки прошли по холодной бледной коже девушки. Она ничего подобного никогда в своей жизни не слышала и не испытывала. Чувство, когда ты не можешь находиться в безопасности даже в своей квартире. Чувство, будто бы тебя выслеживали, а потом загнали в угол. Чувство полной безысходности.

Тихие всхлипывания рыжей девушки заполнили прихожую без единого лучика света. И будто это заставило Ворона издавать страшные звуки с новой силой.

Дикий скрежет когтей по двери и звериный вой длились, кажется, целую вечность. Рина даже не заметила, когда они закончились. Также как она и не заметила, что уснула в слезах под самое утро. Головная боль бесследно прошла.