Обреченные

Nessa Barrett - La di die - (feat. jxdn)

За полгода до трагедии

— Ади! — громкий женский голос разрезал тишину Нью-Йоркской квартиры.

— Ади, у тебя будильник еще 10 минут назад сработал. От того, что ты его выключил, время не остановится! — комната ответила девушке минутной тишиной, прерываемой лишь звуками шумной весенней улицы.

Николь оторвалась от просмотра ленты Инстаграм и нехотя встала с дивана. Тихо пройдя к соседней комнате, она остановилась в дверях, разглядывая спящего парня. На ее лице появилась солнечная улыбка с милыми ямочками, когда тело, закутанное в плед, начало подавать признаки жизни. Николь мягкой поступью подошла к кровати и, протянув руку, ласково потрепала парня по голове.

— Просыпайся, Ади. Я не знаю, куда тебе сегодня нужно, но час назад ты слезно умолял разбудить тебя вовремя.

Мужская фигура заворочалась, и из-под одеяла высунулись руки, сцепленные в просящем жесте.

— Приготовишь кофе? Я наверняка опаздываю.

— Хорошо, но с тебя рассказ о сегодняшних планах, — уже на ходу кинула девушка, не забыв аккуратно поцеловать парня в макушку.

На кухне зажужжала кофемашина. Николь, стоя на одной ноге в позе фламинго, нарезала слайсами маздам для вечернего перекуса.

— Адам, все готово. Только не говори, что ты снова заснул!

Из-за дверного косяка выглянуло недовольное лицо.

— Если бы я и правда уснул, я бы вряд ли смог тебе на это ответить.

— Ну не ворчи. Только проснулся, а уже не в настроении, — холодный тон ее уже давно не удивлял: видимо, это у него врожденное — но и вечно терпеть эти подростковые закидоны ей не хотелось.

Они познакомились чуть больше года назад на одной из шумных вечеринок, устроенной в честь дня рождения их общего друга, Лукаса. Пожалуй, все завертелось слишком быстро, но кто из нас не был молод и влюблен? Несколько непродолжительных и немного скомканных прогулок, пара походов в кино на вечерние сеансы... И вот, спустя два месяца, они выбирают по объявлениям квартиру, в которой планируют жить вместе.

Сейчас, стоя на кухне той самой квартиры, Николь вглядывалась в уже родные черты лица, пытаясь понять, что именно зацепило ее в этом серьезном, слегка импульсивном парне. Серые, немного раскосые глаза, которые всегда смотрят внимательно, словно что-то изучая. Длинный прямой нос с видимой горбинкой по центру, вечно нахмуренные густые брови и короткий темный «ежик» на голове. Наверное, дело не в грациозной внешности и даже не в сложном характере, который тот охотно демонстрировал. Любят не за что-то, любят вопреки. Во всяком случае, так она всегда считала. Конечно, наивной Николь не была, но любовь порой закрывает глаза на многие, казалось бы, незначительные детали, которые зачастую становятся причиной конца.

— ...Эй, ты вообще слушаешь меня? — недовольное лицо Адама оказалось совсем близко.

— Да, прости, я задумалась. Ты, кстати, так и не сказал мне, куда собираешься, — вопросительный взгляд слегка прищуренных глаз уставился прямо на парня.

Буквально секундная заминка, крепкая рука, потирающая кончик носа, а затем напускная серьезность.

— Ничего важного, вот и не говорил. Мне с Лукасом надо встретиться, это насчет работы. Не думаю, что тебе будет интересно, — он виновато улыбнулся, отворачиваясь к двери, — только я задержаться могу, так что ты не жди, лучше ложись сразу спать. В крайнем случае, приду завтра к обеду, — парень уже накидывал куртку, явно спеша окончить разговор.

— Подожди, мне же завра с утра на встречу нужно, мы с фотографом договорились. Ты обещал помочь добраться до студии. Я одна не могу, ты же знаешь..., — несмотря на то, что ее близкие уже привыкли к таким мелочам, ей все еще было неловко за свою особенность.

— Слушай, Ник, я правда не знаю, когда вернусь, но постараюсь успеть до утра. А вообще, пора уже завязывать с этими детскими глупостями, в двадцать один год можно и самой до студии добраться.

Адам начинал переходить границы, и девушка моментально вспыхнула. — Вообще-то это не детские...

— Все, прости, — грубо перебил ее парень, — я уже опаздываю. Не скучай, — отравив воздушный поцелуй, Адам накинул на голову капюшон и спешно захлопнул дверь.
Девушка осталась стоять посреди пустого коридора, в котором все еще витал аромат древесно-мускусного парфюма Адама.

Появилось внезапное желание запустить чем-нибудь тяжелым ему вдогонку, но решив, что фарфоровая статуэтка кота, как предполагаемое орудие убийства, стоит немалых денег, Николь лишь обреченно простонала, мысленно осуществляя все известные ей способы казни.

Попытка прочесть несколько глав начатого на днях романа не привела к успеху: буквы перед глазами сливались, смысл предложений терялся, и ей приходилось перечитывать один и тот же абзац по несколько раз, чтобы вникнуть в сюжет. Решив не мучить ни себя, ни несчастное произведение, она отложила книгу в сторону и постаралась отвлечься на бездумное брождение по всемирной паутине. Внимание привлек разноцветный кружочек в Инстаграм со знакомой фотографией. Нажав на иконку, девушка увидела фото своей улыбающейся лучшей подруги в обнимку с Ириной. Чуть ниже горела строчка: «Такая неожиданная и долгожданная встреча». Прежние злость и обида на Адама моментально отошли на задний фон, а в голове постепенно начал вырисовываться неплохой план на вечер.

С Агнес они дружили еще со средней школы. Не заметить яркую копну рыжих кудряшек, расположившуюся на соседней парте, было просто невозможно. «Больше половины класса у нас просто отстой, так что настоятельно советую дружить со мной», — фраза, с которой важная и деловая Николь впервые обратилась к маленькой, не на шутку удивленной Агнес. Фраза, с которой началась их многолетняя дружба. Агнес Ричардсон оказалась интересной и довольно странной девочкой, вечно говорившей о космосе и мечте научиться летать, но это не отталкивало, а, наоборот, тянуло разобраться, что творится в голове у новой знакомой. Наверное, сейчас никто из них уже и не вспомнит, как зарождалась их крепкая дружба, ведь это казалось таким естественным, словно времени, проведенного порознь, попросту не существовало. Уже тогда, сидя на школьной скамье, они превосходно дополняли друг друга: рациональная и уверенная в себе Николь заземляла мечтательную Агнес, а та, в свою очередь, подкидывала множество безумных теорий, погружая подругу в свой удивительный мир.

Присмотревшись к фотографии внимательнее, Николь узнала их любимый бар, в котором компания часто проводила время, и, откинув телефон в сторону, поспешила к зеркалу. Через пол часа, когда со сборами было покончено, Николь последний раз глянула на свое отражение и вышла из квартиры.

Путь до выбранного бара занимал не больше десяти минут, и девушка мысленно поблагодарила подруг за то, что те по счастливой случайности выбрали уже знакомое ей место, иначе со встречей пришлось бы повременить. Уже поднимаясь по длинным лакированным ступенькам, Николь ощутила, как ее сердце пропускает удар. Воздух вокруг как будто начал сгущаться, краски мира значительно поблекли — на миг показалось, что, что ее окружает, нереально. Чувство чего-то неправильного и неестественного захватило девушку с головой, пуская по карусели сомнений. Подобное уже случалось раньше, но обычно она скидывала свои ощущения на какое-нибудь неизведанное наукой явление, как, например, дежавю. «Не придумывай. Не накручивай». Николь встряхнула головой, избавляясь от очередной бессмысленной ерунды, и решительно переступила порог. Быстро выцепив глазами стройную фигуру с яркими кудряшками, девушка растянулась в счастливой улыбке: в их случае даже небольшая недельная разлука казалась сущим адом. Краем глаза она заметила какое-то движение: две знакомые мужские фигуры с коктейльными бокалами в руках отлипли от барной стойки и шумно приземлились на диван рядом с Агнес, параллельно о чем-то переговариваясь. В голове вертелась только одна мысль: «Какого черта?». Николь медленно подошла к столику, и сразу четыре пары глаз уставились на нее, смотря так, будто бы видели ее впервые.

— Всем привет. Вы давно здесь? — глупо, очень глупо, но это единственное, что пришло в голову.

Если бы ее собственные слова сейчас эхом не отдавались в ее же голове, то Николь бы решила, что у нее внезапно пропал голос, как у Русалочки из диснеевской сказки. Иначе как еще объяснить эту загробную тишину в ответ на банальное приветствие? Молчание затянулось, позитивная музыка на фоне начинала раздражать, но заговорить никто по-прежнему не решался.

— Вы так рады меня видеть или что? — попыталась улыбнуться Николь, но шутку никто не оценил. Вопрос повис в воздухе, сгущая атмосферу за столом до отметки «невыносимая». Разворачивающаяся сцена походила на фрагмент из дешевой комедии в стиле двухтысячных, с треском провалившейся еще на этапе пилота. Спустя пару мгновений Лукас многозначительно посмотрел на друзей и, глубоко вздохнув, медленно произнес:

— Да, Николь, привет. Мы вот встретиться решили, отдохнуть, вот..., — парень потер переносицу, пытаясь собраться с мыслями. За несколько лет общения девушка привыкла, что Лукас не всегда умел ясно выражаться, но сейчас это было что-то другое. Она это чувствовала, видела.

— Ну и какого хрена все молчат? — парень вскинулся, одарив раздраженным взглядом каждого, кто сидел за столом. Вопрос остался без ответа.

— Так. Хорошо. Ладно. Ник, слушай, я, если честно, не знаю, как начать этот разговор, но, судя по тому, что мои друзья молчат, говорить придется мне.

«Мои» — это вскользь брошенное слово противно резануло слух, но Николь продолжала спокойно смотреть на замолчавшего друга. Тот, уловив легкий кивок со стороны Адама, продолжил:

— Думаю, нет смысла много говорить, но, раз уж я взял на себя эту ответственность, то постараюсь объяснить, — от напускной важности его монолога начинало тошнить, но выбирать рассказчика не приходилось. — Неужели ты не замечала, что в последнее время все изменилось?

Что за плавающие вопросы, к чему они? Этого было катастрофически мало.

— Конкретнее, — одно короткое слово, но выговорить его, не сорвавшись при этом на крик, стоило ей больших усилий.

Постоянные переглядки за столом сильно били по нервам, словно кто-то посторонний водил гвоздем по стеклу. Складывалось впечатление, что каждый из собравшихся пытался переложить обязательство на другого, проговаривая в голове нескончаемую считалочку. Очередная заминка в разговоре позволила Николь самостоятельно выстроить догадки в своей голове, и это стало ее тотальной ошибкой: теперь сдерживать себя стало в разы сложнее. Молчание длилось не больше минуты, но в такие моменты все происходит, словно в замедленной съемке. Когда Николь уже была готова повторить свой вопрос, послышался нетерпеливый голос Ирины:

— Боже, Лукас, не тяни, к чему все это? Я хочу уже спокойно выпить, не портя себе вечер этой бессмысленной драмой, — девушка, сидящая до этого полу боком к Николь, резко развернулась и грубо отчеканила, — нам хорошо такой компанией, Ник. Это уже давно нужно было закончить, прости. Вот все, что я могу тебе сказать.

Осознание ситуации пришло еще не до конца, но эмоции сработали быстрее, и девушка, пытаясь унять нервно щелкающие пальцы, сглотнула подступающий к горлу ком. Она, пытаясь ухватиться за последнюю соломинку, умоляюще заглянула в глаза лучшей подруге — та всегда была рядом. Всегда, но не сейчас. Агнес опустила потухший взгляд на полупустой бокал, пытаясь сосредоточиться на плавающей в нем трубочке. Последний спасательный канат лопнул, и Николь, не зная, как поступить дальше, продолжала молчать. Мысли хаотично сменяли друг дуга в голове, пока она не зацепилась за одну, казалось бы, самую очевидную. Адам.
Словно прочитав ее мысли, парень, до этого молча смотревший в окно, произнес:

— Прости, это шоу затянулось, — тихо, но без капли сожаления.

И все? Это какая-то шутка? Четыре слова, которые не объясняют толком ничего? Эти и тысячу других вопросов Николь хотела задать каждому из присутствующих. Ее разрывало на части от желания отодвинуть стул, сесть рядом со своими уже, видимо, бывшими друзьями и начать длинный разговор, выясняя мельчайшие детали. Но, видя настрой собравшихся, она поняла, что лучше уж уйти, не получив ни одного внятного ответа, чем продолжать находиться среди людей, которые ей не рады. Каждую секунду девушка боролась с желанием опустить взгляд, нервно сжать кулак или сделать лишний вздох — она боялась показать хотя бы одну лишнюю эмоцию. Это походило на какую-то игру с плохо продуманным сюжетом. Тяжелее всего было погасить в себе желание разобраться. Не здесь. Не сейчас. Сейчас нужно просто уйти, необходимо не проиграть им и самой себе, поэтому с абсолютно нечитаемым взглядом, Николь проговорила:

— Я вас услышала. Приятного вечера, — и, выдавив механическую улыбку, она резко развернулась на месте, заканчивая самый странный и бессмысленный разговор в ее жизни. Быстрым уверенным шагом девушка направилась к выходу, не замечая ничего, кроме спасительной двери. Кажется, Адам крикнул вслед что-то о его вещах и новой квартире, но она этого уже не слышала.

«Неужели ты не замечала, что в последнее время все изменилось?», — слова крутились в голове, словно на плеере заела соответствующая кнопка.

Не замечала?
Замечала.
Не хотела замечать.

Но сейчас ей было не до самокопания. Ей хотелось убежать, хотелось рухнуть на землю около входа и не выпускать никого из бара, пока ей не дадут чертовы ответы на эти чертовы вопросы. Непонимание глушило, сбивало с толку, но она по-прежнему шла вперед, отсчитывая несчастные футы до выхода. Наконец преодолев преграду в виде деревянной двери, Николь оказалась на крыльце. Ее лицо тут же обдало прохладным ветром, и разгоряченная кожа начала неприятно покалывать. Ей показалось, что время замедлилось, замерло в безмолвном молчании и она единственная, кто продолжала жить в прежнем ритме. В голове словно сработал переключатель: эмоции, которые захлёстывали ее, с каждой минутой утягивая на дно, просто испарились. Они будто остались за этой деревянной дверью вместе с остальным ненужным хламом, скопившимся за не такую уж и долгую жизнь. Это состояние напоминало разряженный воздух перед грозой, которая в итоге так и прогремела над городом. Странно. Непривычно. Пусто.

Волосы разметались по плечам, спутываясь в мелкие узелки. Нужно будет обязательно привести их в порядок, когда она вернется домой. Да, точно.

Шаг, второй, третий... И вот она уже идет по привычному асфальту, оставляя позади себя бар, название которого так и не удосужилась запомнить, сколько бы туда не приходила. Забавно, правда? Нужно будет посмотреть потом по картам. Да, наверное, нужно.

Нога упирается в бордюр, зацепляясь мыском ботинка за неровно положенную плитку. На кожаной обуви виднеется небольшое пятно засохшей грязи. Так спешила, что забыла почистить их перед выходом. Нужно будет потом этим заняться. Да, обязательно.

Сейчас она пойдет домой, устроится за обеденным столиком у окна, нальет себе чашку слабозаваренного зеленого чая, который Адам презрительно называл «оскорблением целой английской нации»... А дальше? Дальше ничего. Дальше она начнет жизнь заново.