Четыре недели.

• • •

К тебе все придет,
как только ты все отпустишь.

• • •

11:11 am.

Как себя должен чувствовать человек, который жалеет о том, что принесло ему счастье? Я и сам не понимал, что я чувствую. Вчера я потерял важных мне друзей, Кенни, который хотел быть рядом со мной. Почему я такой безнадежный, что даже без сожаления не могу покинуть этот чертов мир?

Я все еще лежу в постели, на полу был беспорядок от вещей и предметов, которые я в ярости скинул на пол. Я не понимал на кого я злюсь, на себя или на ситуацию? Почему вокруг меня вертится лишь аура неприязни и неудачливости? Что я смог сделать миру, чтобы он решил, что я этого заслуживаю?

Я не хотел начинать день, не хотел вставать с кровати и выходить на свет. Возможно, это можно считать побегом от ответственности за свои слова, но вовсе нет, это побег от самого себя. Я не знаю, кто я. Зачем я существую, и есть ли другой выход вместо самоубийства? В моей голове вращаются мысли об родителях. О маме, которая устала контролировать меня, о папе, который, практически выгнал меня из дома. О брате я думаю в последнюю очередь. Мы никогда не были сентментальными, а даже в детстве не подавались ласки к друг другу. Нас связало, ничто иное, как бывший дом. Мы завтракали оладьями с вареньем, потому что просили мать их приготовить каждое утро. Я часто следил, как он играет на приставке в свои игры, мне это было не интересно. У нас не было схожих интересов и хобби, мы абсолютные разные. И, возможно, это к лучшему.

Под воспоминаниями, я думаю, почему на потолке еще не светится дыра? Я слишком часто смотрю на нее, но никакого следа от моих пристальны взглядов, не наблюдалось. Я взглянул на телефон, который лежал около моей головы. Нет уведомлений. Я снова остался наедине с самим собой и своими мыслями. Мне больше не звонит Кенни, и не предлагает встретимся после его работы. Нет оповещения, что после смены мы идем в спорт-бар, за еще одним нереальным куском пиццы. Энди больше не отправляет тупые мемы из социальных сетей, над которыми мы вместе смеялись.

Можно ли считать, что я потерял счастье? Или лишь это был маленький шанс его обрести? Я закрываю глаза, от новой волны мыслей, которые меня мучают. Меня уже не тревожило ничего. Я набрался храбрости, глянуть на себя в зеркало. Отражение, наверное не самое лучшее, что я видел в своей жизни. Огромные синяки под глазами от недосыпа и ночной истерике. Глаза были пустыми, в них ничего не было. Я ненавидел себя, за то, что перед собой вижу вовсе не себя. Это не я. Как утолить ненависть к самому себе?

Я не сдерживаюсь и ударяю зеркало кулаком. Осколки с яростью вонзались мне под кожу. Я не чувствовал боли, я ничего не чувствовал. Удар от отчаяния перегрелся снова по зеркалу. Так продолжалось до тех пор, пока от него ничего не осталось. Мою руку покрывал алый цвет, который скатывался по моему предплечью. Я не пытался остановить кровотечения, я не хотел. В ожидании я рухнул снова на кровать. Постель в тот же час окрасилась кроваво-красными оттенком. Я знал заранее, что не умру сегодня, но я надеется на обратное.

4:33 pm.

Мне так и не пришло сообщение от Кенни, с предложением встретится. Я не знал, что я ожидаю от Кенни, я его обидел и предал его домыслы обо мне. Можно ли стать счастливым, не зная себя? Если бы я был на год назад, ч бы обязательно познакомился с самим собой, чтобы узнать, каково это, иметь свое внутренне ч. Какого чувствовать его присутствие т не бояться, что он натворит безвозвратное? Мои мысли пожирают меня изнутри, мне не нравится чувствовать это. Одра мысли лишь о Кенни и том, что мы могли бы стать хорошими друзьями, ударяло будто в лоб. Кенни прикольный чувак, который всегда поможет если это требуется, но что я должен сделать, чтобы он не грустил после моей смерти?

Работа в баре брата, это самое последнее. что я мог сделать в своей несчастной жизни. Я не хотел видеть его лицо, не хотел слушать его лживые вопросы про мою жизнь, дабы быть вежливым. Ему никогда не была интересна она по-настоящему, да и в принципе никому ничего не интересно. Каждый раз, когда у меня спрашивают про то как прошел день, я отвечаю как они хотят. Зачем грузить людей своими проблемами?

Я осмотрел свою руку, она была покрыта полностью кровавым оттенком. Кровь засохла, а отмывать её не было сил и желаний. Постель полностью пропиталась моей кровью. Она пахла железом с никотином. Даже как-то грустно, что все же не помер в этот час. Я бы не стал больше думать о не существующем.

11:22 pm.

Я стою на крыши какого-то здания и смотрю на ночной город: все куда-то спешат, пытаются быстрее оказаться дома за ужином с семьей. Подростки громко смеются над моментами из кинотеатра, пытаясь утихомирить свой внутренний пыл. Фонари освещали улицы, некоторые лампочки все де перегорели, но пытаются осветить хоть малую часть улицы.

— Интересно, а квартиру я закрыл? — я подумал вслух себе под нос и глаза закрылись — А похер, там нечего воровать.

Засыпать под звук сигнал машин и гула улиц, казалось очень атмосферным. Запах ночного города одурманивал мой разум, погружаю в морфий. Где-то в темноте я вижу его. Он стоит сложив руки на груди, смотрел на меня недовольно.

— Ну и зачем ты пугаешь своих новых друзей? — его голос звучал эхом.

— Они мне не нужны, мне нужен только ты. Не нужно меня отговаривать.

— Я тебя не отговариваю, а спрашиваю, зачем пугаешь? Вот ты убрал за собой кровь? Что если они пришли к тебе?

Звон сирены пожарной машины заставил меня вернуться вновь в этот мир. Телефон окончательно сел, поэтому я даже не могу посмотреть на время.

Я бродил по ночным дворам в сторону дома, опять лежать в пустой квартире и смотреть в потолок. Что может быть лучше этого одиночества? Возможно, счастье, которого у меня никогда не будет. Хочется ценить жизнь, испробовать её всю, но у мне не хватает сил для этого. Не хватает смелости продолжать жить, не смотря на трудности на пути.

На моем крыльце сидел Кенни, его руки закрывали глаза, но в полной тишине улицы, были слышны его всхлипы. Его телефон был рядом, куда приходили кучу сообщений, но он не хотел обращать на них внимания. Он был чем-то подавлен. Я боялся его отликнуть или подойти, боялся сделать хуже.

— Кенни? — находясь в расстоянии вытянутой руки, я неуверенно произнес его имя. Его заплаканные глаза в тот же момент устремились на меня.

— Чувак, ты где был? — он не мог успокоить свой дрожащий голос.

— Прогуляться захотел, а ты чего так поздно у меня на крыльце сидишь? — я не понимал его присутствие здесь, но вместо моментального ответа, он мне крепко сжал в объятьях.

— Я пришел к тебе, хотел помирится. Дверь была открыта, и я подумал, что ты как всегда забыл её закрыть, — он продолжал всхлипывать и шмыгать носом, — А когда я зашел в твою комнату, то честное слово ахренел. Ты не представляешь как ты меня напугал. — он снова меня обнял, положив свою голову мне на плечо.

— Ты думал, что я покончил собой? — мои брови съехались в одном месте.

— У тебя кровать полная крови и осколки возле нее. Что я должен был подумать? — хотя он прав. — Я теперь боюсь тебя одного оставлять.

— Так не оставляй меня. Пошли чай попьем. — я запустил его к себе домой и поставил чайник кипятится. Никогда бы ни мог подумать, что за меня будут переживать. Да черт с ним, я никогда не мог подумать, что Кенни заплачет, подумав о моей смерти.