Четыре недели.

• • •

Страдание, разрушает нас
до основания.
Эдвин Шнейдман «Разум самоубийцы»

• • •

1:34 am.

Дым устремляется в потолок, расходится по разным сторонам при пределе потолка. Я кручу заданную сигарету в пальцах, там осталось от силы две затяжки. Кровь от моих рук отмылась, остались небольшие порезы на кисти и костяшек, зеркало было собрано в один мешок с мусором от коробок пицц.

— О чем думаешь? — Кенни сидел, облокачивались на стену, держа в руке зажигалку. Краснота его глаз почти сошло, но некоторые капилляры выдавали его недавние истерику около моего дома.

— Я не улавливаю свои мысли, их слишком много, чтобы думать обо одной. — стоит только задуматься об единой мысли, как голова начинает болеть от тяжести.

— Ты больше не обижаешься? — я взглянул на него, он смотрел в стену напротив, он явно не хотел встречаться с моим пристальным взглядом, — Мне не стоило на тебя давить, это все же твое решение

— Кенни, все отлично. Не переживай, я тоже погорячился, мне не стоило говорить, что жалею о нашей дружбе

Он ничего не ответил и лишь тихо издал смешок. На его лице сияла ухмылка. Но почему-то, она была переполнена грустью. Я не знаю, что происходит с ним, я никогда раньше не видел его таким ... пустым чтоли? Но спросить об этом, я так и не осмелился. Я встал на кровать и перевернул вчерашний день. На меня был устремлен взгляд Кенни, неужели он понял о моей затеи?

— Я останусь у тебя переночевать? А то поздно уже идти домой — он почесал затылок и глотнул, ранее открытую банку с пивом.

— Я тебя и не хотел прогонять. Кровать у меня одна, поэтому придется делится с тобой. — я принялся заправлять кровать, чтобы на ней не окопалось крошек или пятен.

— Не нужно, я не хочу спать. Просто на кухне посижу, пока ты дрыхнуть будешь. — он встал и поплелся с пивом на кухню. А я же, в свою очередь, застыл в одном положении. Меня смущает его поведение.

3:46 am.

Из кухни тихо издавалась музыка, включенная на телефоне. Я так и не смог сомкнуть глаза, Кенни пытался меня не тревожить, и даже пытался сдерживать кашель. Сегодня воскресенье, мне нужно прийти к нему после обеда. Но если я сейчас не усну, то не смогу проснуться во время.

— Кенни, — я выглянул за угол и наблюдал картину, как Кенни держал в руках сигарету. После моего зова, он вопросительно посмотрел на меня, удивляюсь, почему я еще не сплю? — Можешь со мной полежать, я уснуть не могу, зная, что ты сидишь на кухне в одиночестве.

Он не ответил на мое предложения, а просто потушил сигарету и пошел в мою сторону. Он стянул с себя кофту и лег на кровать. Кенни лег на бок, и вероятно укрываться не собирался. В моей комнате прохладно, чтобы спать без одеяло.

— Надеюсь ты не против, все мои в стирке — я натянул на себя кофту Кенни и лег рядом. Одеяло было предназначена для одного, поэтому я укрыл Кенни им.

Его кофта издавала аромат его одеколона с примесью с запахом сигарет. С этим одурманивающий запахом я и отрубился.

1:45 pm.

Забавно, что неделю назад, человек который лежит рядом со мной, был абсолютной чужим. Но сейчас он является для меня самым близким человеком. Кенни сейчас лежал укутавшись в одеяло и немного слепл. Его рука была на мне, он видимо пытался укрыть меня пока я спал. Он сейчас выглядит таким милым. Я встал с постели, впившись его не разбудить, написал записку, о том, что ушел по делам и вернусь через два-три часа. Я не стал снимать толстовку Кенни, а просто натянул на себя кеды и взял свой блокнот с записями для своего друга.

Путь до кладбища занимало немного времени, на электрички добираться до туда около 20 минут. В этом время, я обычно слушая музыку и смотрю как картинки сменяются за окном. Мой плей-лист, говорил сам за себя, он был настолько депрессивный, что лишь от названий, хочется повесится. Мне нравится такие песни, потому что в них говорят очень серьезный вещи, которые не скажет поп-культура.

2:17 pm.

— Привет, я снова к тебе пришел, хоть ты об этом и не просил. Знаешь, я нашел себе вроде хорошего друга, его зовут Кенни. Он пытается заботится обо мне. Чем то сход с тобой. Но не будем о нем. Как твои дела? Что новое произошло у тебя? Как ты себя чувствуешь? — я сделал небольшую паузу, будто давая ему ответить на мои вопросы, — Понятно. Я вчера смотрел на небо, и там очень красивые звезды горели. Горели, но не светились. Почему так происходит? — опять небольшая пауза, пытаясь собраться с мыслями — Я скучаю по тебе, я знаю, что говорю это каждый раз, когда прихожу и это уже обыденная история, но каждый раз, когда я просыпаюсь, я задаюсь одним и тем же вопросом: «Где ты?». Я готов ждать еще одну ночь у вокзала, в ожидании увидеть тебя, хоть и прошло два года. Я устал. Просто устал. — я закрыл свои записи, и в последний раз глянул на надгробие.

— Через неделю встретимся еще раз, не скучай без меня — на моем лице появилась натянутая улыбка. Не хочу, чтобы он думал, что я страдаю до такой степени, что не в силах даже улыбнуться.

Теперь очередь пойти в бар и напиться, слишком много вестей произошло за эту неделю. Я не могу не выпить. Алкоголь будто на мгновение затуманивает разум, и уже не так сильно больно становится. В груди будто боль уходит на второй план, после глотка виски.

5:28 pm.

— Клинтон? Ты где так нажрался? — голос Кенни было слышно отдаленно, реакция на слова была заторможенной, я не сразу понял, что он обращается ко мне. Он стоял в середине гостиной с голым торсом. Из кухни шел приятный аромат супа.

— Кенниец, ты не ушел от меня!! — я очень эмоциональный в алкогольном оптянении. — Кстати, ты очень мило спишь, тебе говорила об этом твоя девушка? — я ели стоял на ногах, пытаясь сохранить координацию и не свалить на пол.

— Клинтон, я гей. Так что, это первые приятные слова от парня в мой адрес — я округлил глаза от этого заявления. — В шоке да?

— Да не особо, спасибо что ... А зовут ко мне всех ребят, у меня в шкафу припрятана бутылка рома

Кенни не мог уловить суть моих слов, как и сообственно я. Я достаточно редко пью, поэтому меня развозит как по щелчку пальцев. Я грохнулся на кровать и расплестался по ней. Она отдавала тепло и запах тела Кенни.

— Ты почему так напился? — Кенни сел рядом со мной, изучая мое лицо.

— Ох, Кенни, жизнь у меня жестокая и ничтожная. Два года назад у меня умер мой лучший друг по моей вине. Родители не хотят меня больше видеть. А я хочу покончить с собой через ... — я глянь на свой календарь, Кенни пристально наблюдал за каждым моим движением — Через 3 недели.

— Дурак ты — тихо произнес Кенни и лег рядом со мной, — Нсои я смогу тебя переубедить не убивать себя, ты этого не сделаешь? — я впервые увидел его красивые серые глаза. Они были словно пасмурный день.

— Возможно, у тебя есть 3 недели дабы меня переубедить.

— Буду считать, что это вызов. — это было последнее, что я услышал перед тем как уснуть. Я чувствую тепло Кенни, для меня этого достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно.