Чёрные коты или ...

Воздух в квартире Лили был густым и тяжелым, как перед грозой. Он пах остывшим кофе, отчаянием и невысказанными словами. Джейкоб стоял у окна, вцепившись в подоконник так, что костяшки пальцев побелели. Он смотрел не на город, а в темноту внутри себя.

- Ты не пойдёшь один,- голос Лили дрогнул, но она упрямо вскинула подбородок.

Джейкоб даже не обернулся. Его спина была напряжена, как натянутая струна.

- Я сказал – нет. Это мой бой.

Макс, который до этого сидел на диване неподвижно, будто сжатая пружина, резко вскочил. Чашка на столе подпрыгнула, расплескав холодный чай.

-Твой бой?!- его голос сорвался на рык.- С каких пор это стало твоим боем?! Он угрожает нам всем! Или ты думаешь, он просто пожмёт тебе руку и отпустит? Он играет с нами!

-Именно поэтому я и должен пойти один! -Джейкоб наконец повернулся. Его глаза были пустыми и холодными, как два осколка льда.- Чтобы он играл только со мной. Я справлюсь.

Макс шагнул к нему, сжав кулаки. Он был ниже ростом, но сейчас казался выше, его гнев заполнял комнату, вытесняя воздух.

- Ты не справишься! Ты уже не справляешься! Посмотри на себя! Ты ведёшь себя так, будто мы — обуза!

Слово «обуза» повисло в воздухе, тяжёлое и ядовитое. Джейкоб дёрнулся, как от удара.

- Может, так и есть!- выкрикнул он в ответ. Слова вылетали из него с болью, он сам не верил, что говорит это. -Может, ваша дружба — это и есть та самая клетка! Вы слабые! Вы... вы обычные!

Тишина, упавшая после этих слов, была вязкой и звенящей.

Лили отшатнулась, как будто он её ударил. Она прижала ладонь к губам, в глазах заблестели слёзы. Джейкоб почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Он не хотел её ранить. Но слова уже были сказаны.

Макс смотрел на Джейкоба так, будто видел перед собой незнакомца.

-Знаешь что? Иди, - тихо и страшно сказал он. - Иди один. Хочешь сдохнуть как герой? Валяй. Только не смей говорить, что это для нашего блага.

Он схватил куртку со спинки стула резким, дёрганым движением.

- Макс, постой... прошептала Лили.- Пусть идёт, - голос Джейкоба был тихим и надломленным. Он смотрел в пол, не в силах поднять глаза.- Он прав. Я устал.

Макс ничего не ответил. Он просто развернулся и так хлопнул дверью, что со стены упала фотография в рамке. Стекло треснуло.

Тишина после его ухода была оглушительной.

Джейкоб вышел. Не за Максом. Он шел домой.

-Идиот! Я для него стараюсь, а он !... Урод! Может быть я все же не прав?... Это просто глупость. Завтра мы встретимся и я с ним поговорю.-Джейкоб шел и рассуждал. Он смутился.- Надо известиться перед Лили. Она не виновата в том , что я такой идиот. Она не заслуживает такого друга.

Он достал телефон из кармана. Поломанный, старый, дешёвенький телефончик не включался.

-Включись!

С пятой попытки он включился.

"Прости, я не хотел тебя обидеть. Если не ответишь я пойму. Я урод. Прости."

Набрав это Джейкоб засомневался. Стоит ли отправлять? Вдруг она не простит?Вдруг он останется один? Снова.

Он послал сообщение. Если не простит, её можно понять. Он повёл себя как... как Люциан. Отказался от тех кто его любит. Ценит.

Лили прочитала.

Ответа не последовало.

Это тот же парк. Какой он ему ненавистен. Здесь все началось. Завтра все закончится. Или нет? Та же лавка, тот же фонарь.

Он вспомнил как здесь прыгал от радости Макс.Как улыбка сияла на его лице. Как Лили плакала на этой лавке.Её лицо было мокрым и блестящим. Она выглядела... слабой?

-В последнее время она много плачет. Может я причина её страданий? Ведь именно из-за дружбы со мной она пошла на дно.

Джейкоб сел. Штаны пропитались водой. Дождь. Тучи плакали здесь,как Лили два дня назад.

Джейкоб сидел на мокрой скамейке, чувствуя, как вода стекает по штанам. Впервые в жизни он задавался вопросом: "А что, если Люциан был прав? Что, если привязанность действительно — это клетка? Но тогда почему боль расставания с друзьями разрывает его сердце сильнее, чем любая свобода?"

-Нет, он просто сделал не правильный выбор. Может он бы стал врачом или может психологом как его родители. Ведь он хорошо понимает человеческую психологию... а стал убийцей. Это был выбор. Его выбор. Я не совершу его ошибок. Свобода без человечности — это не свобода, а пустота. Я не хочу становиться таким, как он. Может, когда всё закончится, я смогу поступить в колледж? Изучать что-то... что угодно, лишь бы не повторять его ошибок.Почему она не ответила? Обиделась?

Вдруг кусты зашевелились.

-Кто это?! Я тебя не боюсь!

Джейкоб взял палку с земли. Просто так, ему не страшно. Просто посмотрит и уйдет.

-Это ты?

Из куста вышла черная кошка. Та самая кошка.

-Мяу.

-Ты замерзла? Иди сюда. Хочешь кушать? Рыбы у меня нет, но могу купить корм. Будешь корм?

-Мяу.

-Давай я дам тебе прозвище. Имя я не знаю, ты не моя, поэтому дам прозвище. Как тебе "Разрушитель Галактики?" или "Великая Кошечка"? Это из моей любимой книжки.

-Рр-рррр- кошка отказалась. Имена ей не нравились

-Может Муся? Как тебе?

-Мяу.

-Уже темняется. Пошли ко мне домой? Квартирка у меня маленькая. Просто нет возможности снимать лучше.Но место я тебе найду.

Кошка запрыгнула ему на руки.

После той ссоры ему так хотелось ощутить тепло. Пусть и от кошки.Пусть и от части плана Люциана. Ну и пусть!

В маленькой квартире было очень уютно. На стене висела фотография. На ней были родители Джейкоба и он сам, маленький, на руках матери. Единственное фото что осталось после пожара. Рядом висело фото бабушки. Половина отрезана. Там должен быть дедушка Джейкоба.Он оставил лишь часть с его бабушкой, последним родственником, которого он знал и хотел знать.Кошка ела жидкий корм и рассматривала фото.

-Странно, да? Я отрезал половину фото. Там был мой дед.

Кошка посмотрела на Джейкоба с удивлением. В её глазах можно было прочесть : " зачем?"

-Понимаешь ли, мой дед не очень хороший человек. Он богат. С помощью денег он заставил бабушку выйти за него замуж. Её семья была вся в долгах. Она выбрала спасти семью. Ты наверно хотела бы узнать, почему она меня не заберёт?Дед на старости лет спился. Он зависим от алкоголя. Поэтому меня не отдадут им. Бабуля не может развестись. Она много лет не работала и она стара, у неё не будет денег и не сможет нормально жить. Я лучше буду работать, чем мучать бабушку.- Он смотрел на обрезанную фотографию, и в груди снова кольнуло: почему он не может быть просто счастливым мальчиком, а не вечным должником?Кошка тихо замурчала, словно понимая его боль.Фотография родителей тускло поблёскивала в свете настольной лампы, словно укоризненно глядя на него.- Ладно, ешь, не буду мешать. У меня есть дело.

Он достал из кармана телефон и написал: "Ребята, простите меня. Я идиот. Можете не говорить со мной. Давайте спать, потом всё обсудим. В полночь встретимся в парке. Прошу, придите. Ещё раз, простите, я идиот"

Джейкоб выключил свет. Лег на кровать.Не спиться.

-Пойду проверю почтовый ящик. Может есть письмо от бабули?

Он открыл дверь и вышел на улицу. Темно и тихо. Джейкоб открыл почтовый ящик. Как он и думал письмо. Интересно когда его принесли? Сегодня или вчера?

Мальчик взял бумажку и вернулся. Сел на кровать.Прочел. На глаза навернулись слезы. Письмо неумолимо гласило:

Здравствуй, дорогой Джейкоб, это я, твой дедушка. Знаю, что ты давно вычеркнул меня из своей жизни, и я не могу винить тебя за это. Моя болезнь — проклятие, которое разрушило всё, что было дорого.

Сегодня я пишу тебе, потому что больше некому. Твоя бабушка... она ушла. Сердце не выдержало. Я пил, когда это случилось. Я не успел...

Джейкоб, я не прошу прощения, потому что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знал: она любила тебя больше всего на свете. Она говорила обо всех вас до последнего дня.

Если ты решишь приехать, я буду ждать. Если нет — я пойму. Но знай: я больше не пью. Уже неделю. Может, это слишком поздно, но я пытаюсь...

Прости, если сможешь.Твой дед.

Джейкоб сидел на краю кровати, держа в руках пожелтевший конверт. Его пальцы слегка дрожали, когда он разворачивал листок, исписанный неровным почерком.

Первые строки он читал медленно, словно каждое слово было камнем, падающим на грудь. Сердце учащённо билось, когда он дошёл до фразы: "Твоя бабушка... она ушла."

"Сердце не выдержало," — читает он дальше, и в груди что-то сжимается. Он вспоминает её лицо, морщинистое, но всегда улыбающееся, когда она гладила его по голове. "Я пил, когда это случилось."

Буквы начинают расплываться перед глазами. Джейкоб почувствовал, как слёзы жгут глаза, но он не дал им пролиться. Вместо этого он сжал письмо в кулаке, и бумага помялась под давлением.

"Я убил её своим пьянством," — читает он дальше, и в груди поднимается волна ярости. Он вскакивает, сжимая кулаки, и прохаживается по комнате, словно пытаясь сбросить гнев.

"Я не прошу прощения, потому что не заслуживаю его." Эти слова заставили его остановиться. Он посмотрел на фотографию бабушки, висящую на стене, и в горле перехватывает спазм. В глазах деда он всегда видел лишь пустоту, но сейчас... сейчас он читает признание, полное боли.

"Я больше не пью. Уже неделю." Неделя. Всего неделя. Слишком поздно. Слишком поздно для всего.

Джейкоб опустился на кровать, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он смотрит на свои руки, покрытые шрамами от мелких ран, полученных в уличных работах. Он работал, чтобы не зависеть от деда, чтобы не быть обузой для бабушки. И что вышло? Он не смог защитить её. Он не смог быть рядом.

"Просто не пью. Уже неделю."Неделя. Неделя, когда она уже лежала в земле.

Он положил письмо на колени и закрывает глаза. В голове проносятся образы: бабушка, читающая ему сказки, бабушка, печущая пирожки, бабушка, плачущая в углу, когда дедушка приходил домой пьяным.

"Я не жду, что ты приедешь. Но если ты решишь — дверь открыта. Всегда."

Дверь. Всегда. Но слишком поздно.

Джейкоб встал и подошёл к окну. За стеклом падает дождь, крупные капли барабанят по стеклу. Он смотрит на мокрый двор, на одинокую скамейку, где когда-то сидел с бабушкой.

"Я не совершу его ошибок," - думает он, сжимая письмо в руке. - "Свобода без человечности — это не свобода, а пустота."

Он разворачивается и смотрит на фотографию родителей, висящую рядом с фотографией бабушки. Две половины разорванной жизни. Две семьи, разрушенные по разным причинам.

-Я посплю. Завтра обдумаю что мне делать. Дед признал свою вину, этого достаточно.

Он уснул.