Выхода нет

Ювелир должен не
переборщить с огранкой  драгоценного камня,
чтобы не сломать его.
То же самое касается
наших детей.

Автор неизвестен

≪ ══════════ ☯ ══════════ ≫

Зима 1998 года
Монреаль, Канада

Рэйчел Мёрфи возненавидела все композиции, исполненные на рояле или фортепиано: звучащие вживую или в записи, энергичные или спокойные, веселые или грустные.

Ведь все эти мелодии сразу же навевали мысли о человеке, который был самым искусным пианистом из всех, кого она когда-либо встречала.

Который учил играть ее саму, не жалея своего времени и нервов, обучая азам, а затем выводя на все более продвинутый уровень. Разумеется, таким же блестящим музыкантом Рэйчел не стала, однако могла назвать себя вполне опытным любителем.

Даже несмотря на полное отсутствие музыкального таланта и далеко не самый идеальный слух, девушка добилась в этом деле успехов. А все благодаря ее учителю.

Благодаря ему...

Хотелось просто взять и сжечь все существующие в мире клавишные инструменты, уничтожить все музыкальные шедевры одаренных классиков, словно они и не создавались.

Скрипка — пожалуйста, гитара — с удовольствием, контрабас — тоже можно, но рояль — никогда.

Даже сам вид данного инструмента ассоциировался с Ульрихом Морганом.

Этот человек так крепко засел на подкорке сознания, что его образ не смыть, не вытравить, не забыть.

Можно было продолжать избегать определенного типа музыки, можно было испепелять листы с нотами и развеивать их по ветру, можно было постоянно мчаться прочь от самой себя. Однако, существовал след, который будет пожизненным напоминанием.

След, являющийся живым человеком.

Дэмиан Мёрфи — она дала ему свою фамилию — рос самым удивительным на свете ребенком, который понимал ее с полуслова и чувствовал малейшие изменения настроения. Еще в утробе у них образовалась особенная связь, связь, не позволившая сделать аборт и побудившая преодолеть сложный путь до того места, где она находилась сейчас.

Монреаль стал новым домом для всей семьи Мёрфи, переехавшей в Канаду и активно изучавшей французский для учебы, работы и комфортного проживания в крупнейшем городе провинции Квебек.

Сами того не желая, семейство Мёрфи стали беженцами — нет, не от войны или природной катастрофы, а от собственных проблем, намереваясь начать жизнь с чистого листа.

Здесь очень красиво, британские колониальные здания соседствуют с архитектурой аутентичной Франции, а неоготика гармонично сочетается с барокко. Воздух Нового Света впитывает в себя аромат Старой Европы, за углом современных небоскребов можно встретить античные церкви и часовни. Европейцы увидят тут Америку, американцы — Европу. Этот город напоминает о многом и не похож ни на что.

В Монреале ощутимо холоднее, чем в Нью-Йорке, часто идет дождь и снег, однако на душе все же намного спокойнее.

Самое главное, что здесь она чувствует себя почти в безопасности.

≪ ══════════ ☯ ══════════ ≫

Весна 1997 года
Бруклин, Нью-Йорк

Когда Леонард Морган — действующий мэр Нью-Йорка и по совместительству дед ее сына, загнал девушку в тупик и заставил принять решение, к которому она была не готова, Рэйчел оказалась на распутье судьбы.

У нее развилась настоящая мания преследования, чертова паранойя, сжирающая изнутри. При прогулках в парке мерещились жуткие тени, слышались чьи-то шаги, надвигающиеся позади. Это начинало перерастать в нечто, мешающее спокойно дышать, продолжать жить так было просто нельзя.

После долгих размышлений и бессонных ночей, она все же решилась на то, чтобы рассказать семье правду. Всю правду.

Об их романе с Ульрихом, о том, как они познакомились и влюбились, о том, кем являлась его семья, о том, что у него самого на тот момент была семья.

Трехлетний сын Итан и красивая, но нелюбимая жена Элизабет, с которой он всю жизнь был вынужден играть роль блестящего наследника древней династии и притворяться счастливым мужем.

Реакция родителей на рассказанную в порыве эмоций новость о беременности была мягко говоря... бурной и неоднозначной.

— Боже, Рэйчел, ты ведь еще даже школу не окончила! — начала причитать Сьюзен, качая головой и пребывая в полнейшем шоке. — Пойдут слухи и когда...

— Я совершеннолетняя, мам, — резко перебила ее девушка. — Все было абсолютно законно.

— А как же колледж, милая? — вмешался Томас, впервые подав голос после услышанной новости. — Ты ведь так хотела в Медгар-Эверс, а заочное обучение будет...

— Я справлюсь, пап, — вновь не дала договорить Рэйчел, понимая, к чему клонится разговор. — Обязательно справлюсь, устроюсь на дополнительную работу, поступлю на бюджет, пусть и не сразу. Но избавляться от этого ребенка я точно не буду.

Родители не нашли, что ответить на ее крайне уверенное заявление, тяжело выдохнули и ушли из гостиной, продолжая вести ожесточенную дискуссию между собой.

— Нет, я одного не могу понять, я же не какая-то незнакомка, соседка или гребанная подружка! — Хлоя возмущалась так долго, что она потеряла счет времени. — Я твоя сестра, Рэйчел! Почему ты молчала, черт возьми?! Почему не рассказала обо всем раньше, а только сейчас, когда дело зашло так далеко?!

— Ты бы меня осуждала, — едва слышно обронила девушка, прикрывая ладонями покрасневшее от слез лицо. — Я знаю, какой совет ты бы мне дала, Хлоя... Брось его и больше не заглядывайся на тех, кто уже состоит в браке.

— Так дело в том, что я бы оклеймила тебя любовницей женатого мужика?! — тирада старшей сестры набирала все более громкие обороты. — Да плевать я хотела на эти условности, я тебе что, моралистка какая-то?! Прекрасно знаю, что птички высокого полета обычно женятся по расчету и потом изменяют друг другу на постоянной основе. Единственное, за что я бы тебя осудила, нет-нет посочувствовала, так это то, что ты всю жизнь была бы на заднем плане. Играла бы второстепенные роли, которые тебе, уж прости, ну совсем не подходят.

Рэйчел глубоко вдохнула, сжала красно-зеленую кружку с такой силой, что побледнели костяшки пальцев, а затем залпом допила оставшийся в ней горячий шоколад.

Удивительно, раньше этот напиток казался намного слаще.

— В любом случае, ты бы настаивала на том, чтобы мы прекратили видеться. Этого я и боялась, о предках вообще молчу, они и сейчас-то меня чуть не прикончили.

— Из-за того что ты лгала нам все это время, Рэйч! А призналась только тогда, когда залетела и наконец поняла, что такой-то новостью можно уж и поделиться с родными. И на этом спасибо, как говорится!

Заметив до жути помрачневшее лицо Мёрфи-младшей, Хлоя все-таки смягчилась и сжала ее в успокаивающих объятиях, поглаживая по темным шелковистым волосам.

— Не жалей о своем решении, сестренка. Не буду задвигать длиннющие речи о том, что дети — цветы жизни, это далеко не всегда так, но аборт в твоем возрасте был бы огромнейшей ошибкой.

Синие глаза Рэйчел блеснули слезами под солнечным светом. С какими драгоценными камнями их только не сравнивали, чаще всего в комплиментах звучали сапфир и лазурит. Так с чем же она себя больше ассоциирует?

Сапфир — минерал душевного покоя, доверия и внутреннего согласия. Явно не про нее, ни о каком душевном покое на данном этапе жизни и речи не шло.

Лазурит же, напротив, чаще всего символизирует харизму, открытость, благополучие и правосудие.

Такое ли правосудие Рэйчел заслуживает?

— Я... — слова не шли из-за вставшего поперек горла кома, а ладонь непроизвольно легла на еще неокруглившийся живот. — Я очень надеюсь, что ошибкой не станет это...

— Не станет, — как можно тверже заверила ее Хлоя. — Главное, не вспоминай своего драгоценного Ульриха, даже если чувства еще не остыли, не вздумай чудить и назначать тайные встречи. Это закончится трагедией как для него, так для нас и твоего будущего ребенка...

Шумно выдохнув, сестра посмотрела на нее настолько серьезным взглядом, что внутри все сжалось.

— Не усложняй все еще больше, а уж воспитать-то мы его воспитаем. Знаем, проходили, — слабая ободряющая улыбка. — Наконец-то у Клиффа появится кузенчик, а то он мне все уши уже прожужжал о том, как хочет кого-то младшего.

≪ ══════════ ☯ ══════════ ≫

Лето 1998 года
Коттедж семьи Мёрфи
Монреаль, Канада

Раньше Рэйчел со скептицизмом относилась ко всякого рода слезовыжимающим мелодрамам, считая их не более чем сопливым бредом для особо чувствительных. Всего лишь дешевая уловка сценаристов, попытка вывести зрителей на эмоции хорошей игрой актеров.

Однако, сейчас с уверенностью заявляла то, в чем так часто клялись родители в подобных произведениях. То, что всегда говорили ей ее собственные.

Она готова отдать за него жизнь.

Свою, чужую или же всего населения планеты — неважно. Главное, чтобы Дэмиан был здоров и счастлив.

С каждым годом его светло-русые кудряшки все больше темнели, начиная быть похожими на ее собственные. Брови и ресницы становились гуще, а веснушки на щечках прорисовывались отчетливее.

Вот он уже самостоятельно сидит, произносит первое "ма-ма" и делает неуверенные шаги. Упав на траву, маленький Дэми не плачет, а поднимается и снова пытается встать на крошечные ножки.

Словно доказывая, что не сдастся, точно также, как не сдалась его мама, преодолевшая множество трудностей ради того, чтобы подарить ему жизнь.

— А он настойчивый, вырастет тем еще упрямцем, помяните мое слово, — мягко усмехнулся Томас, смотря на своего младшего внука с теплом и обожанием.

— О да, а красавец какой — соседским девчушкам надо беречь свои сердечки, — шутливо проворковала Сьюзен, ставшая бабушкой уже во второй раз. — Но мы же не позволим ему вырасти нарциссом, верно? Конечно, при такой неординарной красоте это будет сложно...

— Да ладно вам, вон Клифф тоже симпатяшка, а растет очень скромным, — улыбнулась Рэйчел, поднимая на руки хныкающего Дэми и оттряхивая его комбинезон от листьев. — Главное ведь, чтобы внутри было красиво.

— Ну, с этим у Мёрфи точно проблем не бывает, — присоединилась к разговору Хлоя, приведя с собой пятилетнего сына, который был невероятно рад появлению кузена и сейчас что-то шептал ей на ухо. — Солнышко, ну ты ведь уже кушал вафли на завтрак, много сладкого вредно для зубов.

— П-ф-ф, ну и ладно, потом у папы попрошу, — недовольно сморщился Клиффорд, надул губки и демонстративно отвернулся, скрестив ручки на груди. — Он мне и чипсы кушать разрешает!

После слов племянника у Рэйчел неприятно кольнуло в груди, а ужаленный жгучими слезами взгляд пришлось отвести в сторону. Она еще не знала, что ответит, когда сын спросит, где его папа.

— Тётя Хло-у-и-я, — по слогам выговорил успокоившийся в объятьях мамы Дэмиан, тыкая пальчиком в сторону молодой женщины.

— Он так забавно тебя зовет, что и мы скоро начнем, — рассмеялся Томас, разливая ягодный лимонад по стаканам.

— Кто сказал, что я против? — хихикнула Хлоя, останавливая Клиффа, пытающегося отобрать у малыша плюшевую игрушку. — Это вы еще не слышали, как он двоюродного дядю Бьенвенидо называет!

≪ ══════════ ☯ ══════════ ≫

Весна 1999 года
Резиденция Морганов
Копенгаген, Дания

Копенгаген — это место, где старые сказки соседствуют с современностью, а теплый джаз смешивается с холодной электроникой. 

Европейская столица совсем не изменилась с тех пор, как Ульрих был здесь в последний раз. Те же мощеные старинной плиткой улочки, та же изящная разноцветная архитектура, те же крупные порты с множеством лодок и кораблей.

Та же семейная резиденция Морганов, в которой члены мощнейшей финансовой империи США любили проводить крупные мероприятия. Несмотря на владение одной третьей частью острова Лайтдарк в водах Тихого океана, коему уже не раз присваивали звание богатейшего в мире, скандинавские корни призывали почаще летать на Родину.

На лице очередная маска — эта ведь подходит данной ситуации?

Порой Ульрих и сам путался в ролях, которые должен ежедневно отыгрывать.

В прозрачном фужере плескалось душистое вино, в бескрайнем саду играл живой оркестр, по глади изумрудно-зеленого озера плыли белоснежные лебеди, а под руку его держала жена.

Не "любимая", не "дорогая" и даже не приторно-сладкое "милая", а просто формальное "жена" — бессмысленное слово из четырех букв с горьковатым послевкусием.

В накрытом стеклянным куполом розарии играл его маленький сын, носившийся между благоухающих кустов и рискующий испачкать свой пошитый на заказ белоснежный костюм.

— Итан, прекрати баловаться! — строго шикнула Элизабет, приглаживая выбившиеся темные пряди мальчика, чьи волосы всегда должны быть идеально уложены — базовые правила светского этикета. — Тут же гости, веди себя прилично.

— Извини, мама, — моментально успокоился Итан, увидев отца.

— Опять проказничаешь, непоседа? — мягко улыбнулся Ульрих, ведя сына за руку в сторону озера, у которого должна была состояться торжественная речь в честь рождения очередного наследника династии Морганов.

— Папа, я тоже хочу такую штуку! — капризничал Итан, указывая на кнопочный мобильный телефон в чьих-то руках, который в то время считался пиком роскоши.

— Итан, ты что уже успел сломать недавно подаренный? — осведомилась Элизабет, изогнув бровь в ожидании ответа.

— Он утонул в бассейне, мама, а когда я его вытащил и нажимал на кнопочки, ничего не случалось! — оправдывался Итан, не став упоминать о том, что в бассейн мобильник бросил он сам — просто посмотреть, что же произойдет.

Мальчик рос очень избалованным, как и все дети в его окружении, рожденные с золотой ложкой во рту. Нет-нет, бриллиантовой.

Итан всегда получал то, что хотел, стоит ему только пожелать.

Тогда, в тот теплый апрельский вечер 99-го, никто и не подозревал, во что выльется эта вседозволенность.

— Хорошо, дорогой, закажу тебе новый завтра, — не выдержав, согласился Ульрих, который просто не мог отказывать единственному сыну. — Иди поиграй с кузенами, только не шали.

Итан довольно ухмыльнулся, схватил с подноса кокосовое бланманже, воспользовавшись тем, что следившая за его потреблением калорий мать была отвлечена разговором с подругой и побежал к группе детей, наблюдающих за взрослыми, играющими в гольф.

— Sig hej til de ankommende gæster, Ulrich (Поздоровайся с прибывшими гостями, Ульрих), — раздалась позади просьба, нет, приказ Леонарда, одетого в строгий бархатный фрак. — Og find din bror, hvor forsvinder han igen? (И найди своего брата, где он там опять пропадает?)

— Hørte dig, far (Услышал тебя, отец), — кивнул Ульрих, отставляя фужер с вином на поднос проходящего мимо официанта и ныряя в толпу других аристократов.

Толпу не получавших соответствующее образование актеров, чьи роли распределила сама судьба. Толпу мраморных статуй, притворявшихся живыми людьми.

Можно подумать, что Ульрих Морган — мастерски отшлифованный бриллиант, каждая грань которого играет бликами таланта и отражает всю глубину его изодранной в клочья души.

Однако, больше всего Ульрих ассоциировался с другим драгоценным камнем — золотисто-желтым янтарем, напоминавшим засахаренный мед и содержащим остатки доисторической флоры и фауны. Ведь именно этот минерал подарил оттенок его глазам, в чьей затвердевшей хвойной смоле всегда можно отыскать нечто новое.

— Elizabeth, du ser godt ud som altid (Элизабет, как всегда великолепно выглядишь), — дежурно похвалил Леонард, относившийся к девушке в лиловом платье не более чем как к дорогому красивому аксессуару, великодушно подаренному старшему сыну.

— Tak for komplimenten, Hr. Morgan (Благодарю за комплимент, господин Морган), — ответила Элизабет на ломаном датском, начавшая учить этот язык только для того, чтобы угодить влиятельному свекру. — Om et par måneder vil jeg være i stand til at tale næsten frit (Через несколько месяцев смогу говорить почти свободно).

— Jeg er glad for din succes, dansk er et sprog med en meget rig historie (Рад твоим успехам, датский — язык с очень богатой историей).

На загорелом лице Элизабет сияла белоснежная улыбка — такая же фальшивая, как и всё на этом вечере. Кроме денег, конечно же. Они тут всегда были настоящими.

Ульрих обошел половину, казалось бы, безграничной территории старинного семейного поместья, однако так и не нашел того, кого искал все это время.

Наконец, спустя пятнадцать минут тщетных поисков, парень забрел в самую отдаленную оранжерею, находящуюся в юго-восточном крыле резиденции. Шагнув внутрь, создалось впечатление, что он попал в кокон огромного раскрывающегося цветка. Настолько насыщенным тут был аромат.

— Отец тебя повсюду ищет, Рэнди, — обратился Ульрих к младшему брату, стоящему к нему спиной. — Ты чем тут занимаешься?

— Курю, не видишь что ли? — развел руками Рэндалл, сжимая в пальцах дымящуюся сигарету. — Отец возмущается из-за того, что я "потребляю продукт нищебродов". После его любимых Black Dragon у меня странное послевкусие, вот и беру обычный Winston.

— Ты что-нибудь узнал? — изогнул бровь Ульрих, проигнорировав бессмысленные жалобы брата.

У него есть проблемы посерьезнее каких-то там сигар.

— Не-а, — покачал русоволосой головой Рэндалл, не ожидавший столь резкой смены темы разговора. — Мои ребята прошлись по всей базе данных — ничего.

— Не может быть, — с досадой выдохнул Ульрих, наворачивая круги по пустой оранжерее. — Даже это тебе доверить нельзя, всё всегда самому надо делать!

— Эй-эй, братишка, сбавь обороты, — Рэндалл схватил его за плечо и заставил остановиться. — Правду тебя говорю, прочесали все каталоги — никакой Рэйчел Беатрис Мёрфи там не было.

Сердце Ульриха пропустило удар, а губы сжались в бледную линию.

— И вообще, завязывай ты уже с этими поисками, — продолжил Рэндалл, пытаясь придать голосу более мягкий тон. — Знаешь ведь, как отец к подобному относится, — о да, он прекрасно это знал. — Она наверняка сменила имя, внешность и улетела куда-нибудь в Южную Америку или Австралию. Там хоть целой бригадой ищи — бесполезно.

— Но она ведь даже не оставила записку, Рэн! — голос старшего Моргана все же сорвался на крик, который он тут же оборвал, боясь, что их кто-то услышит. — Ни прощальных слов, ни финального поцелуя — ничего. Просто исчезла...

— Люди имеют свойство исчезать, Ульрих, — печально произнес брат не по годам мудрым тоном. — На то их вынуждают жизненные обстоятельства, какие-то события или... В общем, не знаю. Не знаю и то, жива ли она вообще.

— Как ты смеешь такое даже предполагать?! — возмутился Ульрих, задетый за больное. — Это тебе отец говорил?

— Отец тут не при чем, он даже не знает, что я в курсе, — пожал плечами Рэндалл, резко напрягшись. — Пусть так и не знает, иначе и мне выговор устроит за все эти манипуляции со взломом базы данных. Пожалуйста, Ульрих, давай прекратим этим заниматься, добром точно не кончится. У тебя ведь такая замечательная жена и сын, лучше удели свое время им.

Младший брат был единственным, кому Ульрих по-настоящему доверял, однако полностью понять его чувства не мог даже он.

Вопрос, заданный Рэном минутой после это лишь подтвердил:

— Так значит прошлое в прошлом, брат?

В ответ Рэндалл получил лишь короткий кивок — всё, на что сейчас был способен Ульрих.

В апрельском воздухе витали душистые запахи цветов, коктейлей и всевозможных явств, испускающих пар на подносах у снующих вокруг официантов.

Но сильнее всего ощущался терпкий аромат лжи, ставший родным за время, проведенное в его шлейфе.

А точнее — всю жизнь.

Однако, страшнее всего было не само присутствие данного аромата, а то, что Ульрих его уже почти не чувствовал.

То ли обонятельные рецепторы притупились и не позволяли отличить вино от яда, то ли он наконец сдался судьбе, оставив прошлое далеко позади.

≪ ══════════ ☯ ══════════ ≫

Осень 2000 года
Монреаль, Канада

Время не просто шло, а неумолимо неслось вперед, сменялись сезоны и дни календаря. Рэйчел даже не успела опомниться, как Дэмиану исполнилось три года.

— Ты стал таким большим, чемпион! — радостно воскликнул Томас, обнимая за плечи подросшего внука и подкидывая его в воздух, вызывая у мальчика заливистый смех.

— Еще немного и станешь таким же сильным как Клифф, — мягко усмехнулась Сьюзен, потрепав внука по темным кудрям.

— А вот и нет! — с обидой заявил играющий в саду Клифф, скрещивая руки на груди. — Этот мелкий шалунишка никогда не выиграет меня в армрестлинг! Он же еще совсем сопляк, ни одной мышцы нет!

— Клиффорд, — строго обратилась к нему Хлоя, взглянув сыну в глаза. — Не обижай Дэми, у него ведь сегодня день рождения.

Клифф тяжко вздохнул и показал сидящему на руках у дедушки Дэми язык, отворачиваясь и продолжая возиться в песочнице.

Младший Мёрфи тут же недовольно захныкал, требуя Томаса отпустить его на землю.

— Вледина! — обиженно пропыхтел Дэмиан, кидая в кузена плюшевого зайца. — Ты вледина, Клиффолд!

— Мальчики такие мальчики, — снисходительно улыбнулась Рэйчел, подходя к Дэмиану сзади и закрывая ему глаза ладонями. — Не открывай глазки пока я не скажу, милый. Иначе не будет сюрприза.

— Холошо, мама, — пробубнил Дэми с набитым ртом, жуя очередную конфету и нетерпеливо переминаясь с ножки на ножку.

Малышу подарили новый велосипед, испекли любимый шоколадный торт и удивились, когда тот расстроился, признавшись, что хотел книгу. Любовь к чтению зародилась у него еще с ранних лет.

— На следующий день рождения мы подарим тебе сразу десять самых интересных книжек, обещаем, — успокаивал внука Томас, пытаясь поднять его настроение. — А хотя, зачем ждать еще целый год, правда? Прямо завтра пойдем с тобой в магазин и выберем всё, что захочешь. Клиффу как раз нужны новые школьные учебники.

— Спасибо, де-ду-ля! — по слогам пропел Дэми, счастливо улыбаясь и обнимая мужчину за шею. — Ты у меня самый лучший.

На следующее утро принесли свежую газету, которую Рэйчел по традиции собиралась прочитать за чашечкой горячего кофе. Заварив ароматный напиток, она вышла на террасу, уселась на мягкое плетеное кресло и принялась анализировать взглядом напечатанные на тонкой бумаге строчки.

Скучные новости науки и спорта, очередные политические выборы, глупые сплетни и разоблачения знаменитостей. Пролистав пару страниц, Рэйчел остановила руку с чашкой на полпути ко рту, ибо наткнулась глазами на крупный, прямо-таки кричащий всеми своими буквами заголовок:

"Пополнение в рядах древней династии — у Ульриха и Элизабет Морганов родилась дочь, девочку назвали Камиллой в честь бабушки по материнской линии".

Грудную клетку оцарапало неприятное чувство, проникающее все глубже и заставляющее закрыть газету, отбросив ее на стол.

— Молодцы, времени зря не теряют, — прошептала Рэйчел, отчаянно убеждая себя в том, что это ее вовсе не задевает. — Если ты действительно счастлив, то я искренне за тебя рада... Ульрих.

Тихие слова, произнесенные вслух и развеянные ветром, звучали неубедительно даже для нее самой. Ведь она знала всю подноготную "идеального" брака Морганов. Ульрих рассказывал ей обо всем, включая искусственные отношения с нелюбимой женой.

В данной ситуации несправедливее всего судьба обошлась именно с ним. В его глазах, Рэйчел просто куда-то сбежала, ничего не объяснив и даже не оставив прощальной записки.

Исчезла, надеясь никогда не быть найденной.

А где-то в мире у Ульриха рос еще один сын, о существовании которого он до сих пор не знает.

И никогда не узнает, что в сложившихся обстоятельствах только к лучшему. Рэйчел даже собиралась сменить имя и документы всем членам своей семьи, дабы обезопасить их от пагубного влияния империи Морганов, зная, на что они способны.

Если кто-то пронюхает насчет внебрачного сына одного из наследников, в прессе раздуют скандал такого масштаба, что от его последствий не отмыться до конца жизни. А возможно, и нескольких.

На Дэмиане поставят клеймо бастарда, объявят позором всей династии и ошибкой природы, от которой Рэйчел должна была избавиться еще в утробе.

Дражайший папочка-Леонард об этом позаботится, как позаботился и о том, что жестоко разрушил единственную искреннюю любовь старшего сына. Обрек его на пожизненный брак с неродным душе человеком, которого Ульрих был вынужден называть женой и совместно растить двух детей.

Леонард уничтожил все намеки на счастье, все шансы на семью, которой Рэйчел, Ульрих и Дэмиан однажды могли бы стать.

≪ ══════════ ☯ ══════════ ≫

Зима 2002 года
Эдмонтон, Канада

— Я тебя люблю, Дэми, — прошептала Рэйчел, уткнувшись лицом в пахнущие сладким шампунем кудряшки сына. — Так сильно люблю, ты ведь это знаешь?

— Знаю, мама, — улыбнулся Дэмиан, посмотрев на нее таким осмысленным взглядом, что не осталось никаких сомнений. — Я тоже тебя люблю.

— То, что случится завтра не поменяет моего отношения к тебе, сынок, — уверила его Рэйчел, продолжая поглаживать мальчика по мягким волосам. — Ты по-прежнему будешь самым важным для меня человеком, центром моей жизни. Самой яркой звездой во всей Вселенной.

— Конечно, мамочка, — понимающе кивнул Дэмиан, склонив голову набок и заглянув ей прямо в глаза. — До Луны и обратно, да?

— До Луны и обратно, Дэми.

На следующий день Рэйчел впервые вышла замуж, избранником стал коллега по работе — Круз Фостер.

Те же пшенично-медовые волосы, тонкие черты лица и орехово-золотистые глаза. Даже стиль похожий, разве что статус не позволял одеваться столь дорого.

Зачем выбирать того, чья внешность будет постоянно напоминать о том, кого отчаянно пытаешься забыть?

Ответа на этот вопрос Рэйчел дать не могла.

Знала только, что настоящих чувств к Крузу у нее никогда не было, лишь попытка заполнить дыру в душе и наконец начать двигаться дальше.

Однако, двигаться дальше было неимоверно сложно, когда на каждом шагу за ней тенью следовал образ Ульриха Моргана.

За каждым углом, в каждом встречном прохожем, в каждой песне, в тишине между мыслями — везде он, он, он.

Сильнее и больнее всего: в ее единственном сыне тоже он, он и еще раз он.

Неизменным оставалось лишь одно — гетерохромия Дэмиана, ставшая пожизненным напоминанием о двух цветах, далеких друг от друга на палитре.

Лазурном и янтарном, холодном и теплом, которым так и не позволили смешаться в единый оттенок.