14 chapter
— Это твой кофе, — Гарри располагает маленькую белую чашечку прямо перед моим сонным лицом, и я с благодарностью принимаю её, тут же делая глоток.
Кофе с едва уловимой щепоткой корицы очень горячий, но так или иначе приятно пощипывает язык. Я переворачиваю хрустящую страницу новенького глянцевого журнальчика, откидываясь на спинку стульчиками и жмурюсь, зевая.
Через окно, распахнутое настежь, врывается теплый ветерок, щекочущий кожу, прямо-таки целый ворох ароматов и запахов.
— Выглядишь дерьмово, — констатирует парень, окончательно расправляясь с кофе и ставит кружку в раковину, после чего расправляется и с моей этим же способом.
— Спасибо. Комплименты это твоё всё, да? — испустив смешок бормочу я, ловлю на себе взгляд его зелёных глаз, сразу начинаю ёрзать на месте.
— Определенно точно да.
Интересно, сколько же мне еще раз посчастливится посмотреть в эти глаза? Захлебнуться, утонуть в них, прочувствовать и почувствовать, как кислород прекращает поступать в легкие, или может, как вены вздуваются, как кровь начинает разъедать артерии?
Сколько ещё раз я смогу увидеть непонимание, плещущееся у изумрудных зрачков, когда он вновь как бы случайно скользнет большим пальцем по скулам?
Глупо и наивно.
Я люблю все равно что временную иллюзию, которая в один момент может раствориться и исчезнуть в воздухе.
Люблю то, что любить нельзя.
Или люблю того, с кем быть нельзя.
Слишком разные.
— Мелоди? — он спрашивает, и на лице — ни ожидания, ни просьбы — только вопрос. Горький, до того, что в горле першит.
И тут внутренний мир раскалывается пополам, а низкие тучи в виде Гарри врываются в подсознание, будто накачанные свинцом.
— Зови меня Джесси.
Стайлс растягивает губы в принужденной улыбке и быстро, очень быстро тараторит.
— Хорошо, но зачем?
— Мне так больше нравится, — пожимаю плечами я, проглатываю некоторые звуки, прихлебывая похожий на, если честно мочу, напиток, который как я понимаю является испорченным лимонадом. Кто интересно вообще его поставил туда?
Гарри ко мне настолько близко, он изучает, кажется, каждый миллиметр на моём лице, но этот весьма романтичный момент, когда сердце уходит в пятки или едва ли не собирается покинуть грудную клетку, разорвать её к чертям собачьим, проломать ребра, я должна испортить.
Я, корчась от ужасного лимонада в моем рту, едва сдерживаю себя, и свой порыв блевануть, или хотя бы просто не выплюнуть эту хрень из своего рта.
И в это время Стайлс включил своего романтика, явно не понимая в чем дело.
Рукой прошу его отодвинуться, отойти, сама пытаюсь его оттолкнуть, но ему хоть бы хны.
И да, это происходит.
Я буквально вырываю на лицо своего кумира лимонад, больше не в силах сдержаться.
Секунды проходят как годы. Стайлс закрывает глаза, поджимает губы, и тяжело дышит.
Он же не убьёт меня, да?
Я же не виновата?
— Упс.
Я хочу сказать ему, что пыталась сдержаться, хочу объяснить, что убивать меня в любом случае — все равно плохая идея. Но брюнет уже не слушает или и не слушал, молча хлопает длиннющими ресницами, смотря мне прямо в глаза, отчего внутри что-то опускается. У него взгляд такой сейчас постный что ли, или пресыщенный, что мне от его вида хочется выблевать и ту сжеванную второпях пиццу.
И лимонад ещё раз.
А затем я смеюсь.
— Ладно-ладно, прости.
Я тянусь за салфетками, стирая эту хрень на данный момент с бледного лица Стайлса, а потом обхватываю пальцами его скулы, неосознанно притягивая к себе. Скольжу салфеткой вдоль и поперек всего лица, зеленоглазый опускает ресницы, из под которых
капают мелкие слезинки. Одна-две за секунду.
— Что за чёрт? Ты что, плачешь? — поражённая я, спрашиваю. Ну, во мне есть мелкая искра, что плачет он от смеха, но его краснючее лицо говорит об обратном.
И Гарри улыбается, и глаза его светятся, их цвет становится ещё более насыщенным, что я и глаз оторвать не могу. Его улыбка такая красивая, что сносит крышу... Что мне хочется лишь смотреть и не дышать, больше никогда не дышать.
— Я не знаю из-за кого я плачу, кого мне жаль больше.
Он говорит так тихо, что мне приходится настроить все свои органы слуха, хотя по сути это же только уши, чтобы слышать его речь.
— В смысле?
— Это был не лимонад.
У меня, кажется, даже кончики пальцев немеют и желудок скручивается узлом, когда я слышу, о чем говорит Стайлс.
Слова расплываются по подкорки пленки, которая никак не впитается в мозг, не усвоится, не дойдет.
— Что? Нет! Гарри, ты же брешешь?
— Вообще-то не брешет, — отвечает за него мой брат, отворяя дверцу холодильника и забирая оттуда банку с содовой, а после - подмигивает и уходит куда-то вглубь гостиной.
***
Гарри и Дилан нервно переглядываются, явно собираясь сбежать, когда я подрываюсь с кресла и закрываю дверь на ключ, чтобы они не смогли сделать то, о чем думают.
— Я спрашиваю в последний раз: что я сегодня выпила?
Эмоции выплескиваются из Дилана через край, уже через пару минут и вот-вот затопят весь дом волной необъяснимого ужаса, который почему-то с ноткой восторга.
— Главное, что это не то, что я думала.
— Ага.
— Ладно, Джесси, надеюсь, что на этом твоё расследование закончилось? И да, признайся, я отличный актер, — хвастается Стайлс, и я ловлю недоумение на лице Дилана.
— Джесси? Йоу, чувак, она Мелоди.
— Я попросила его так называть.
— В смысле? Ты ему всё рассказала?
— Заткнись, — сквозь зубы цежу я, в надежде, что Гарольд ничего не услышал, но мои надежды обрываются, также просто, как обычная ниточка.
— Что рассказала?
Смотрит так, что у меня язык отнимается и перед глазами
темнеет. И чуть приподнимает брови, кивая головой, как бы в знак вопроса.
Кажется, из моего тела откачали всю влагу, и именно поэтому во рту так пересохло,
что язык почти не шевелится.
Но Дилан умело пытается выбраться из задницы происходящего, достает из под дивана три водяных пистолета, один быстро даёт Гарри, одним вооружается сам, в то время как мой летит на пол. Он, должно быть, издевается.
— Обстрел!
О'брайен бежит к двери, открывая её, и, заодно, мочит меня, но это ещё ничего в сравнении с тем, что делает Стайлс. И к этому времени вся моя одежда становится мокрой, и плотно прилегает к телу, отчётливо очерчивая мои формы.
Мне кажется, что я слышу, как где-то позади челюсть брюнета ударяется об пол.
И, наверное, эта гребаная вода размягчила нам мозги, потому что, когда глаза Гарри вспыхнули чем-то непонятным для меня, когда он какого-то хера шагнул вперед, очерчивая пальцем линию моих губ. Я не отшатнулась, лишь подалась вперед, опуская ресницы, уже намереваясь внутри себя словить своими губами тянущиеся его губы.
Но в ответ я лишь направила «дуло» своего водного пистолета прямо на него.
— Ты проиграл.
И лукавая усмешка покидает уста.