9 chapter
— Да твою ж мать, — заорала я, садясь на коричневый кожаный чемодан, который из-за натиска положенных мною вещей попросту не закрывался.
— Дилан, иди сюда! — позвала я брата, тут же оказавшегося у двери, и посмотрела на него беспомощным взглядом, указывая рукой на объект, где удобно расположилась моя задница, тем самым удерживая его.
— Мне что, крутиться между твоих ног, чтобы его застегнуть и ты смогла впихнуть туда своё очередное шмотье? — запыхаясь пробормотал парень, отчего я слабо кивнула, поправляя торчащее жёлтое платье, чтобы то не выпадало.
— Ага. Типа того.
— Не-е-ет, — протянул он недовольно.
— Пожалуйста.
— Я против инцеста, — возразил он, скрещивая руки в жесте «нет» и покачал головой.
Ударяю себя рукой по голове, тяжело вздыхая, действительно, лучше бы я его не звала.
Но раз уж позвала, пусть выполняет.
Люблю свою логику.
— Боже, просто помоги мне. Ты не в моем вкусе, не переживай.
— То есть тебя бы не остановило, будь твоим братом какой-нибудь красавчик? Нет, я не говорю, что я некрасивый, потому что я просто самая настоящая сексуальная сучка, с довольно подтянутой задницей. Ты только взгляни, — повернувшись ко мне спиной, он начал себя похлопывать по пятой точке, также виляя бедрами из стороны в сторону и пританцовывая.
— И тут в моей голове пронеслись все прочитанные мной фанфики о интимных отношений брата и сестры, — произнесла я медленно, и склонив голову, как какой-то зомби, прежде чем опомнившись решила заткнуться, ловля на себя странный взгляд Дилана.
— Я сделаю вид, что не услышал, Джесси, — закатил глаза парень, проводя рукой по и без того взъерошенным волосом, отчего я лишь прыснула, и придерживая аккуратно левой рукой чемодан, отвернулась, чтобы он смог нормально застегнуть молнию.
— А я сделаю вид, что не видела как ты танцуешь.
— Зачем ты напичкала его столькими шмотками? — кряхтел брат, изворачиваясь (я видела это через отражение в зеркале), и строя недовольную гримасу со сморщенным носом и бессилием в глазах. Он также положил свою ногу на него, но тот всё ещё не поддавался, заставляя меня издать стон разочарования.
— Ничего ты не умеешь делать, Дилан.
— Давай теперь я сяду как кусок дерьма на него, а ты сделаешь эту грязную работу, хочешь? С заданием, где нужно оседлать эту фигню, думаю, что я справлюсь, — начал возмущаться он, вставая обратно на ноги, на что я лишь кивнула, аккуратно вставая, чтобы ничего не вывалилось.
Теперь была его очередь посадить свою тушу.
— О, Дилан, я что по-твоему, должна копаться у тебя между ног? — начала я, ухмыляясь, в той же манере, как и он говорил тогда.
Мои уши не сразу уловили резко остановившиеся шаги в комнате, отчего я сразу и невольно вскочила с колен, находясь перед братом, и протёрла рукой лицо, замечая маму в дверном проёме, с отвисшей челюстью и глазами по пять копеек.
— Что вы тут делаете? — заверещала в шоке она, хватаясь за левую часть грудной клетки, с ужасом осматривая разбросанные вещи по комнате, валяющиеся плакаты, сломанный утюг и конечно, как выразился он сам, сидящего как кусок дерьма Дилана на моей одежде.
Что интересно можно подумать, когда твои дети одни в комнате, и твоя дочь только встаёт с колен перед братом вытирая ладонью лицо?
Определённо то, что я пыталась зашнуровать его кроссовки.
Она катилась назад к выходу из комнаты, продолжая обводить весь беспорядок глазами, полными злости, моментально забывая тот странный инцидент и три наших пересекающихся взгляда, ошарашенно смотрящих друг на друга.
— Дилан, сейчас же встань! Какого черта вы творите? Объяснитесь, молодые люди, что вы придумали на этот раз, а? — несвойственно ей писклявым голосом закричала женщина, отчего мы с ним переглянулись, подавляя смешки внутри себя.
Главная цель заключалась в том, чтобы не сказать ей истинное значение для чего мы собираем вещи.
Так как у Дилана получалось врать лучше, я особо никогда и не вмешивалась.
Точнее, он врал перед мамой, а я перед папой. Не всегда, но часто.
— Я спрашиваю ещё раз: куда вы собираетесь, и почему мой новый утюг сломан!
— Мы...Я мы...Хотим некоторые вещи наши отдать в детские дома-а, или ещё может быть куда-нибудь, где кто-то нуждается в помощи, и мы решили, что это будет благородным поступком. Да, точно, благородным поступком, как считаешь ты, мам? — на ходу придумал он, на что я едва ли не присвистнула, и не в силах что-либо добавить просто кивнула.
— Что насчёт утюга... Джессика, она гладила вещи, чтобы они дошли в приличном состоянии. Но ты же знаешь эту растяпу, и что у неё руки из задницы. Но ведь главное - у неё доброе и большое сердце. Твоя дочь всегда стремилась помогать людям, которым нужно это, не так ли, Джесси?
Натянув на себя долгожданную улыбку, мысленно убивая его за часть, где он говорит, что мои руки из не той части тела, я всё же бормочу что-то вроде «спасибо».
И тут её лицо приобрело нормальный оттенок, и что-то в ней потеплело. Руки сцепились в замок, и она побежала к нам, чтобы заключить в свои объятия, чуть шмыгая носом.
Моя башка стукнулась со лбом Дилана, в её медвежьей хватки, заставляя меня издать стон, и тихое «ауч».
— Ладно, мам, хватит, ты сейчас нас задушишь.
— Боже, вот Мелоди...Она бы никогда на такое не пошла, ради других. Я так горжусь, что вы мои дети, — мечтательно произнесла она, утирая дорожки слёз, и вновь тихо всхлипывая.
— Да-да, она бы никогда не пошла на такое, — в ответ вторил Дилан, но поймав мой убийственный взгляд, успокоился.
— Вещи мы отвезем сами, ок? Мы просто хотели чтобы это было сюрпризом, — пожав плечами проговорила я, на что она прикусив губу кивнула, и направилась к выходу из комнаты.
— И знаешь, Джесс, я тут подумала...Мне кажется, что ради того, что ты делаешь сейчас, я готова отпустить тебя попробовать удачу в другом городе, где я конечно слабо верю в твоего Гарри Стайлса, но так или иначе, но прежде, - уберите этот беспорядок.
Я вся обомлела и запылала, чувствуя как желчь подходит к горлу, а виновность за враньё буквально въелась под кожу, и я опустила взгляд на пол, ощущая себя просто ужасно.
Мы не собирались доставлять вещи к тем детям, и планировали их взять с собой, и при этой идеи я не испытывала большого страха или ещё чего-то, но сейчас, замечая её слёзы и радость от наших слов, мне стало совсем не по себе.