10 chapter
— Я так вами горжусь! — смахивая, уже во второй раз слезу, проговорила мама, стоя вместе с отцом и бабушкой у порога двери, провожая нас, так как машина, которая должна была забрать Дилана и меня, стояла уже около крыльца.
Они все были не особо рады, что мы решили всё-таки поехать туда, а бабуля продолжала считать, что мы обязательно их как-то обманули, и бедной Мелоди ничего не останется. Лишь одно имя этой стервы заставляло меня нервно сжимать руки в кулаки. Но на моё счастье, сегодня её не было здесь, иначе драку точно не избежать.
Количество вещей в наших чемоданах с Диланом резко уменьшилось, так как совесть, или это другое чувство, не позволило нам оставить детей совсем без ничего. Хотя, после этого я начала ощущать себя гораздо лучше, будто действительно сделанное мной хорошее перекрыло четверть всего плохого. К ситуации с этим обманом это не относится.
Папа приобнял меня едва за талию, что выглядело как-то холодно, а на Дилана он лишь кинул испепеляющий взгляд, отчего парень сразу изменился в лице и стал более хмурым, чем был. Честно, не знаю, что происходит с их отношениями, они катятся вниз и я не знаю даже как это остановить и помочь. Я даже не могу дать совет, потому что брат постоянно злится и бубнит надоевшую мне фразу, которую выкопал где-то на просторах Интернета: «совет себе свой посоветуй». И в этом они с папой максимально похожи, - тот такой же, скупой на эмоции, и вспыльчивый на критику.
— Ладно, мы уже должны идти, — вяло произносит брюнет, едва почесывая затылок, чтобы избежать дальше тупых прощаний, где нас словно отпускают в последний путь и мы не вернёмся больше никогда. Мать кивает головой, успокаиваясь и шагая также к выходу, намереваясь взять в руки наши сумки и отнести к машине, но Дилан останавливает и перехватывает их вновь.
— Я сам возьму. Ты просто выходи.
— Джентльмен, ё-маё, — хихикнула я, на что он лишь закатил глаза, пробормотав что-то себе под нос, и я непонимании нахмурилась. Что с ним такое сегодня? Не уж то отец так повлиял?
Ладно, нашла о чём думать, когда меня где-то не так далеко ждёт любовь всей моей жизни, - Гарри Стайлс, дамы и господа.
Наконец-то мы окончательно покидаем дом, выходя прямо во двор, где нас встречает двое мужчин в официальных черных костюмах, будто вышли прямиком из какого-то фильма о шпионах.
— Паркинсон, верно? — что-то говорит мне один, но от чувство переполняющей радости и взбалтывающейся туда-сюда в моём организме, я не слышу его слов, лишь молча киваю, поджав губы, в мыслях молясь, что он не спросил фамилию.
— Грег, что-то она не очень похожа на ту девушку с фото конкурса, не? — спрашивает он у другого, на что тот лишь пожимает плечами, прежде чем ответить.
— Не знаю, я не смотрел эту херню с передачей и победительницей. Знаю только то, что моя дочь просто в бешенстве, что ей не удалось обставить эту, — махнув рукой в мою сторону сказал он, на что я лишь сщурилась, представляя, как скручиваю ему шею на месте. Заместо этого я решила не реагировать на весь понос льющийся с их уст.
Дальше затягивать мы с родными не стали, и сразу же плюхнулись на кресла в лимузине, откидываясь на спинку, и прикрывая глаза, расслабляясь на месте. Пока идиллию не прервал вновь голос одного из «шпионов», который считал, что я не похожа на тупоголовую Мелоди.
Ещё бы.
— А это ещё кто? Или вы обе Мелоди? — хмыкая спросил мужчина, кидая взгляд через зеркало заднего вида на Дилана, и мои руки быстро сжали подол длинной юбки. Облизнув губу, я принялась уговаривать их не высаживать брата.
— Ну я же типа победитель. Вот, это мой брат, я же... О'кей, да, у меня нет никаких полномочий везти его с собой, но пожалуйста, можно он останется с нами? — заверещала как-то неестественно я, на что тот лишь закатил глаза, продолжая глядеть на дорогу впереди, и вести машину в целом, в то время как второй, кажется Грег, листал ленту социальной сети, где я мельком заметила обнаженную женщину с обвисшей грудью и целлюлитом. Фотошоп, по-видимому не смог осилить её пожилое тело, отчего я сморщилась.
Но потом я поняла, что продолжаю смотреть на эту тупую фотографию, не отрывая взгляда.
— О боги, — раздался тихий шепот брата, рядом с моим ухом, когда я также заметила его смотрящего туда же, куда и я пару секунд назад, на что Грег лишь сжался, неловко осознавая, что его поймали на просмотре голой женщины. Тяжело сглотнув, мы одновременно откинулись обратно на спинки сидения, отчего водитель звонко засмеялся.
— Увидели бабушку Грега без одежды?
— Салливан, заткнись.
— Серьёзно, у меня была такая же реакция.
— Она мне не бабушка, — воскликнул он, поворачиваясь к нам, давая понять, что его друг нам соврал.
— Да-а, это твоя бывшая, Джанна.
— Лучше бы бабушка, чувак, что не так у тебя со вкусом? —в отвращении проговорил Дилан, лицо которого было искривлено от ужаса, на что Грег громко цокнул, и скрестив руки на груди, отвернулся к окну.
В салоне повисла тишина, разбавляемая лишь тихим свистом Салливана, и его постукиванием пальцев по рулю.
— Я просто не знал, что ей окажется шестьдесят четыре. Она выглядела молодо на тех фотографиях, даже, Дуэйн? — задал он вопрос другу, который в это время поперхнулся конфетой во рту, и начал сильно кашлять, лицо мужчины порозовело, отчего Дилан решился похлопать его по спине.
— Вообще-то нет, — ответил брат за него, на что тот лишь начал поддерживать его, останавливаясь у светофора и доставая из бардачка небольшую бутылку с водой, жадно выпивая её полностью, и кидая уже пустую в нашу сторону, отчего я раздражении приподняла брови.
— Подними и убери за собой, свинья Салливан. Разве я так тебя учила? Как я тебя воспитывала? Что ты молчишь, Дуэйн, тебе жаль? Скажи, что тебе жаль, подними и выкини в урну, — пародировал чей-то дряхлый голос второй, отчего тот лишь пихнул его в бок.
— Хватит копировать мою маму.
— Мамочка будет тобой недовольна, да, Дуэйнушка? Подними.
— Нет. Я уже взрослый парень, мам, — ошибочно произнёс он, вызывая наш общий смех. Опустив голову, мужчина пробурчал что-то «да ну вас нахер», и опять кладя руки на руль, приготовился ехать, под наш неконтролируемый смех, который должно быть был очень странным и сумасшедшим.
Я была счастлива.
И мне хотелось, чтобы это продолжалось настолько долго, насколько вообще может быть возможно.