4 chapter
— Джессика и Дилан О'брайен, что вы себе позволяете? Она ваша сестра! — бабушка грубо хватает нас с братом за локти, отводя в стороны от Мелоди, брезгливо озирающуюся на меня, а затем и на брюнета. Испепеляя нас тяжёлым и ненавистным взглядом, девушка поднимается с пола. Её лицо излучает всеобщий гнев и раздражение, уверена, что её маленький мозг уже начинает думать, как бы нам отомстить.
Её тёмно-бордовое платье припечаталось к её маленькому телу, ранее уложенные волосы напоминают сейчас больше гнездо, а не слишком пёстрая, но достаточно яркая помада вперемешку с тушью размазалась по её лицу.
На моём лице расползалась довольная, как у чеширского кота улыбка, как и у Дилана. Это взбесило её, очевидно, ещё сильнее. Двое против одного, конечно, не слишком честно, но она этого заслуживает.
— Сволочи! Ненавижу вас! — вскрикивает та, надрывая глотку, и извергая слюну из своего рта, от переполняющей злости. Она снимает с себя каблуки и старается откинуть их, в нашу сторону. Уверена, что если бы не держащая её сзади за талию бабушка, у неё бы это вышло. От первого промаха она злится ещё больше, а я молча радуюсь нашей мини-победе над этой сучкой.
— Я...Да вы заплатите! — она старается вырваться из цепкой хватки, но у неё ничего не выходит. С уст Дилана слетают бесконечные смешки, а мне на долю секунды становится её жалко.
— Ладно, давай выйдем, — бормочу я, чувствуя как моё настроение медленно падает. Брат непонимающе смотрит на меня, мол, серьёзно ли я.
— Тебе жаль её? — удивлённо вскрикивает он. Ему звонят на телефон, и я пользуюсь моментом внимательно его разглядываю, словно никогда раньше его не видела, словно он не мой брат. Он - недотепа, с кожей бледной, как у вампира из старинных легенд и родинками яркими, как вспышки на полуночном небе высоко на склонах. Карие глаза искрятся, в них читается переплетение эмоций - от обыкновенной радости до шока.
Мне приходится качнуть головой, чтобы выйти из мини-транса и вновь начать говорить.
— Я? Нет, никогда. Мне её не жаль. Мне просто... Кажется, что...Не знаю, — моя речь неубедительна, скованна и по-своему замкнута. В горле пересохло, так, будто я в пустыне.
— И всё же, — склоняет голову Дилан, глядя прямо мне в глаза, и будто бы пытаясь уловить вру ли я.
— Мне нужно в ванную, — перебивая его тираду говорю я, оставляя парня стоять с открытым ртом и ни хрена не понимающим взглядом. Так будет лучше.
Вода льется сверху, и я, закрываю глаза, подставляя лицо прохладным струям, приятно бьющим в лицо. Веду рукой по плечам, по груди, а потом вытряхиваю немного геля для душа на ладонь.
Нехотя выключаю воду, обматываю тонкую талию махровым белым полотенцем. На голове красуется что-то наподобие чалмы сделанной также из полотенца.
Я долго переодеваюсь, думая о чем-то так напряжённо, что в голове остаётся лишь звенящая тишина, а
осколки мыслей будто смывает приливной волной, унесшей все подчистую. Это не так и важно, все,
что происходит, - так твердит подсознание.
Возникшее фактически из неоткуда тревожное волнение чувствуется даже на кончиках пальцев, тяжёлые вздохи слетают с моих губ чрезмерно часто и я не могу ничего с этим поделать. Грудная клетка сжимается и разжимается, диафрагма расслабляется, ребра опускаются, лёгкие сжимаются, давление становится выше. Руки не выполняют команды правильно, а ноги с неприятным покалыванием с трудом передвигаются. Я не знаю, не знаю, что со мной происходит. Не имею ни малейшего понятия.
Темнота в глазах отступает, и я до ужаса шумно вздыхаю, чем привлекаю внимание собаки - Арчи, рыжего шпица. Чувствую его слегка шершавый язык на своей руке и невольно улыбаюсь. Чешу за ухом, приговаривая "хороший мальчик".
— Арчи, отойди от этой мымры, — в ушах эхом отдаёт противный голос Мелоди. Она берёт пса на руки, на что тот начинает громко скулить.
— Оставь его.
— Заткнись, — отрезает она, покидая мою комнату, не забыв перед этим громко хлопнуть дверью.
Собирая последние оставшиеся подымаюсь с пола, направляясь прямиком к своей кровати. Смотреть на белый потолок - безудержное веселье. Думать о самоубийстве - лёжа - и глядя в белый потолок - ещё веселее.
Кровать прогибается под моим весом, волосы, всё ещё мокрые после душа, рассыпаются на подушке, тянусь к телефону лежащему на тумбе. Сейчас 16:04, суббота 31 мая.
Завтра уже должны быть результаты конкурса. В этой схватке за главный приз - провести три месяца лета с одним из самых популярных певцов современности - будут бороться не только незнакомые мне люди, но и Дилан с Мелоди. Для меня это кажется немного странным, но впринципе, я рада, что брат делит со мной некоторые предпочтения. Что же насчёт Мел, так ситуация иначе. Я до дрожи ненавижу осознавать факт, что та также, как и я, безоговорочно любит его творчество и внешность. Не могу назвать это ревностью, так как я никогда не была знакома с ним самим лично, но уверена, что даже при знакомстве с ним, этого было бы не избежать.
На кровати валяется бумажка с очерченными красивым чёрным шрифтом написанные цифры, которые мне выдал генератор случайных чисел. Помимо номера, также стоит специальная пометка, где гласится о том, что несёт в себе эта бумажка.
7, 4, 3, 13, 31 и 26 - вслух зачитываю я, свои цифры, слегка сжимая листок в руке. Внутри меня неосознанно разгорается желание разорвать его и выкинуть куда подальше. Пальцы так и тянутся сделать надрез и разделить бумагу на две части.
— Что ты делаешь, Джесси? — я невольно вздрагиваю от тёплого голоса рядом с моим ухом. Дилан.
— Я не знаю, — нежеланно говорю я, мысленно надеясь, что тот в эту же секунду покинет мою комнату. Но тот лишь кладёт свою руку поверх моей и слегка поглаживает.
— Фу, Дилан, что за сопли! — кричу я, старательно делая вид, что ни хрена не понимаю. Что мне не нравится этот жест.
— Боже, Джесс, прекрати. Я знаю, что ты отчаянная и всякое такое дерьмо в этом духе, но, пожалуйста, перестань так вешаться, да просто убиваться, из-за какого-то парня, которого ты в глаза не видела, чёрт! — орет он, и в его глазах на миг проскальзывает дикая злость. Пугающе.
Прислоняюсь к спинке кровати, ударяя его каждый новый раз по руке, когда тот хочет меня коснуться.
— Отвали, Дилан. Ты ни хрена не понимаешь. Я люблю его.
— Не любишь! Невозможно любить того, кого ты никогда не видел! Это так, просто, на расстоянии, легко говорить, мол, люблю и обожаю, а в жизни - да не пройдет и пары месяцев, как этому человеку, который клянётся в любви, станет на тебя посрать! А этот тебя даже не знает! Ты даже не общалась с ним! — из его рта выходит слишком много яда. Слишком много обвинений.
— Просто... Пожалуйста, уйди.