Глава 14
POV Джерард
Передо мной стояли Линда и Энтони Айеро.
— Джерард? — Линда первая обратилась ко мне. — А где Фрэнк?
— Здравствуйте, Линда, Энтони, — я кивнул обоим, но тут же зажмурился от жгучей боли, которая охватила мою правую щёку.
— Ты забываешься, — почти прошипел Энтони. — Кажется, Фрэнк совсем не наказывает тебя. Как ты должен к нам обращаться?
— Простите, мистер и миссис Айеро, — я уже начал забывать, каково это — чувствовать боль от пощёчины. — Я виноват, прошу, не сердитесь.
— А где твой ошейник? — спросил Айеро-старший, приподнимая мою голову за подбородок и заставляя взглянуть в свои глаза, так похожие на глаза Фрэнка. Вот только в них не было той теплоты, которой светились глаза его сына. — Я спросил где. Твой. Ошейник, — раздельно повторил он.
Я молчал, не зная, что на это можно ответить. Если сказать, что это Фрэнк разрешил мне его не носить, то его отношения с родителями явно испортятся. И это может его разозлить. А я знаю, какой он бывает в гневе. Поэтому остается только соврать его родителям и принять от них наказание.
— Я... Я снял его, пока никого не было дома, — прошептал я.
— Совсем распустился. Я дождусь Фрэнка и покажу, как надо правильно обращаться с рабами. А пока надень тот замечательный ошейник с шипом и жди в гостиной.
Я кивнул и пошёл к шкафу, в котором хранились все вещи для укрощения рабов. Фрэнк собирался всё выбросить, но не успел. Там всё было так же, как я оставил после того, как Фрэнк выпорол меня. Нужный мне ошейник лежал рядом с кнутом, который я тоже решил взять. Вряд ли Энтони отстанет от меня, просто зачитав лекцию.
Я дрожащими руками взял ошейник и медленно стал его надевать. Небольшой, но очень острый шип сразу впился в кожу, раздирая её до крови. Потом, взяв в руки кнут, я встал на колени посреди гостиной, сняв перед этим футболку.
— Какой хороший раб, — за моей спиной послышался голос Айеро-старшего. — Всегда бы таким послушным был, цены бы тебе не было. Но наказание ты заслужил, верно? — он подошёл ко мне, взял кнут и чуть натянул ошейник, заставляя шип проникнуть ещё глубже. По моей груди потекла кровь.
— Да, хозяин, — я кивнул, и сразу же на мою спину обрушился первый удар. Энтони бил куда сильнее своего сына, и это было действительно больно. Я стиснул зубы, стараясь не заорать, и только тихий стон выдал мои ощущения.
— Нравится? — я почувствовал, что Айеро-старший улыбается. — Что ж, это только начало.
И он бил меня. Я уже потерял счёт ударам, но из-за сорванного после первого десятка ударов голоса не мог даже кричать, а только хрипеть. Слёзы безостановочным потоком лились из глаз, всё тело горело. Я даже боялся думать, на что была похожа моя спина. Потом Энтони остановился, и я уже понадеялся, что это конец, но ошибся. Он протёр мою спину горячим полотенцем, и адская боль тут же стала ещё сильнее. Видимо, полотенце было пропитано соляным раствором. А мужчина продолжал хлестать мою спину.
Когда я был уже в практически бессознательном состоянии, Айеро-старший встал передо мной и провёл рукой по кнуту, стряхивая кровь, капли которой попали на моё лицо.
— Теперь дождёмся Фрэнка. Он продолжит, — сказал мужчина, недобро усмехаясь.
Ждать пришлось долго. Минутная стрелка словно приклеилась к циферблату, всё моё тело болело, и я уже был готов буквально молить о смерти, лишь бы это закончилось. Но Энтони этого показалось недостаточно, и он рассыпал на полу сушёный горох, приказывая мне встать на него. И тогда я понял, что все мои предыдущие хозяева могут показаться очень даже добрыми по сравнению с отцом Фрэнка.
Секундная стрелка медленно ползла дальше, а я был всё ближе к краю сознания. Я уже чувствовал наступающую темноту, пока не раздался спасительный скрип ключа в двери.
***
POV Фрэнк
Я не торопясь возвращался домой, уже думая о том, что скажу Джерарду. Наверное, стоит извиниться за свой поцелуй. Он напугал его. Я так надеялся больше не увидеть страха в его глазах. И уж точно больше не хотел быть его причиной.
Я открыл дверь в квартиру и вошёл. Дверь в гостиную была открыта, и первое, что я увидел, был Джерард стоящий посреди комнаты на коленях. По его груди тоненьким ручейком лилась кровь, и я с ужасом понял, что на нём надет тот ошейник с шипом. Но, переведя взгляд на его спину, я понял, что всё куда хуже. Вся спина была похожа на огромную рану, покрытую коркой засохшей крови, а кое-где всё ещё продолжавшую кровоточить.
— Джерард, какого чёрта тут происходит? — я, не снимая кед, влетел в гостиную и за подбородок поднял голову подростка.
Его глаза были полны слёз. В зелёной глубине плескались боль, страх и отчаяние. Он был раздавлен и морально, и физически.
— Фрэнк, — тихо выдохнул Джерард перед тем, как его тело обмякло, а глаза закрылись. Он потерял сознание.
— Фрэнк, — громкий голос моего отца отвлёк меня от Джерарда. — Я надеюсь, ты не против, что я занялся воспитанием твоего раба? Он слишком много о себе возомнил.
Я осторожно опустил Джерарда на пол, только теперь замечая горох, на котором он стоял до этого. А потом повернулся к отцу, глубоко дыша, пытаясь унять ярость, зарождавшуюся внутри меня.
— Нет, я, блять, против! — рявкнул я. — Какого хрена вы вообще здесь делаете?
— Не надо грубить отцу, Фрэнки, — вмешалась мама. — А Джерард действительно позволил себе лишнего. А ты же знаешь, если рабов вовремя не остановить, во что это может вылиться...
— Это моя проблема, но никак не ваша, — я практически рычал сквозь зубы.
— Фрэнк, — я перевёл взгляд на отца, — почему ты так защищаешь этого подростка? Он же всего лишь раб. Ты же используешь вещи, а он ничем от них не отличается. К тому же, раньше ты абсолютно спокойно рассказывал мне о том, как изнасиловал его. Или в тебе проснулся собственник, и ты хочешь сам наказать его? Тогда тебе это пригодится, — он протянул мне кнут.
Я взял кнут и взвесил в его руке. Это самая ужасная вещь, которую он мог выбрать. Достаточно тяжёлый, но если правильно бить, им нельзя нанести смертельных ран. А боль будет невыносимая. Я содрогнулся, вспомнив спину Джерарда. Сколько раз его ударили?
— Теперь он в твоём распоряжении, — отец кивнул на всё так же лежащего без сознания подростка. — Только в чувство его приведи, чтобы он прочувствовал всё.
— Пошёл к чёрту! — я практически выплюнул эти слова отцу в лицо. — Почему мы так относимся к рабам? Они такие же люди, как и мы. Они этого не заслужили.
— Фрэнк, что ты такое говоришь? — отец явно начинал злиться. — Или этот раб совсем запудрил тебе мозги?
— Нет, он открыл мне глаза на этот мир. И он показал мне, что такое сила.
— Сила? — отец открыто рассмеялся. — Да в нём едва душа держится. Он сломлен, Фрэнк. Надо было запороть его. Это было бы милосерднее. Я бы избавил этот мир от столь жалкой личности. Дай сюда кнут. Или сделай это сам. Докажи, что ты не такой, как он. Что ты сильный.
Он протянул руку, ожидая, пока я отдам ему кнут.
— Я не позволю тебе причинить ему боль, — мой голос был твёрд, когда я это сказал. Я верил в то, что говорю. — И никому не позволю. Так что катись к чертям.
— Ты идиот, Фрэнк, — отец пошёл в сторону двери, видимо поняв, что сейчас до Джерарда ему не добраться. — Идиот, влюбившийся в раба. Ты стал слабым. И однажды эта привязанность убьёт тебя. Я предупредил.
— Молодец. А теперь выметайся.
Я проводил отца и мать взглядом и сразу бросился к лежащему без сознания Джерарду. Осторожно подняв его, я отнёс подростка к себе в комнату. Забавно, но он так ни разу и не зашёл сюда. Опустив неподвижное тело на большую двуспальную кровать, я снял с него ошейник. Вся его шея была в крови, продолжающей медленно вытекать из не очень глубокой раны. Повезло, что никакие важные сосуды не были задеты.
Я сходил за аптечкой и полотенцем. Когда я начал промывать раны, Джерард тихо простонал, но в сознание не пришёл. Когда я перевязал шею и перевернул подростка на живот, чтобы обработать спину, он всё-таки очнулся.
— Фрэнк...
— Тише, — я стал аккуратно промывать раны, замечая, что при каждом моём движении Джерард вздрагивает и закусывает начавшую кровоточить губу. Когда я всё-таки закончил, то он попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось.
— Теперь опять спать на животе, — он чуть-чуть поёрзал, морщась от боли. — Спасибо тебе.
Я ничего не ответил, а продолжал смотреть на засыпающего подростка. Он сейчас был таким беззащитным. Казалось, любой может причинить ему боль. Так хотелось прижать его к себе и не дать этому случиться. Я хочу защитить его от всего, что может с ним случиться, чего бы мне это не стоило.
Я осторожно накинул на него одеяло, стараясь не задеть и без того истерзанную спину, а потом лёг рядом с ним. Я смотрел на его лицо, на чуть шевелившиеся от дыхания волосы, на подрагивающие ресницы. Я смотрел на него и видел человека, которого потрепала жизнь, но который со всем справился. И этот человек стал много для меня значить. Он стал смыслом моей жизни. Он стал тем, ради кого я победил своих демонов.
— Джерард, — прошептал я, зная, что меня не услышат. — Я люблю тебя. И я спасу тебя, даже если потеряю при этом всё.
Ты больше не один.