Глава 4
Клэр
Думала ли я вообще, что несу, когда произнесла эти слова — «жених» и «свадьба»? Конечно, нет. В тот момент мой мозг просто отключился, выдав первую попавшуюся ложь, лишь бы защититься. Жалею ли я сейчас о своих словах? О да, причем с каждой секундой всё сильнее. Ситуация из нелепой превращается в катастрофическую, и я буквально чувствую, как земля уходит из-под ног.
Я совершенно не знаю, что теперь делать. Тупик. Первый вариант, который пришел в голову — пойти к Лари, честно всё рассказать и попросить подыграть мне какое-то время. Но это гиблая затея. Лари — жуткий трус. Доминику даже не придется ничего спрашивать: он просто посмотрит на него своим этим тяжелым взглядом, и Лари тут же поплывет, заикаясь и выдавая меня со всеми потрохами. Рисковать так — значит просто ускорить свой провал.
Пойти к руководству, пожалуй, сейчас кажется самой здравой идеей. У нас в отеле адекватное, лояльное начальство, которое всегда шло навстречу и ценило своих сотрудников не только как рабочую силу, но и как людей. Очень надеюсь, что они меня поймут, чисто по-человечески, и помогут принять какие-то меры, чтобы этот абсурд прекратился. По крайней мере, это мой единственный реальный шанс хоть как-то разрулить этот кошмар.
Вчера, когда Доминик бросил меня на кровать, внутри завязался тот самый странный, тугой узел, который я ощущаю только рядом с этим человеком. Это пугает. Я изо всех сил стараюсь включить «трезвую» версию себя, заставить мозг работать и вспомнить всё то, что он натворил в прошлом...
____________
— Ты не посмеешь этого сделать! — кричу я, задыхаясь от слез и собственного бессилия.
— Это моя работа, Клэр, и я ее сделаю. А теперь просто вернись к себе в комнату, — отвечает он абсолютно невозмутимо. Даже бровью не ведет. Он спокойно берет пистолет и возвращается к своей сумке, куда методично, одну за другой, складывает свои пушки.
— Ты не можешь так поступить со мной! Я прошу тебя, Доминик... остановись! — я пытаюсь броситься к нему, но чувствую, как меня жестко перехватывает под руки охрана. Меня буквально затаскивают в комнату и с грохотом закрывают дверь прямо перед моим носом.
____________
Я начинаю часто моргать, пытаясь вытряхнуть эти картинки из головы и вернуться в настоящее. Он тогда не просто обидел меня — он разбил меня на мелкие кусочки, которые я собираю до сих пор. Я не могу и не хочу это вспоминать. Это слишком невыносимая боль, которая прожигает всё внутри.
Так, всё, хватит тянуть время — нужно собираться и идти к руководству. Я достаю свою рабочую форму: приталенную юбку и блузку, которые всегда сидят на мне идеально.
Привычными движениями собираю волосы в тугой, «зализанный» пучок. Последний штрих — несколько пшиков любимого парфюма. Пожалуй, это единственное, что осталось во мне неизменным с тех пор. Этот запах — моя зона комфорта, единственный аромат, который мне по-настоящему нравится и дает хоть какую-то уверенность.
Я выхожу из номера, озираясь по сторонам. Внутри всё сжимается: только бы не встретить сейчас ни Доминика, ни Лари. Сейчас они — последние люди, которых я хочу видеть. Быстрым шагом дохожу до лифта, поднимаюсь на пару этажей выше и оказываюсь в тихом коридоре, где находятся кабинеты начальства. Обычно их там несколько, но мне нужен самый главный — Рахул Альбертович.
Останавливаюсь перед массивной дверью, чувствуя, как бешено колотится сердце. Глубоко вдыхаю, стараясь набрать в легкие побольше воздуха, и наконец коротко стучусь. Из-за двери доносится приглушенное: «Войдите».
Я толкаю тяжелую дверь, захожу внутрь и... буквально замираю на месте. Ноги становятся ватными, а сердце, кажется, на секунду просто перестает биться. За столом сидит Рахул Альбертович, но он не один. Рядом с ним, совершенно по-хозяйски, расположились Рикардо и Доминик.
Нет, нет, нет. Только не это. Пожалуйста, пусть мне это просто приснится, пусть это будет какой-то дурацкой галлюцинацией от стресса. Что они здесь делают?
— О, Стейси, проходите. У вас всё хорошо? Вы выглядите бледной, — первый нарушает тишину Рахул Альбертович, глядя на меня поверх очков.
Я даже не могу сразу ответить. Медленно перевожу взгляд на Доминика. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и улыбается мне во все тридцать два зуба. В этой улыбке нет ничего доброго — только торжество и издевка. Он знает. Он всё понимает.
Чувствуя, как начинают дрожать пальцы, я быстро завожу руки за спину и сжимаю их в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Нужно держаться. Нельзя показать им, насколько мне сейчас страшно и как сильно хочется просто развернуться и выбежать вон из этого кабинета.
— Да, Рахул Альбертович, все хорошо. Просто хотела переговорить с вами по одному личному вопросу, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, но внутри все буквально дрожит от напряжения.
— Ох, хорошо, Стейси. Но для начала я хочу тебя познакомить с нашими гостями, — Рахул Альбертович добродушно улыбается, жестом указывая на мужчин. — Это наш новый совладелец, Доминик... как ваше отчество, простите?
— Просто Доминик, — перебивает его этот подлый и хитрый кот, продолжая сверкать своей белозубой улыбкой.
Смотрю на него и в голове крутится только одно слово — «кот». Не знаю, почему именно кот. Наверное, это первое, что пришло на ум, глядя на то, как он вальяжно развалился в кресле, будто уже прибрал здесь всё к своим лапам. Наглый, уверенный в себе и явно довольный тем, в какой тупик он меня загнал. Сидит и буквально наслаждается моей паникой.
— А это наша отличная работница, портье Стейси, — продолжает Рахул Альбертович, указывая на меня с гордостью, будто представляет свой лучший актив.
— Да, мы уже знакомы. Здравствуй, Стейси, — Доминик слегка кивает, и эта его усмешка становится еще более невыносимой. Он явно наслаждается каждой секундой этого спектакля.
— Здравствуйте, Доминик, — выдавливаю я, буквально стискивая зубы, чтобы прямо здесь, при начальстве, не послать этого гада куда подальше. Челюсть сводит от напряжения, но я стараюсь держать лицо.
Так вот что ты решил сделать, Доминик. Ты не просто пришел за мной, ты решил забрать всё пространство вокруг. Теперь мне некуда будет бежать. Если раньше Лари хоть как-то меня прикрывал, путая следы или отвлекая внимание, то теперь всё... Против совладельца он не пойдет.
Лари просто не удастся меня защитить, даже если он очень захочет. Я в ловушке, и правила игры только что изменились не в мою пользу.
— Стейси, а вы не видели Лари? Мне... — он сделал паузу, многозначительно переглянувшись с Домиником, — нам нужно с ним поговорить. По рабочим вопросам, разумеется.
Внутри у меня всё похолодело. Нет... только не это. Если Лари сейчас придет сюда, в этот кабинет, он всё выдаст в первую же минуту. Кто я на самом деле, откуда приехала, и вообще всю информацию, которую я так тщательно скрывала. Он просто не умеет держать язык за зубами под давлением.
— Я... не видела его сегодня, — быстро отвечаю я, стараясь не смотреть в сторону Доминика. Я уже разворачиваюсь, чтобы поскорее уйти отсюда, пока ситуация не стала еще хуже, но голос Доминика заставляет меня буквально застыть на месте. Его вопрос бьет точно в цель.
— А как же так? — протягивает он с явной издевкой в голосе. — Невеста — и не знает, где находится её жених? Как-то это не по-семейному, Стейси.
Блядь.
Доминик, ты просто подонок.
Я чувствую, как Рахул Альбертович удивленно поднимает брови, переводя взгляд с меня на «нового совладельца». Тишина в кабинете становится просто оглушительной, а я стою и не знаю, как из этого выкручиваться. Доминик поймал меня на моей же лжи, и теперь он собирается медленно и с удовольствием меня уничтожать.
— Что? — Рахул Альбертович в полном недоумении переводит взгляд с меня на Доминика. — Как это жених? О чем вы?
— Ну, вот совсем недавно узнал, что Стейси и Лари собираются пожениться, — произносит Доминик. И в этот момент всё меняется. Словно по щелчку выключателя, вся его напускная доброжелательность исчезает. Улыбка остается на губах, но из глаз начинают сыпаться настоящие молнии. Он смотрит на меня в упор, и этот взгляд буквально прожигает насквозь.
— А... да... — я сглатываю ком в горле, но быстро беру себя в руки. Раз ты хочешь шоу, Доминик, ты его получишь. — Мы с Лари очень любим друг друга и... решили пожениться. Это было обдуманное решение.
Что ж, Доминик, раз ты решил припереть меня к стенке прямо здесь, будем играть по моим правилам.
— Он просто очень рано утром ушел из номера по делам, — продолжаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно естественнее, — поэтому я сейчас и не в курсе, где именно он находится.
Я кидаю на мужчину быстрый, мимолетный взгляд и внутренне торжествую. Я вижу, как у него под кожей начинают ходить желваки, а челюсть буквально ходит ходуном от ярости. Тебя это бесит, да? Не нравится, когда что-то, что ты считаешь своей собственностью, вдруг идет не по твоему плану и смеет огрызаться? Наслаждайся.
— Ладно... Стейси, так о чем именно вы хотели поговорить? — Рахул Альбертович возвращается к делу, потирая подбородок.
Точно. О чем я хотела поговорить? О том, чтобы этого высокомерного, заносчивого гостя вышвырнули отсюда с позором? Да, это был отличный план еще десять минут назад. Но теперь он совладелец отеля, и этот сценарий рассыпался в прах. Хотела бы я сказать всё как есть, но это будет равносильно самоубийству.
— Я... как раз про Лари хотела спросить, — быстро импровизирую я, стараясь не смотреть в сторону Доминика. — Потому что тоже немного переживаю, где он. Думала, он может быть у вас.
— Ох... ну, я думаю, он найдется. Наверное, просто завален работой, — Рахул успокаивающе машет рукой. — Но если увидите его, то обязательно передайте, что я его жду. У нас есть пара вопросов.
— Да-да, конечно. Извините, что отвлекла. Хорошего всем дня, — бросаю я и буквально вылетаю из кабинета как фурия.
Как только дверь за спиной закрывается, я прислоняюсь к стене и пытаюсь отдышаться. Сердце колотит в ребра так сильно, что больно дышать. Мне срочно, просто жизненно необходимо найти этого долбаного Лари, пока его не нашел Доминик.
Вчерашняя сцена до сих пор стоит перед глазами. Я не ожидала, что он меня ударит. Всё из-за того, что я отказала ему в сексе. Ему это, конечно же, не понравилось — ведь в его понимании я просто его игрушка, которая должна исполнять любые прихоти по первому слову. От этих мыслей становится тошно, а во рту появляется горький привкус.
Противно от ситуации, противно от него и, самое страшное, невыносимо противно самой от себя. Как я вообще позволила себе оказаться в этом дерьме?
Я иду по коридору, пытаясь унять дрожь в руках, как вдруг чья-то ладонь резко зажимает мне рот. Прежде чем я успеваю вскрикнуть или ударить, меня бесцеремонно затаскивают в какую-то темную подсобку среди швабр и ведер.
— Тихо! Это я, — слышу я приглушенный голос Ларри и только тогда выдыхаю. Напряжение немного отпускает, но сердце всё еще готово выпрыгнуть из груди.
Я резко убираю его руку от своего лица и разворачиваюсь к нему. В тесном помещении почти нет места, пахнет какой-то бытовой химией и пылью.
— Лари... господи, ты как раз тот, кто мне нужен. Мне нужно с тобой срочно поговорить. Пожалуйста, помоги мне, ситуация просто критическая, — шепчу я, глядя ему в глаза.
— Я так понимаю, эти конченные мафиози приехали за тобой? — он спрашивает это прямо, без лишних предисловий. Видно, что он тоже на взводе.
Я невольно морщусь от его слов. «Мафиози». Это звучит так просто и так страшно одновременно. Но внутри меня всё протестует. Нет, я не допущу, чтобы Доминик снова забрал меня в ту жизнь. Я слишком долго пыталась вырваться, чтобы сейчас просто сдаться и вернуться в его «золотую клетку», где я буду лишь красивой собственностью без права голоса.
— Да, это они, — быстро закивала я, стараясь унять дрожь. — Но они не заберут меня, если ты мне поможешь.
— Я не собираюсь тебе, блядь, помогать! — прошипел он, и я невольно отшатнулась.
Голос Лари был приглушенным, но в нем так и сквозила ярость, перемешанная с животным страхом.
— Меня один из них ищет по всему отелю, я уже знаю это от персонала! Он хочет меня прикончить, Стейси, и всё, блядь, из-за тебя! Ты притащила этот хвост за собой, и теперь из-за твоих проблем я под прицелом!
Он выглядел как затравленный зверь, готовый сорваться в любую секунду. Я видела, что он на грани того, чтобы просто сбежать и бросить меня одну разгребать этот хаос.
— Лари, послушай, он тебя не тронет, если мы друг другу поможем, — я заговорила быстрее, пытаясь ухватиться за этот призрачный шанс. — Пожалуйста, я прошу тебя. Если ты подтвердишь, что мы жених и невеста, он не сможет просто так тебя убрать на глазах у всех.
Конечно, в глубине души я была совсем не уверена в своих словах. Я знала Доминика слишком хорошо. Он не из тех, кого останавливают приличия или свидетели. Доминик убьет... он убьет любого
Воспоминания снова, как назло, ударяют в голову, перенося меня в тот кошмарный день, который я так отчаянно пыталась забыть.
____________
— Откройте! Пожалуйста, откройте! — я до боли в костях стучу по запертой двери, захлебываясь слезами и собственным криком. — Прошу... Доминик, не делай этого! Оставь его!
Но тишина в ответ становится приговором. Я чувствую, что он уже уехал. Машины скрылись за воротами, и я ничего не могу изменить. Мой единственный брат... человек, которого я скрывала от всех, боясь, что его прошлое затянет меня на дно. Теперь его кровь может оказаться на руках того, кому я верила и...любила.
Я ведь сама всё услышала. Случайно подслушала его разговор по телефону — сухие фразы, холодный тон, какой-то новый заказ. А когда Доминика не было в кабинете, я, поддавшись дурному предчувствию, пробралась туда. На столе лежало досье. Полное, подробное досье на моего старшего и единственного брата.
Я никогда никому о нем не говорила. Даже Лиана, моя самая близкая подруга, не знала о его существовании. Брат был слишком глубоко втянут в криминал, торговал оружием и, видимо, перешел дорогу кому-то очень влиятельному. Но когда я поняла, что киллером будет Доминик... Мой Доминик. Что он хладнокровно убьет моего родного человека... я просто впала в истерику.
Конечно, он обнаружил меня в кабинете. На секунду он просто застыл, глядя на заплаканную меня и папку в моих руках. А потом просто молча поднял меня с пола и, несмотря на мои крики и удары кулаками в грудь, отнес в комнату.
Я умоляла его, пыталась переубедить, обещала что угодно... но Доминик — убийца. Он профессионал. Он никогда бы не послушал меня, когда на кону стоит его репутация и приказ. Если ему сказали «убрать», он уберет. Даже если это уничтожит меня и причинит невыносимую боль.
____________
— Стейси! Ты вообще меня, блядь, слушаешь или где-то в облаках летаешь? — Лари ощутимо трясет меня за плечи, и я с трудом возвращаюсь в реальность.
— Да... — я прочистила горло, пытаясь окончательно прогнать остатки тех воспоминаний. — Так о чем ты говорил?
— Я спрашиваю, каким именно образом ты хочешь, чтобы я тебе помог? — Лари нервно поправил воротник, озираясь на дверь подсобки.
— Мы должны играть молодоженов. Нужно сделать так, чтобы все поверили, что мы безумно влюблены и вовсю готовимся к свадьбе. Это наш единственный шанс создать видимость нормальной жизни здесь.
— Ты всё-таки хочешь, чтобы он меня убил? — Лари почти перешел на визг, но вовремя спохватился и прикрыл рот рукой. — Стейси, ты не понимаешь, во что ввязываешься! Если он увидит меня рядом с тобой...
— Ларри, послушай меня! — я перебила его, хватая за лацканы пиджака. — Рахул Альбертович уже знает о нашей свадьбе. Я только что подтвердила это в кабинете, при Доминике. А это значит, что теперь наш босс будет на нашей стороне. Он ведь всегда невероятно лоялен к персоналу, ты же сам знаешь. Помнишь свадьбу нашего шеф-повара с его помощницей в прошлом году? Рахул тогда был в таком восторге, что вообще всю свадьбу организовал в отеле за свой счет, сделал им подарок. Если он будет думать, что мы — пара, он станет для нас живым щитом. Доминик не сможет тронуть тебя у всех на виду, пока ты под защитой руководства отеля.
— Он уже знает?.. — Лари нахмурился, в его глазах отразилась паника вперемешку с непониманием. — Как? Откуда? Что вообще, блядь, здесь происходит, Стейси?
— Да... это долго объяснять, но он знает. И теперь он будет за нами наблюдать, — я говорю быстро, почти захлебываясь словами. — Если мы всё сделаем правильно, Доминик ничего не сможет сделать. Я тебя очень прошу: не выдавай им, кто я на самом деле. Пожалуйста... Если нужно, приходи ко мне когда захочешь. Делай со мной всё, что хочешь, только не выдавай...
После моей фразы «делай что хочешь» страх в глазах Лари сменился чем-то другим. У него загорелись глаза тем самым опасным, животным огоньком, который я уже видела раньше. Он покровительственно усмехнулся и коротко кивнул, обдумывая моё предложение.
— Ладно, по рукам, я согласен, — протянул он, внезапно меняясь в голосе. — Но прямо сейчас мы идем в номер. Ты отработаешь свой долг немедленно.
— Прямо сейчас не получится, — я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Тебя ждет Рахул. Доминик сидит там и ждет, когда ты появишься.
— Значит, мы даже не будем терять время на поход в номер, — отрезал он.
В этой узкой, тесной каморке, где пахнет пылью и хлоркой, он грубо разворачивает меня к себе спиной. Я чувствую его тяжелое дыхание на своей шее. Одним резким, привычным движением он расстегивает мою юбку и стягивает её вниз вместе с бельем.
Я молчу. Закусываю губу до боли, чтобы не издать ни звука. Это — единственная цена, которую я должна заплатить, чтобы он согласился на всё и не пошел к Доминику с правдой. Мне всё равно, что он сейчас сделает. Главное — не дать Доминику понять, кто я есть на самом деле, не дать ему сломать мою легенду и забрать меня обратно. Потому что я просто не выдержу той боли, которую приносит нахождение рядом с этим человеком.
____________
Лари вышел из каморки первым, даже не оглянувшись, а я осталась одна, судорожно натягивая одежду. Да, Клэр, поздравляю — ты официально докатилась. Быстрый секс в пыльной подсобке ради того, чтобы тебя не выдали. Самое паршивое, что Лари абсолютно наплевать на меня: и в плане секса, и в человеческом плане. Ему было важно только кончить, а я для него — просто удобная игрушка, которая всегда под рукой.
Я быстро поправляю юбку и блузку, стараясь привести себя в порядок настолько, насколько это вообще возможно без зеркала. Лицо горит, руки подрагивают. Я вылетаю из каморки, мечтая только об одном — оказаться как можно дальше от этого места, но, конечно, я же Клэр, у меня всё не может пройти гладко.
На повороте я на полной скорости врезаюсь в кого-то. Удар получается сильным, я едва удерживаюсь на ногах.
— Ой, простите, я не заметила... — начинаю я, уже собираясь боком обойти препятствие и скрыться, но меня жестко перехватывают за предплечья.
И тут до меня долетает запах. Тяжелый, дорогой, до боли знакомый аромат его парфюма.
Вы что, серьезно смеетесь надо мной? Это какая-то злая шутка? В этом огромном отеле, в этот самый момент я влетаю прямо в него.
— Даю тебе три секунды, чтобы придумать очередную ложь и соврать, что тебя только что не трахнули в этой мать его каморке, — его голос звучит пугающе тихо, прямо над моим ухом.
Даже не глядя ему в лицо, я кожей чувствую эту волну ненависти. Она буквально вибрирует в воздухе, направленная на того мужчину, с которым я была там только что. Доминик всегда был собственником, и сейчас его буквально трясет от ярости, которую он пытается сдерживать.
Я немного отстраняюсь, пытаясь высвободить руку, и вдруг замечаю — блузка застегнута криво, на одну пуговицу мимо. Ткань натянулась, открывая вид на мою шею, и, судя по тому, куда прикован его взгляд, там красуется свежий засос. Лари никогда не был нежен, а сейчас он оставил на мне своеобразное клеймо. Доминик смотрит именно туда, и я вижу, как на его скулах ходят желваки, а пальцы на моей руке сжимаются еще сильнее, почти до боли.
— А почему бы мне вообще врать? — я резко вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза. Я чувствую, как страх внутри сменяется каким-то безумным, отчаянным азартом. — С каких это пор у невесты не может быть секса с её будущим мужем?
Доминик смотрит на меня так, будто хочет просверлить во мне дыру. И я слишком хорошо его знаю: по этому бешеному, потемневшему взгляду понятно, что прямо сейчас он хочет меня просто трахнуть. Да, Доминик, ты до изнеможения хочешь меня — здесь, сейчас, назло всем. Ты хочешь стереть чужие следы с моей кожи. Но я вижу это и мысленно усмехаюсь: у тебя ничего не выйдет.
Он наклоняется к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. Его голос превращается в опасный шип:
— Я, кажется, ясно выразился, что ты, блядь, не выйдешь замуж за того ублюдка. Но если мои слова до тебя не дошли, то я...
Его многообещающая угроза обрывается на полуслове. В коридоре раздается резкий, надрывный детский плач, а следом — звонкий крик:
— Мама! Мама!
Я вздрагиваю и оборачиваюсь. К нам, заливаясь слезами, бежит маленькая темноволосая девочка в нарядном платьице. В моей голове всё замирает. Я узнаю её. Это та самая малышка, которую я видела с Лианой.
Это её доченька.
Девочка кое-как добегает до меня, едва не спотыкаясь на ходу, и с силой вцепляется в мою юбку своими крохотными ручками. Она дрожит всем телом, и я, забыв обо всем на свете, аккуратно приседаю перед ней, чтобы рассмотреть. Малышка вся заплаканная, личико красное от слез, она явно чем-то сильно напугана.
Тут прямо надо мной раздается глубокий, обеспокоенный мужской голос, от которого у меня мороз по коже.
— Сиенна? — в этом голосе столько искренней тревоги, что я невольно вздрагиваю. — Ты как тут сама оказалась? Где папа? Где мама?
Доминик тоже приседает рядом. Даже в таком положении он оказывается значительно выше меня, нависая темной, мощной фигурой и полностью перекрывая пространство.
Девочка, услышав свое имя, резко убирает ручки с моей юбки и буквально вцепляется мне в шею, пряча лицо. Она плачет навзрыд, невнятно бубня что-то сквозь рыдания прямо мне в плечо. Я чувствую, как её маленькие пальчики судорожно сжимают ткань моей блузки.
— Тсс, тише, маленькая, всё хорошо, — я начинаю аккуратно поглаживать её по спине, пытаясь унять эту дрожь и успокоить её, прежде чем вообще что-то спрашивать.
— Сиенна? Посмотри на меня, — произносит Доминик, и я внутренне содрогаюсь.
Он верен себе. Даже обращаясь к маленькому, заплаканному ребенку, он не меняет свой тон — всё тот же грубый, приказной, не терпящий возражений. Словно он на допросе, а не перед напуганным малышом. Сиена в ответ на его голос только сильнее вжимается в меня, и я чувствую, как её крохотные плечики содрогаются от нового приступа всхлипов.
— Ты не видишь, что она напугана? — я не выдерживаю и выплескиваю всё скопившееся раздражение прямо ему в лицо. — Её нужно успокоить, а не пугать еще больше своими приказами!
Доминик замирает. Его взгляд, только что прикованный к девочке, медленно переводится на меня. На пару секунд в коридоре воцаряется такая тишина, что слышно только тяжелое дыхание Сиенны. А затем его губы кривятся в короткой, почти хищной усмешке. На мой немой, полный недоумения вопрос он отвечает с вкрадчивой издевкой:
— Мы, наконец-то, на «ты».
Я раздраженно закатываю глаза, не желая продолжать этот словесный поединок, и возвращаю всё внимание ребенку. Сиенна... Какое красивое и нежное имя.
— Сиенна?.. У тебя имя такое красивое. Давай познакомимся? — я стараюсь говорить максимально мягко. Где-то в глубине памяти всплыл совет из статьи по психологии: чтобы успокоить ребенка, нужно переключить его внимание на что-то простое и понятное.
Малышка медленно отстраняется от моего плеча и смотрит на меня своими огромными зелеными глазками. Чистыми, как изумруды, точь-в-точь как у Лианы. Мое сердце окончательно тает.
— Д...давай, — ее голосок дрожит, она говорит еще не совсем четко, но я все понимаю.
— Меня зовут Стейси. А сколько тебе годиков? — я легонько касаюсь ее ладошки. — Покажи мне вот так, на пальчиках.
Сиена на секунду задумывается, а потом старательно поднимает два пухлых пальчика.
— Ничего себе! Ты уже такая взрослая, — я притворно удивляюсь, и это срабатывает — в ее глазах вспыхивает интерес.
— А... т... тебе... сколько?.. — тихо спрашивает она. У нее такой нежный, по-детски доверчивый голосочек, что я на мгновение забываю, кто стоит у меня за спиной.
— А мне двадцать один, — с теплой улыбкой отвечаю я.
Сиенна в ответ тоже начинает робко улыбаться, и этот момент кажется почти идеальным... пока я не осознаю, что только что сделала.
Я замираю. Холодный пот прошибает спину. Сказала. Выпалила правду, даже не подумав. Медленно, с замиранием сердца, я поднимаю взгляд на Доминика.
Он не шевелится. Он замер в глубоком раздумье, и по тому, как потемнели его глаза, я понимаю — он уже начал сопоставлять факты. Стейси, которой 21. Стейси, которая так похожа на ту, кого он ищет. Дура, Клэр! Ты сама только что дала ему в руки самую важную деталь пазла.
Я слышу встревоженный женский голос, а следом за ним — строгий и громкий мужской тембр.
— Сиенна! Доченька! — вскрикивает Лиана, и в её голосе слышится неприкрытый ужас.
— Сиенна! Принцесса моя! — вторит ей Рикардо, чей зов буквально заполняет узкое пространство коридора.
Девочка мгновенно оборачивается на родные голоса и, забыв про свои страхи, бежит к родителям.
— Мама! Мама! Я... познакомилась со... со Стейси! — воодушевленно лепечет малышка, бросаясь в объятия Лианы. Та, не сдерживая слез, крепко прижимает её к себе, а Рикардо тут же присаживается рядом, закрывая их обоих своей мощной фигурой.
— Малышка, скажи, зачем ты убежала из номера? — Рикардо нежно поглаживает дочь по макушке, но в его тоне всё же проскальзывают строгие нотки.
— Мне скучно с той тетей! Она плохая! — Сиенна решительно отстраняется от матери и капризно топает ножкой, демонстрируя свой характер.
— Сиенна, нельзя так говорить. Мари — твоя няня, — мягко, но настойчиво поправляет её Лиана, постепенно приходя в себя после пережитого стресса.
— Я не хочу с ней быть! — девочка обиженно надувает губки и внезапно разворачивается в мою сторону. — Пусть Стейси будет моей няней! — она уверенно указывает на меня своим маленьким пальчиком.
Лиана и Рикардо тут же поднимают на меня ошарашенные взгляды, а затем переводят их на застывшего Доминика. Тот выдерживает паузу, словно смакуя момент, и спустя пару секунд усмехается. В его глазах вспыхивает недобрый огонек торжества.
— Конечно, бандитка, Стейси будет твоей няней, — говорит он, обращаясь к Сиенне. — Твой дядя Доминик теперь тут главный, и он отпускает Стейси с её прежней работы, чтобы она стала твоей няней. Хочешь?
— Да-да! — девочка радостно хлопает в ладошки и начинает прыгать от восторга, сияя так, будто ей подарили целый мир.
Лиана и Рикардо одновременно хмурятся. В воздухе буквально искрит напряжение. Они делают шаг к нам, и Лиана, не скрывая своей неприязни, чеканит каждое слово:
— Доминик, я, конечно, всё понимаю, но это не твоя дочь, и не тебе решать, кто будет её няней.
Её голос дрожит от едва сдерживаемого гнева. Рикардо, сохраняя холодное спокойствие, молча обнимает жену за талию, притягивая к себе, и уводит её чуть в сторону. Я вижу, как они негромко переговариваются пару минут. Лиана сначала выглядит возмущенной, но затем её лицо заливает румянец. Она что-то шепчет мужу на ухо и целует его в щеку, после чего они возвращаются к нам.
— Стейси... Вы приняты на работу, — произносит Рикардо, глядя на меня своим тяжелым, проницательным взглядом. — Я позже объясню вам все ваши обязанности, и мы обговорим оплату.
— Но я... — я пытаюсь возразить, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под контроля, но Доминик не дает мне вставить и слова.
Он собственническим жестом приобнимает меня за талию, притягивая к себе. Я замираю, ощущая его силу и наглую уверенность.
— Стейси обязательно зайдет к вам, я сам покажу ей ваш номер, — Доминик улыбается во все тридцать два зуба, демонстрируя Рикардо и Лиане маску идеального дружелюбия.
Они лишь кивают в ответ. Рикардо подхватывает радостную Сиенну на руки, и они вместе скрываются за поворотом коридора. Как только их шаги затихают, я резко отхожу в сторону, разрывая этот фальшивый контакт. Мне кажется, я буквально метаю взглядом молнии в этого чертовски самоуверенного человека.
— Я не собираюсь увольняться и устраиваться няней! — я яростно жестикулирую руками, пытаясь достучаться до его совести, которой, очевидно, не существует.
Доминик лишь ухмыляется, глядя на мою вспышку гнева с каким-то ленивым интересом.
— Малышка, ты уже уволена и уже устроена на новую работу. Нравится тебе это или нет, — он говорит это как о свершившемся факте, не оставляя мне пространства для маневра. — Занесешь мне документы сегодня вечером.
Прежде чем я успеваю высказать всё, что о нем думаю, он резко притягивает меня к себе и коротко, властно целует в макушку.
Затем он разворачивается и уходит, оставляя после себя шлейф парфюма и полностью разрушенные мои планы.
А я остаюсь стоять на месте и не в силах пошевелиться. В голове пульсирует только одна мысль.
Чертов Доминик.
Ну что ж, вот и четвёртая глава.
Я просто обожаю Клэр и Доминика — два упрямых, взрывных характера, которые вместе превращаются в настоящую бурю эмоций.
Буду очень рада, если вы поддержите эту главу звёздочками и комментариями. Для меня это огромная мотивация продолжать писать и развивать историю дальше. Обязательно делитесь своим мнением — мне важно читать ваши мысли и чувства после прочтения.
Обнимаю каждого 🖤