Скажи хоть что нибудь
Лиза держалась долго.
Слишком долго.
Она убеждала себя, что не имеет права. Что если он уехал — значит так нужно. Что он выбрал расстояние, а значит она должна принять это молча.
Но ночь всё стирала.
Когда город затихал, когда не было шума, людей, отвлекающих мыслей — оставалось только одно.
Он.
Телефон лежал рядом. Экран тёмный. Слишком тяжёлый.
Она брала его в руки. Клала обратно. Снова брала.
Не унижайся.
Он сам ушёл.
Если захочет — напишет.
Но с каждой минутой внутри всё сильнее сжималось.
Она не боялась быть отвергнутой.
Она боялась, что он «уже не там».
Что она говорит в пустоту.
...
Она позвонила поздно.
Так поздно, что это уже было почти утро.
Гудки тянулись бесконечно.
Один.
Второй.
Третий.
Она уже хотела сбросить, когда услышала щелчок.
— ...алло?
Голос был хриплый. Уставший. Реальный.
Лиза резко вдохнула.
— Гонхо... — её голос дрогнул сразу. — Пожалуйста... не сбрасывай.
Он молчал.
И это молчание было страшнее всего.
— Я знаю, что ты не обязан отвечать, — говорила она быстро, будто боялась, что её прервут. — Я знаю, что ты уехал, что ты хотел отдалиться, что я... что я всё испортила, но...
Голос сорвался.
— Просто скажи хоть что-нибудь, — прошептала она. — Хоть одно слово. Я... я не могу больше говорить в тишину.
На другом конце было слышно дыхание.
Тяжёлое. Неровное.
— Лиза... — наконец сказал он.
И от одного этого она почти сломалась.
— Я не прошу возвращаться, — сказала она, голос уже дрожал. — Я не прошу прощения. Я просто... я не выдерживаю, когда ты молчишь. Когда ты будто стёр меня.
Она замолчала на секунду, сглатывая.
— Мне плохо без тебя, — вырвалось у неё. — Я делаю вид, что всё нормально, но это ложь. Я снова просыпаюсь и думаю, зачем вообще вставать. И это пугает меня.
Тишина.
Потом — резкий выдох.
— Ты думаешь, мне легче? — голос Гонхо был низким, напряжённым. — Ты думаешь, я уехал, потому что забыл?
Она сжала телефон обеими руками.
— Тогда почему ты молчишь?..
Он не ответил сразу.
— Потому что если я отвечу, — сказал он наконец, — я сорвусь и приеду обратно. А я уехал, потому что рядом с тобой я перестаю быть собой. Я либо ревную, либо злюсь, либо хочу тебя защитить от всего мира. И в итоге делаю тебе больно.
Лиза закрыла глаза.
— Мне больно и без тебя, — прошептала она. — Только теперь некому это увидеть.
Её голос сорвался окончательно.
— Я не сильная, Гонхо. Я просто привыкла выживать. А ты... ты был единственным, кто оставался, даже когда я была ужасной.
Он резко вдохнул.
— Не говори так, — сказал он. — Ты не ужасная.
— Тогда почему ты ушёл?..
Этот вопрос повис между ними.
— Потому что я люблю тебя так, что это пугает, — сказал он тихо. — И я не умею любить аккуратно.
Лиза всхлипнула.
— Я не прошу аккуратно...
Она замолчала, пытаясь взять себя в руки.
— Я просто не хочу терять тебя вот так. В тишине. Если ты решил уйти — скажи. Я переживу. Но не делай вид, что меня не существует.
На том конце было слышно, как он встал, прошёлся по комнате.
— Ты существуешь, — сказал он глухо. — Слишком сильно.
...
Они молчали.
Но это уже была не пустота.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Я не обещаю, что вернусь. Я не обещаю, что смогу быть тем, кто тебе нужен.
— Я не прошу обещаний, — ответила она. — Я просто хочу, чтобы ты иногда отвечал.
Он усмехнулся с горечью.
— Ты опять просишь о минимуме.
— Потому что больше я не выдержу, — честно сказала она.
Он закрыл глаза.
— Я постараюсь, — сказал он наконец. — Я не исчезну совсем.
Это было не признание.
Не примирение.
Не счастливый конец.
Но для Лизы это было дыхание.
— Спасибо, — прошептала она.
— Лиза...
— Да?
— Если станет совсем плохо — звони. Даже если я снова буду молчать. Я всё равно буду слушать.
Слёзы текли уже свободно.
— Хорошо.
...
Когда звонок закончился, Лиза ещё долго держала телефон у уха.
А Гонхо стоял в другом городе, в другой комнате, и смотрел в тёмное окно, понимая:
Он уехал, чтобы спастись.
Но оставил часть себя там, где осталась она.
И теперь расстояние между ними
было не километрами,
а «страхом сделать шаг навстречу».