Одиночество
Дни Лизы были одинаковыми.
Настолько, что иногда она не могла вспомнить, какой сегодня день недели. Всё сливалось в одно длинное, серое полотно без начала и конца.
Утро.
Будильник.
Тишина, если повезёт.
Она вставала рано, всегда раньше остальных. Старалась не шуметь, не дышать слишком громко, не задеть ничего в коридоре. Дом спал тяжёлым, пьяным сном. Иногда кто-то что-то бормотал во сне, иногда раздавался резкий кашель. Лиза просто проходила мимо.
На улице её встречал холод.
Даже если был не мороз — холод всё равно был. Внутренний. Он жил в ней постоянно. Серое небо, влажный асфальт, редкие прохожие. Все куда-то спешили, все кому-то были нужны.
Кроме неё.
В университете Лиза была тенью.
Она приходила, садилась на своё место, открывала тетрадь. Писала аккуратно, ровно, будто старалась контролировать хотя бы это. Никто не спрашивал, как у неё дела. Никто не звал после пар.
Иногда она слышала смех за спиной. Чужие разговоры, чужие жизни. Они проходили мимо неё, не задевая, словно она была частью мебели.
И, возможно, так было проще.
...
После занятий она не задерживалась.
Пока кто-то шёл пить кофе, обсуждать экзамены или планы на выходные, Лиза шла работать. Маршрут был выучен до автоматизма. Она могла пройти его с закрытыми глазами.
Кафе.
Смена.
Лица, которые она забудет через час.
— Спасибо.
— Ваш заказ.
— Хорошего вечера.
Одинаковые слова. Одинаковые движения. Иногда она ловила своё отражение в стекле и не узнавала себя. Бледная. Уставшая. Слишком взрослая для своего возраста.
Дом снова встречал шумом.
Иногда её игнорировали. Иногда кричали. Иногда требовали деньги. Лиза молча доставала купюры и клала на стол. Она знала: если не дать — будет хуже.
Ночью она лежала на кровати, глядя в потолок. Мысли не отпускали, но и мечтать она давно перестала. Мечты требовали веры в будущее.
А у неё было только завтра.
Такой же, как сегодня.
...
Иногда ей казалось, что она исчезает.
Не сразу. Медленно. День за днём. Как будто мир стирал её, не замечая.
Она не писала никому. Не жаловалась. Не плакала. Просто жила. Потому что иначе нельзя.
И в этой тишине, в этих пустых днях, она даже не догадывалась, что совсем скоро её одиночество будет нарушено.
Но пока —
была только она.
И тишина.