Пролог
Деревья раскачивались на ветру. Скрипели. Тревожили ночную тишину стонами, неуловимыми для человеческого слуха.
Завывал в кронах ветер. Своим воем он почти заглушал надрывный плач новорождённого младенца, укутанного в колючий шерстяной платок.
Желана едва держалась на ногах, прижимая к себе свёрток в тщетной попытке успокоить только появившуюся на свет дочь. Из чрева её едва вышел послед, когда девушку заставили подняться, просунуть подол юбки между ног, чтобы меньше кровавого следа оставлять за собой на земле, и повели от тёткиной избы на опушке прямиком в лес.
— Нет времени, — строго произнес сухопарый старик Еремей, ладонью мягко, но настойчиво подталкивая её в спину. — Все уже ждут.
Сквозь бурелом пробираться и в одиночку было нелегко, а уж с младенцем на руках подавно был высок риск зацепиться ногами за торчащие корни и покатиться вниз по склону.
Слёзы обиды и страха больно щипали глаза, затуманивали зрение. Желана умоляла мать и тётку позволить ей показаться Драгмиру, когда она ещё была на сносях. Страстно желало влюблённое девичье сердце рассказать милому о том, что у них будет ребёнок, что пророчеству суждено сбыться, и что их любовь ключ к исцелению всех земель от реки Полуночи на севере и до вершин горы Къянчуты на юге.
Но ведьмы воспротивились. Не желали рисковать. Едва только Марья, тетка Желаны, учуяла искру новой жизни, как тут же на девушку наложили с десяток запечатывающих чар, чтобы никто, даже самый могущественный колдун, не смог узнать, что пророчество начало сбываться.
Теперь она гадала, где был её любимый. Думал ли он о ней. Подозревал ли, что не просто так исчезла из его жизни та, что мечтала прожить с ним долго и счастливо.
Путь сквозь лес был долгий. Изнуряющий. Сил двигаться почти не осталось. Желана несколько раз едва не свалилась на землю, чуть не выронив младенца. Еремей за это отчитал её, как в прежние времена, когда она плохо мыла избу или, из-за дум девичьих, забывала вовремя отправить гусей пастись, и даже замахнулся рукой для оплеухи, но вовремя опомнился. С тихим ворчанием он отобрал младенца и сам понес его вперёд, подгоняя Желану.
— Шевелись, — рявкнул он, скривив брезгливо тонкие губы.
Младенческий крик разносился по лесу, привлекая нежеланное внимание лесных духов. То ту, то там меж стволов мелькали тени. Светились в темноте голодные глаза.
— Ну разоралась, — сухо сказал Еремей, крепче прижимая к груди дитя. — Сразу видно, что волчья дочь.
Желана молчала, ковыляя следом. В горле неприятно саднило и подступала тошнота. Тонкие девичьи ноги всё чаще подкашивались от изнеможения, но лес не редел. И чем больше вглубь они продвигались, тем плотнее к друг другу росли деревья.
Но когда она вовсе уже была готова рухнуть наземь, вдалеке вдруг показались вспышки костра. Его пламя тянулось высоко вверх, освящая узкую поляну, на которой собрались все, кого она знала с рождения. И злая бабка Рина, постоянно ругавшая её за распутство, и встревоженные родители, и Светослава, жена Еремея, что обучала её колдовству больше остальных.
Марья первая заприметила их. Бросилась навстречу с широко распахнутыми глазами. Желана хотела протянуть руки, чтобы её забрали в крепкие объятия и утешили, но тётка на неё даже не взглянула, устремив взгляд к свёртку в руках Еремея.
— Девка? — спросила женщина, откидывая с лица младенца уголок платка.
— Девка, — подтвердил Еремей, но не позволил никому придаться мимолётной радости. — Всё готово?
Марья коротко кивнула и отвернула лицо, скрывая блеск непролитых слёз, застывших в уголках глаз. Её, уже немолодую, решили в круг не пускать, чтобы в лесу остался хоть кто-то, знающий о рождении младенца из старых сказаний.
Ведьмы шептали неразборчиво не то заклятия, не то молились всем известным богам. Среди них Желане больше всего стало вдруг больно видеть своих родителей. Сердце её сжалось, когда они взглянули на дочь с сочувствием, словно просили прощения за судьбу, что выпала на её долю. Глаза защипало с новой силой.
— Куда вы нас отправите? — встревоженно спросила девушка, забирая из рук старого колдуна свою дочь. — И как мы найдём дорогу назад?
Ей так ничего и не рассказали. Всё, что позволили узнать Желане, посчитав её слишком наивной и болтливой, умещалось в пару коротких фраз.
«Там безопасно. Там тебя и дитё твоё не найти ни волкам, ни чужакам!» — всё твердила беззубая старая ведьма Рина. Она тоже стояла в кругу.
Желана оглядела собравшихся, неуверенно шагнула ближе. На поляне было душно, но тело бил мелкий озноб. Если бы не помощь Еремея, то она, скорее всего, умерла бы в родах. Или сразу после.
Силы старого колдуна подпитывали её ослабевшее тело, помогали держаться почти твёрдо на ногах. И хоть её шатало, но Желана всё равно крепче обнимала неумолкающую ни на секунду дочь, которой ещё не дали имени. Она не успела осознать себя как мать, до конца не веря, что когда-нибудь настанет день, и на её руках окажется собственный первенец. Не верила, что собравшиеся, роднее которых у Желаны не было, видятся с ней в последний раз.
Только надежда ещё встретиться когда-нибудь с Драгмиром слабым лучиком согревало душу.
Ей так хотелось, чтобы он оказался вдруг здесь. Обнял её, взглянул на их дочь. Чтобы узнал правду...
— Пора, — неожиданно тихо произнёс Еремей и толкнул её в образовавшийся круг.
Ноги Желаны оказались в раскалённых углях костра, но колдовской огонь не обжигал кожу, не давал тепла.
Ведьмы взяли друг друга за руки, соединяя ладони, на каждой из которых уже был глубокий кровоточащий разрез. Обряд жертвоприношения начался.
Словно лесная песня полились слова заклинания. Загудел громче ветер, зашелестела листва, затрещали ветки. Мерзко запахло свежей кровью. Птицы беспокойно взметнулись в тёмное небо и по округе разнеслось карканье воронов, обеспокоенных свершающейся магией.
Тревожно стало в лесу. Даже мелкие пакостливые духи попрятались кто куда, не решаясь сунуться на поляну, где всё выше разгорался огонь. Его пламя уже доставало до груди, жадно лизало руки, тянулось выше, к плечам.
Младенец завопил с новой силой. Желана вдруг испугалась, что ребёнку может быть больно, но не решилась сделать шаг из костра.
Она подняла напуганный взгляд на окружающих её ведьм, надеясь, что хоть кто-то посмотрит в ответ, подарит мимолётное утешение. Но все они склонили головы вниз и всё бормотали заклинание, едва шевеля губами.
Только Марья, стоящая в стороне, смотрела на неё. Теперь всегда суровая тётка не скрывала слёзы. Она что-то прошептала губами и хоть Желана не могла услышать её в мешанине звуков, но она всё же поняла, что женщина просила беречь себя.
Огонь поднялся ещё выше, отгородил Желану от ведьм, от леса. Она больше не видела, как бормотали заклятие. Жар вдруг опалил лицо, стало трудно дышать. Девушка всхлипнула и взглянула на розовое личико дочери. Ей бы очень хотелось оставаться храброй, но страх неустанно следовал по пятам.
Стало вдруг тихо. Ни шума леса, ни огня, ни Желаны. Поляна опустела.
Марья завыла ещё громче и рухнула на колени, подползая к замертво упавшим родственникам. Она схватила за худые плечи мать, потрясла её в попытке привести в чувство, хоть и знала, что ничем уже не помочь.
Ритуал свершился. Пять ведьм отдали свои жизни. Желана и её дочь теперь в безопасности.