"Убей".
Воздух над границей владений Эдмунда казался сгустившимся ядом. Мы летели сквозь предутренний туман, и я чувствовала, как холод от чешуи Селестии просачивается через мою одежду, добираясь до самых костей. Это был не обычный холод. Это была аура тьмы, которая медленно, но верно отравляла всё живое в радиусе многих миль. Селестия подо мной была напряжена, её мышцы под моей ладонью подрагивали при каждом взмахе крыльев.
Ридок впереди, в своем драконьем обличье, был подобен раненому зверю. Он летел рывками, сбиваясь с курса, и я видела, как он сжимал когти, готовясь в любой момент обрушить на землю огонь. Он был в бешенстве - в таком слепом, разрушительном гневе, что я каждую минуту сжимала плечо Селестии, напоминая ей: «Держи его. Пожалуйста, держи его».
Я взяла обещание с Селестии - не дать ему совершить глупость. Но главное - я дала обещание себе. Держись, Лилит. Дыши. Не дай ненависти съесть тебя раньше, чем ты доберешься до него. Я всё ещё цеплялась за крохотную, почти призрачную надежду. Что, если это можно исправить? Что, если он - всё ещё тот Эдмунд, который просто запутался? Что, если я смогу достучаться до него, не прибегая к насилию? Мы должны были сберечь обоих. Лию - от него, его - от него самого.
Селестия издала низкий, утробный рык. Мы начали снижение. Ветер, до этого свистевший в ушах, превратился в настоящий шторм, когда мы на огромной скорости устремились вниз, к первым робким, холодным лучам солнца, едва пробивавшимся сквозь пелену облаков.
Когда земля приблизилась, я подготовилась. Селестия, ещё находясь в паре метров над землей, вспыхнула ярким, слепящим светом, трансформируясь в человека, и с глухим звуком приземлилась на ноги. Я спрыгнула следом, едва удержав равновесие на мягком, зыбком пепле, который покрывал здешнюю землю плотным слоем. Мой сапог провалился в серую пыль, подняв облако мелких частиц.
Ридок и Мия подоспели через мгновение. Ридок был в ярости - я видела это по тому, как он дышал. Тяжело, со свистом, словно меха кузнеца.
Перед нами раскинулись его владения. И они были пусты.
Ни стражи, ни теней, ни привычного шума жизни. Только голые скалы, обглоданные веками, и тишина. Такая глубокая и пустая, что у меня зазвенело в ушах. Мой желудок скрутило в тугой узел. Это было нехорошее чувство - предчувствие ловушки, от которого чесались ладони.
- И чего ждем? - голос Ридока прозвучал как удар хлыста. Он сделал шаг вперед, его сапоги хрустнули по пеплу. - Идемте!
Я подняла руку, перекрывая ему путь. Я прищурилась, вглядываясь в проход, который выглядел как рваная рана в пространстве.
- Ждем, - отрезала я. Мой голос звучал чужим. - Что-то не так. Мы не должны идти вслепую.
- Что? - Ридок повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах пульсирует бешеная энергия. - С тобой что-то не так, Лилит! Только не говори мне, что даже после всего этого, даже здесь, ты не убьешь его?!
Он начал приближаться ко мне, вторгаясь в моё пространство.
- Ридок, перестань! - крикнула Мия, подбегая к нам.
Ридок, который больше не принадлежал самому себе, резко развернулся к сестре. Его лицо исказилось. В его пальцах начали зарождаться искорки огня - яркие, оранжевые, яростные. Он замахнулся на неё. В этот момент мир словно замедлился. Я видела, как Мия отшатнулась, закрывая лицо руками.
- Ридок, нет! - я бросилась к ним, но Селестия оказалась быстрее.
Она влетела в него сбоку, сбивая с ног. Воздух взорвался холодом - поток ледяной воды, который она призвала, накрыл Ридока, превращая его гнев в шипящий пар. Он упал, захлебнувшись, его пламя погасло, оставив лишь запах мокрого пепла.
- Что за... - он вытирал лицо, пытаясь осознать, что произошло.
Я обменялась взглядом с Селестией. В её глазах была решимость.
- Лилит... Лия - и моя подруга тоже, - тихо сказала она, выпрямляясь. - Я дала обещание за Ридока, но я не обещала, что буду стоять в стороне, пока он уничтожает всё, что нам дорого.
Я замерла. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать.
- Надеюсь, что до худшего не дойдет, - сказала я, хотя внутри уже понимала, что худшее уже здесь.
В этот самый миг тени у прохода вздрогнули. Они не просто двинулись - они начали закручиваться в воронку. И из этой тьмы показались два силуэта.
Эдмунд.
Он шел, окутанный тенями, которые стелились по земле, как живые змеи. Но это был не он. Не мой Эдмунд. У него было его лицо, его осанка, но аура была совершенно иной. Это был монстр, который носил его обличье, как украденную одежду.
А рядом с ним...
Рядом, не касаясь земли, парила Лия. Тени обвивали её тело, как удавки, удерживая в вертикальном положении. Она была так измучена, что, казалось, её кости держатся только на этой магии. Моя Лия... Моя смелая, гордая подруга. Внутри меня закипела ярость, перемешанная с отчаянием, но я до боли закусила нижнюю губу, приказав себе не двигаться. Держись. Смотри на него. Не на них.
Эдмунд встал в десяти шагах от нас и улыбнулся. Эта улыбка... в ней было столько высокомерия, столько пустоты. Он смотрел только на меня, полностью игнорируя присутствие Ридока, Мии и Селестии.
- Ты пришла, - сказал он.
- Отпусти её, Эдмунд, - отчеканила я. Мой голос был ровным, несмотря на то, что внутри я кричала.
Он перевел взгляд на Лию. Она даже не посмотрела на него. Её глаза, полные какой-то отрешенной муки, блуждали по нам, пока не встретились с моими. В них не было мольбы о помощи. В них было что-то другое. Что-то, от чего у меня по спине пробежал мороз.
- Нет, - просто ответил он, пожав плечами, словно предлагал выбрать цвет платья, а не решать судьбу человека. - Но могу. Если ты сделаешь то, что я прошу. То, о чем все тебя просят.
Я сделала шаг вперед, мои кулаки сжались до боли.
- Для начала отпусти её, - сказала я, стараясь говорить мягче. - Давай поговорим наедине. Решим всё между нами. Не нужно в это впутывать близких. Не будь монстром.
Он прищурился.
- Но я и есть монстр, не так ли? - спросил он, и в этом вопросе было столько горечи, что я на секунду засомневалась.
- Нет, - ответила я, хотя сама уже не была в этом уверена.
Эдмунд вздохнул. На долю секунды его плечи опустились, и тени вокруг него чуть рассеялись. Внутри меня вспыхнула искра надежды - такая яркая, что я чуть не заплакала от радости. Сейчас он отпустит её. Сейчас он всё поймет.
Но вместо этого он резко поднял руку. Тени вокруг Лии вспыхнули угольно-черным, сжимаясь с такой силой, что я услышала, как трещит ткань её одежды и как она издала сдавленный, прерывистый вдох.
- Хочешь сказать что-нибудь напоследок, Лия? - прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова.
Моё сердце остановилось. Буквально. Оно перестало биться, превратившись в холодный камень. Я смотрела на Лию, а она смотрела на меня. В этот момент мир схлопнулся до размера её глаз. Она знала, что конец близок. Она видела, что я не смогу его убить. Она сделала свой выбор за меня.
Она посмотрела мне в глаза и сказала всего одно слово. Оно не было криком. Оно было приговором.
- Убей.
А потом - звук.
Мир, который до этого момента казался просто напряженным, в одно мгновение превратился в раскаленную, невыносимую пытку.
Когда прозвучал этот страшный, сухой хруст - звук, который навсегда отпечатался в моей памяти, как клеймо, - всё вокруг замерло. Тени, которые еще секунду назад казались живыми, вдруг опали, потеряв свою силу, и Лия рухнула на серый пепел. Она упала неестественно, как ломаная кукла, брошенная чьей-то жестокой рукой.
На секунду воцарилась тишина, настолько абсолютная, что я услышала стук собственного сердца, бьющегося в унисон с агонией этой пустоты. А потом эта тишина взорвалась.
Я услышала, как Ридок, мой верный, сильный Ридок, издал звук, похожий на скулеж раненого пса. Он резко отвернулся, вцепившись в свои волосы, и я видела, как его плечи мелко, судорожно затряслись. Он не мог смотреть. Он не хотел видеть её такой - недвижной, серой, потерянной.
А затем раздался крик. Это был не просто стон - это был разрывающий душу, пронзительный вопль, полный такой чистой, первобытной боли, что, казалось, даже небеса должны были дрогнуть. Селестия... или Мия? Я не знала, кто именно из них закричал, чье сердце не выдержало первым, но этот звук вонзился мне в мозг, как раскаленный кинжал. Это был крик самой Нарнии, прощающейся с одной из нас.
Эдмунд стоял в паре шагов. Его лицо было бледным, в глазах плясал тот самый пугающий, алый огонек, но в этот момент я смотрела не на него. Я смотрела на Лию. На тени, которые всё еще чуть заметно струились вокруг её неподвижного тела, как будто даже смерть не хотела отпускать её сразу.
Мои глаза начали застилать слезы. Они не катились по щекам, они просто жгли, превращая всё вокруг в размытое, кровавое пятно. Я видела, как Эдмунд что-то говорил - его губы двигались, он пытался оправдаться, возможно, снова бросал мне в лицо свои холодные, расчетливые доводы о «необходимости» и «великом благе», но я не слышала ни звука. Всё, что было во мне к нему - вся та привязанность, всё то, что я называла любовью, все общие воспоминания, - всё это рухнуло, как карточный домик в ураган.
Оно превратилось в пепел, такой же серый и мертвый, как тот, что был под моими ногами.
Я не побежала к ней. Я знала, что уже поздно. Лия ушла. И вместе с ней ушло то, что делало меня Лилит.
Я развернулась. Мир вокруг меня начал опасно покачиваться, словно палуба корабля во время шторма, но я заставила себя сделать шаг. Потом еще один. Я не смотрела на Эдмунда, хотя чувствовала его взгляд на своей спине - тяжелый, липкий, торжествующий.
В моей голове, пульсируя, как набат, зациклилось одно-единственное слово, которое она выдохнула перед самым концом. Оно эхом отдавалось в моих венах, в моих костях, в каждом вздохе.
Убей.
Убей.
Её голос - тихий, полный ненависти к своей судьбе - стал моей новой религией. Я пошла прочь, и с каждым моим шагом тьма в сердце становилась всё гуще, всё холоднее. Я не искала утешения. Я не искала справедливости.
Я искала способ стать той, кто положит конец этому кошмару.
УБЕЙ.
Я шла, и этот звук стал моим единственным проводником. Теперь я знала, что делать.