Orphan [h.s.] •russian•

12:34 утра - 1 Апреля 1994

Дождь с пугающей интенсивностью падал с неба; чистые, переливающиеся капли непростительно плескались в смутных улицах Лондона, Англии. Никто не выходил наружу, было слишком влажно и холодно, чтобы прогуляться поздней ночью. Пронзительные звуки грома ревели на фоне, вселяя страх в тех, кто осмелился выйти в столь суровую погоду. Единственный, кто был достаточно храб в этот момент - это девушка. Её темно-каштановые волосы прилипали к лицу, когда дождь касался их. Когда-то и она была красивой и безупречной, но свалившийся стресс на её голову создал кучу морщин на теле и хмурый взгляд на лице. Она не носила ничего, кроме узких джинс, свитера, дождевика и пару резиновых сапог. Это было все, что девушка могла себе позволить.

Треск с неба, словно хлыстом из какого-нибудь приключенческого кино, созданного громом испугал бедолагу так сильно, что та чуть не обронила одеяло, которое аккуратно держала в руках. Оправившись от страха, она упрямо покачала головой, не давая шторму победить себя. Она продолжала бежать сквозь мокрые улицы Лондона, пока щеки горели от холодного дождя, хотя они уже были сырыми от слез. Для девушки её возраста, она плакала слишком много. Это был недостаток, который, она надеялась, не перейдет маленькому ребенку, лежавшему на её руках, который был спрятан от всего мира под тонким одеялом, но она знала, что это горе в этот самый момент, возможно, пересечет нужную черту.

Даже в свете уличных фонарей, который освещали заброшенные дорожки, девушка с трудом могла разглядеть, где она находилась. Её зрение было ограничено из-за соленой жидкости, скатывающейся с глаз. Её пальцы, наверное, были единственной сухой частью тела. Они вцепились в грудь, прижимая к себе одеяло. Скорее, это была ложь. Там было гораздо большее, чем просто одеяло. Что-то было внутри него; это что-то было действительно важным.

Она заранее пробралась в детскую комнату своего ребенка, взяла его и, отнеся вниз, по покосившейся лестнице, вышла из дома без единного скрипа в полу и громких шагов. Это был знак для неё, чтобы взять с собой мальчика. Чтобы дверь не издала звуков, девушка придержала её, но она молчала, ведь дождь смазал достаточно петель, чтобы заставить замолчать её в этот момент. Это была идеальная ночь, чтобы совершить побег. Еси бы она приняла это решение в любой другой день, то была бы поймана. Сквозь гром и шторм лил дождь, создавая громкий всплеск от луж из-за машин, которые проезжали мимо.

Вскоре, девушка достигла главного входа в детдом. Приют, казалось, блестел от смеси дождя и света фонарей, цветом слоновой кости. Эти фонарные столбы были сломаны, поэтому вздымались вверх, сияя на поверхность здания. Это придавало героине уверенности, что делало это место идеальным. Её ребенок будет здесь в безопасности, она знала это.

Пробегая дальше по улице так быстро, как ноги позволяли ей, молодой парень крикнул ей вслед, его голос трясся и был отчаянным, побоявшись, что она сделала худший выбор для себя и своего двух-трехмесячного младенца. Когда он, наконец, разглядел её промокшее тело, парень бросился к ней, убирая назад каштановые кудри, в надежде рассмотреть её по-лучше.

- Энн...что ты делаешь? - он спросил, будучи встревоженным и огорченным.

- Даю ему лучший дом, - ответила та поспешно, не взглянув на парня, приковав взгляд к зданию впереди.

Как только она произнесла эти слова, в небе появилась молния и вдали грянул сквозь облака гром. В этот момент дождь ушел прочь, будто последний удар грома прозвучал таким образом, что Бог согласился с её выбором.

- Я думал мы договорились, что вместе могли дать ему дом лучше? - его взгляд колебался над ней, смущаясь резким изменением её мнения.

Она, по сути, была той, кто вытолкнул идею о сохранении ребенка. Когда они узнали о беременности, молодой человек просил сделать аборт, но её родители не позволили девушке сделать этого; они верили, что Бог осудит всю семью, и они не позволили спать ей с плохим парнем из школы. Тогда они решили отдать его на усыновление, но как только она увидела ребенка, который взглянул на неё и человека с каштановыми кудрями, она дала ему шанс. Однако, борясь со школой, родителями и комком слез, девушка не могла больше быть с ним.

- Я не могу ухаживать за ним так, как хочу, Дез. Посмотри на него, он идеальный. Он заслуживает настоящий дом, - Энн перевернула одеяло на себя, раскрывая вид на спящего ребенка. Его глаза были сомкнуты, что нормально, ведь сейчас время для глубокого сна. Губы были безупречно розовые, щеки порозовелые, цветом чистейшей розы, а крошечные локоны волос небрежно запутаны. Дез аккуратно обернул руки вокруг Энн, прижимая близко к себе. Он оперся подбородком о её, пропитанные шоколадным цветом, волос.

У Энн было столько вопросов о будущем малыше. Он будет высоким, как его отец? Будет бунтарем, как он? Энн не могла изменить тот факт, что её кровь и кровь Деза текла в жилах младенца.

- Пожалуйста, береги себя, Гарри, - Дез вздохнул и наклонился, чтобы слегка поцеловать малыша в лоб, будто опасаясь, если прикоснуться слишком сильно, то кожа Гарри проткнется и испортится навсегда.

Младенец зашевелился в объятиях Энн, пока не распахнул уставшие глаза. Смущаясь от незнакомого окружения и густой влаги в воздухе, он потянулся, как смог, прежде чем оглянуться большими и невинными нефритовыми глазами. Он будет жить в новом доме, хотя не знал про это. Ему было только два месяца, но он все равно любил своих родителей. Они ухаживали за ним, как могли, но, к сожалению, этого было недостаточно. Эти два подростка не могли ухаживать за ним и прекрасно знали, что с этим справится лучше семья в возрасте.

- Прощай, малыш, - Энн прошептала, когда её слезы собрались в зеленых глазах. - Позаботься о себе и будь счастлив, - она держала ребенка рядом, прежде чем подошла к крыльцу детского дома.

Порывшись в кармане, девушка достала ручку и клейкую записку. Энн настрочила несколько слов и поместила в руки Гарри. Он рассеяно схватил то, что его мать дала ему и начал рассматривать это, будто она отдала ему свое нежное сердце. Малыш держал записку и бережно хранил.

Энн быстро постучала в дверь, и в этот момент мир Гарри разрушился. После этого, Дез схватил руку Энн и вместе молодая пара сбежала отсюда. Гарри озадачено смотрел слезящимися глазами. Он тянул свои руки к родителям, пытаясь ухватиться за них, когда их ноги пинали воздух при беге. Записка приклеилась к его руке, пока он вертел ими в разные стороны, а пронзительный крик вырывался из его рта.

Двери открылись, когда молодая девушка со светлыми волосами и голубыми глазами высунула голову. Её светло-розовая ночнушка свисала с тела, потому что ткань была слишком скользкой, чтобы удерживаться на ней. Фарфоровый цвет кожи, сочетающийся с яркостью голубых глаз было достаточно для Гарри, чтобы сосредоточиться и успокоить свой громкий плач.

Она потянулась вниз и подняла младенца, взяв записку в руки. Гарри отвлек себя волосами блондинки, с которыми играл. Это, казалось, позабавило его в настоящее время, после травматического опыта, когда мать с отцом удирали вдоль улицы, моментально оставив воспоминания.

- Гарри Эдвард, - произнесла она слова, взирая вниз на ребенка. - Мы будем заботиться о тебе. Не волнуйся, маленький Гарри, - девушка улыбнулась и зашагала в детскую комнату. Он был единственным ребенок в этой зале. Обычно, люди звонили за месяц до того, как отдать ребенка.

Она осторожно положила его в кроватку и обернула новым, голубым одеялом. Но Гарри тут же заплакал. Ему было не комфортно, он искал знакомый запах, но спустя годы он не знал, что истерику, которую он закатил из-за одеялка, веселила бы его потом. Это единственное, что осталось у него от родителей.

- Ладно, малыш, ладно. Извини, - молодая девушка извинилась и поправила одеяло, поместив его рядом с головой. Ребенок схватил его и уткнулся носом, счастливо что-то шепча, что ткань заглушала и внюхиваясь в неё.

Смотрительница отошла и, вынув бумажку, принялась писать короткую информацию, которую имела из записки, прикрепленную к младенцу.

Имя: Гарри Эдвард
Дата поступления: 1 апреля 1994

Дата рождения: 1 февраля 1994

Дополнительная информация:

Она уставилась на последнее поле, чтобы заполнить его, но прикусила губу. Энн записала только две вещи в записке: имя и дата рождения. Без какой-либо другой информации о проблемах со здоровьем или затруднений, что может усложниться в будущем. Все было без подробной информации.

С этого момента девушка понимала, что этот мальчик будет загадкой, но она была неуверенна, будет ли это:

1) веселым решением;

или же

2) слишком много для её неопытных рук.

Худшая часть всего этого, она чувствовала, что это был второй вариант.