i.
Эльза;
— Эльза, на улице почти полдень.
Донёсся чрезмерно добрый голос моей бабушки, которая, судя по всему, сидела за столиком, сжимая в своих хрупких руках тёплую чашку мятного чая. Я, согласившись с ней, помотала головой из стороны в сторону, и подошла к одной из кофеварок, начиная делать новую порцию горячего душистого напитка. Выбросив старый фильтр, я моментально заменила его на один из новых, белого цвета. Достаточно скоро запах свежего и ароматного кофе наполнил здание.
Я, украдкой взглянув на часы, заметила, что она оказалась права. Была половина десятого. Десять минут до того, как придёт этот парень. Опаздывать не было в списке его привычек, он всегда появлялся в кофейне в двенадцать часов дня.
— Как ты думаешь, он придёт сегодня, ба? — Я, взяв обрамлённую узором тарелку, на которой находился черничный маффин, отнесла его бабушке, садясь напротив неё.
Папки с документами были разложены вокруг неё, а она лениво нажимала на кнопки калькулятора, подсчитывая необходимую ей сумму. Совсем недавно заточенный карандаш был заправлен за её ухо, а она, в свою очередь, наслаждалась таким сладостным моментом. Это был конец месяца, также известный как наименее любимое время моей бабушки. Необходимо было оплачивать налоги, набежавшие за тридцать дней, а деньги всегда были большой проблемой для нас.
— Он всегда делает это, дорогая. — Искренне ответила она, а её глаза ни на секунду не отстранялись от разбросанных по столику квитанций.
Я, нахмурившись, взяла в руки одну из больших исписанных папок, моментально просканировав первый лист, находящийся сверху. Моя бабушка никогда не позволяла мне помогать ей со счетами, но прочитав квитанцию, я сразу поняла, что у нас не было и половины того, что необходимо было заплатить
— Милая, почему бы тебе не пойти и проверить то, как готовятся круассаны? — Бабушка на мгновение посмотрела мне в глаза, прежде чем снова перевести взгляд на многочисленные бумаги.
— Нет проблем, ба.
Я взяла кусочек от оставшегося черничного маффина, и незамедлительно отправилась в часть кухни, на которой находились печи, чтобы выключить ту, в одной из которых были круассаны. Я, взявшись за ручку духовки, осторожно открыла печку. Круассаны были изготовлены по нашему семейному рецепту; моя мать передала мне его, прежде чем скончалась.
Ну, я, на самом деле, не знаю, мертва она или же нет. Она оставила нас около двенадцати лет назад, когда мне было семь лет, и сделала она это ради достижения своей мечты — стать художником. Она отправляла нам письма о том, как она отрадно пыталась найти вдохновение, колеся вокруг всего мира. У меня было не маленькое количество открыток отовсюду: Милан, Греция, Нью-Йорк.
Но однажды, так случилось, что письма перестали приходить. Она больше не звонила мне по ночам, чтобы спеть свою само-сочинённую колыбельную, и отпугнуть нескольких монстров, что при одной мысли о них заставляли моё тело дико дрожать.
Я удостоверилась и в том, что общение бабушки с мамой также прекратилось. И она, оставив дедушку, стала уделять большую часть своего времени мне, поддерживая физически и морально. Мои бабушка и дедушка вступили в брак довольно-таки рано, открыв небольшой бизнес, и называя его «марокко», так как моя бабушка, на самом деле, была влюблена в него. Безусловно, это не было лучшим названием для кофейни, но это делало их счастливыми, поэтому какого это волновало?
Они были словно два дурака, обезумевших друг другом, но никто не верил в них. Был это их брак, или Марокко. Люди только и клеветали о том, что они продержатся несколько месяцев, пока окончательно не разлюбят друг друга и не разведутся, но это не происходило.
Они верили в любовь и доверялись ей. Они не разводились через несколько месяцев или даже лет. Они продолжали любить друг друга до самого конца. Ни один из сказанного в их сторону аргумента не был способен разбить их, но сказки заканчиваются, и их закончилась третьей стадией рака лёгких.
Мой дедушка скончался два года назад, и с тех пор процветание кофейни Марокко заметно пошатнулось, затрагивая не только бабушку, но и в какой-то степени меня. Так продолжалось некоторое время, пока мы вновь не вернулись на прежнею дистанцию, и обретая равновесие. После нашей потери было очевидно, что и сама кофейня стала не столь посещаемой, как было прежде. Наши посетители замечали некие перемены и чёрную полосу, наступившую одновременно в нескольких жизнях, и сожалели нам, но исключительно словами, и ничем больше.
У нас, конечно же, было несколько постоянных клиентов, которые считались близкими друзьями нашей семьи, но и их ежедневных пожертвований не было достаточно. Не смотря на то, что моя бабушка никогда не говорила со мной об этом, я знала, что буквально всё было на грани, нам действительно оставался один шаг, чтобы умереть. Она никогда не беспокоила меня по этому поводу, может быть, из-за того, что мне исполнилось только девятнадцать лет и я не могу справиться с ситуациями наподобие той, что на то время происходила с нами.
Зато, по мнению бабушки, моя работа должна была состоять в том, чтобы печь круассаны по рецепту, унаследованному мною от мамы, и следить за моей сестрой. Как ни странно, но это и являлось именно тем, с чем я без каких-либо усилий могла управиться. Я готовила лучшие чёртовы круассаны во всём городе и работала, как могла, чтобы обеспечить нас с сестрой лучшей жизнью.
Но я мало знала о том, что определённый кудрявый парень будет играть большую роль в этом плане.