3
Я не знала каким силам обязана за свою нечеловеческую скорость, но была очень благодарна. И впервые меня посетили мысли о собственном происхождении. Я неслась сквозь лесные дебри, ветки хлестали по лицу, царапали кожу, но я думала о том, какая же тварь породила меня на свет. За что обрекла на страдания? Была ли моя мать человеком или это отец был человеком, а мать... кем была та женщина, бросившая меня у переправы холодной осенью в одной пелёнке?
Я изредка останавливалась, чтобы смочить горло и свериться с картой. Благодаря отцу, настоящему отцу, тому, кто меня вырастил, я неплохо ориентировалась на местности. Он был лесничим... И часто брал меня с собой. Научил узнавать стороны света, ориентироваться по солнцу, тени и мху на стволах деревьев. Я точно знала, какие ягоды можно есть, а какие лучше обходить стороной. Охотилась на куропаток и змей. Вряд ли умру с голода, если останусь жить здесь, но... в лесу я сильнее не стану.
Ближе к ночи похолодало. Силы были на исходе, но лес редел. Я была близко. Осталось пробежать всего ничего и выйду к пшеничным полям возле стен Родмира. Тогда я столкнулась с ним. С волком...
Он вышел на опушку. Вряд ли вожак. Скорее одиночка, такие тоже встречаются. Я замерла, вспоминая слова деда: «Встретишь зверя - бей. Бей силой...».
Волк смотрел на меня, не мигая. А потом опустил морду и повёл носом, принюхиваясь. Шерсть на загривке встала дыбом. Я не понравилась хищнику.
- Давай разойдёмся с миром? - произнесла, судорожно сглатывая и глядя зверю в глаза.
Он развернулся и побежал в противоположную от меня сторону. Я облегчённо выдохнула.
- Напугал... - пробормотала, потирая переносицу. Я не знала, попался ли мне такой благородный и понимающий хищник, или всё дело в моей дурной крови, но была рада, что всё обошлось именно так.
... моя сила могла не отозваться. Я вообще не знала, как ей пользоваться.
До ворот добралась глубокой ночью, когда уже круглая, зловещая луна выкатилась на небо, а изо рта вырывался пар. Холодно... очень холодно. Я продрогла насквозь, до самых косточек.
Стража косилась с опаской. Босая оборванка, в паутине и царапинах, вышедшая из леса не внушала доверия. Я понимала. Но тем не менее держалась, будто аристократка. Мама любила повторять, чтобы не случилось, Дженни, держись невозмутимо. Если упала лицом в грязь, то сделай вид, что она целебная...
Я протянула письмо. Стражник надломил печать и неторопливо, словно издеваясь, прочёл, явно наслаждаясь тем, что меня трясёт. А после нехотя отворил дверь в воротах.
- Господин Бернар Лойс живёт на окраине. Тебе через весь город идти, по сторонам оглядывайся. Ночь всё же... - произнёс насмешливо, запирая засов.
Благодарно кивнула и побрела искать нужный мне дом.
Всю дорогу я как ненормальная вздрагивала от каждого шороха. Вздрагивала и пряталась в тени деревьев, в проулках. Слух обострился. Если слышала отдалённые голоса, уходила в другую сторону, так путь вышел длиннее, зато безопаснее. Когда я наконец вышла к дому знакомого моего спасителя, меня нещадно бил озноб.
Поднялась на белокаменное крыльцо особняка, обхватила металлическое кольцо побелевшими от холода пальцами и постучала. Из глубины дома раздались достаточно лёгкие и уверенные шаги, а через секунду дверь приоткрылась.
Меня ослепило светом.
- Не могли бы вы убрать лампу? - попросила сипло, прикрываясь рукой.
- Кто вы и по какому вопросу явились в дом господина Лойса? - бесстрастно поинтересовался, судя по всему, дворецкий, опуская лампу.
Я проморгалась и задрала голову, чтобы смотреть мужчине в глаза, а не утыкаться взглядом в жабо. На меня смотрели холодно. Но мне показалось больше с презрением.
- Я по личному вопросу, - пробормотала, извлекая многострадальное письмо. - От господина Ноа Стоуна.
Дворецкий скептически выгнул бровь.
- От лорда Стоуна? - поинтересовался он насмешливо. - Милая барышня вы, верно, что-то спутали.
- Посмотрите на печать, сэр, и прочтите письмо, я не вру, - произнесла, стушевавшись.
- Печать можно подделать, как и письмо, - невозмутимо отозвался упрямый дворецкий. Я прекрасно понимала его скептицизм и недоверие, кто бы поверил оборванке? Но я безумно устала, замёрзла и хотела спать.
- Послушайте... - вымолвила утомлённо. - Лично вам я вообще не должна ничего доказывать. Позовите хозяина. А если выставите меня, готовы к последствиям своего поступка? Что если мои слова окажутся правдой? Что тогда?
Мужчина недовольно поджал бледные губы и захлопнул дверь перед моим лицом. Это было грубо, но после всего пережитого, я радовалась, что он не позвал констебля.
Минуты ожидания показались вечностью. Я привались к перилам, едва держась на ногах. Глаза слипались, даже несмотря на пронизывающий холод...
- Письмо, - раздался сухой, скрипучий голос над головой, заставив вздрогнуть.
На меня равнодушно смотрел мужчина, кутавшийся в чёрный, расшитый золотом халат. Его маленькое лицо было испещрено глубокими морщинами...
- Вот, милорд, прошу, - отозвалась хрипло, протягивая конверт дрожащей рукой.
Господин Лойс небрежно вскрыл его, надорвав, и развернул бумагу. Его серые глаза-бусины бегали по ровным строчкам, а выражение лица становилось всё более хмурым.
- Денег не дам, - отрезал жёстко. Убирая письмо обратно в конверт. - На порог тоже не пущу. Тут за углом есть постоялый двор, жди там. Через два дня мой поверенный найдёт тебя и передаст документы, Руби Джейн, - произнёс с издёвкой и скрылся в доме, заперев дверь.
- Ну ладно... - я пожала плечами и спустилась с крыльца.
Сунула руку в карман, достала три серебряника и подкинула на ладони. Надеюсь, этих денег хватит на несколько дней проживания. А если нет... предложу помощь в уборке, посуду мыть буду, если придётся. Всё равно, только бы не на улице спать...
Во дворе лаяла собака. Я осторожно приоткрыла калитку, замирая испуганным зверьком...
... лязгнула цепь. Пёс скалил зубы, угрожающе рыча.
Тяжко вздохнув, обошла его по кругу, не реагируя на отчаянные попытки кобеля дотянуться до меня и тяпнуть. Вбежала на крыльцо и постучала кулаком в дубовую толстую дверь. Дурная это затея шастать ночью по подозрительным местам, но выбора у меня всё равно не было.
- Кто такая? Зачем пожаловала? - в образовавшуюся щель просунулась голова в белом чепце.
- Место ищу на ночлег, госпожа, - произнесла я, протягивая деньги. - На три дня постоя. И воды бы тёплой, еды немного, даже самой скудной.
Хозяйка забрала серебряники и впустила меня. Взяла канделябр и, прикрывая рукой дрожащее пламя свечей, повела меня наверх.
- Сиди тихо, на завтрак и ужин спустишься сама, в комнату подавать не стану. За твои гроши обойдёшься без обеда... - под ногами женщины скрипели половицы.
- Я могу посуду мыть... - произнесла робко, ступая следом.
- Вот ещё, - хмыкнула она. - Есть у меня помощница, дочь моя умница. Зачем мне прохиндейка с улицы?
- Действительно... - буркнула устало и не забыла поблагодарить за ночлег и гостеприимство. Пустили и то ладно...
Следующие сутки я спала. Меня не волновал жёсткий ватный матрас и колючее шерстяное одеяло, не волновали скрипящие ставни от малейшего дуновения ветра и не пугал жуткий вой под дверью, появившийся из-за сквозняка. Я билась в лихорадке. То приходила в себя, то вновь проваливалась в забытьё.
Кажется, заходила хозяйка, проверить не померла ли я. Не померла. Она любезно оставила у кровати графин с водой и гранённый стакан, за что я искренне была ей благодарна. Жажда мучила страшная.
Очнулась, когда за окном тускло светило неласковое осеннее солнце. Болело всё. Каждая косточка. А слабость мучила такая, что я едва добрела до уборной. С трудом умылась, привела волосы в порядок и спустилась в зал. Если сейчас время обеда, то мне не повезло...
В дневном свете таверна не казалась такой пугающей. За дубовыми столами, на лавках расположились постояльцы. Где-то на кухне громыхала посуда, звякали ложки и вилки, в воздухе витал густой аромат жареного мяса.
... рот наполнился слюной, а желудок мгновенно свело спазмом.
- Маменька велела тебя накормить, - раздался сбоку робкий тонюсенький голосок.
Повернула голову и вздёрнула бровь. Внимательными голубыми глазами на меня смотрела девчушка лет пятнадцати. Светло-русые волосы были убраны в косы, на конопатом лице красовался чуть вздёрнутый аккуратный нос. Не такой поросячий, как у меня сейчас. Скорее, как пуговка. Да и сама девочка была ладная на вид, в миленьком голубом платье с белым передником. Наверное, это и есть дочь хозяйки.
- Спасибо, - сипло отозвалась я и прочистила горло. - Тебе помочь?
Малышка качнула головой.
- Ты за стол садись... вон там, в углу, а я всё принесу.
Девчонка оказалась проворной и шустрой. По пути в кухню успела принять несколько заказов, протёрла столы влажной тряпкой, принесла мужикам пиво в тяжёлых деревянных кружках...
Поставила передо мной тарелку наваристого супа, гуляш, корзинку хлеба, кружку кваса и, пожелав приятного аппетита, умчалась работать дальше. И правда, умница. Хозяйка не преувеличила...
Я ела не спеша. Тщательно пережёвывала и не реагировала на косые взгляды, направленные на меня. Надеюсь Бернар Лойс не обманет и его человек завтра принесёт документы. Я же решила после обеда немного пройтись, про работу поспрашивать. Выгляжу конечно не лучшим образом, но не могу же я остаться на улице и без средств к существованию. Срочно нужно было искать место с проживанием.
Девчушка вернулась, когда я закончила и складывала грязную посуду на поднос.
- На вот... - смущённо произнесла она, ставя на лавку мягкие кожаные сапожки. - Подойти должны...
Я застыла, не зная, как реагировать.
- Спасибо... - вымолвила тихо, осторожно беря обувь в руки. - Я заработаю, отдам.
- Они старые уже... потёртые, - словно оправдываясь, произнесла она и, схватив поднос, умчалась в кухню.
Я вернулась в комнату и померила сапоги. Пришлись впору, стопа у меня маленькая, к счастью...
Выходить на улицу в одной рубахе было опрометчиво и глупо, но делать нечего. Одежды не было, разве что в покрывало замотаться, но тогда я точно работу не найду. Кто вообще возьмёт сумасшедшую?..
В постоялый двор вернулась ближе к ночи. Весь город обошла и всё без толку. Кому уже опытные работники требовались, кому документы вот сейчас подавай, а кто-то просто не хотел связываться с сиротой. Вдруг, я воровка какая...
Я шла к лестнице, прибывая в задумчивости, поэтому не замечала ни грязной ругани, ни похотливых взглядов уже подвыпивших посетителей.
- Эй, замухрышка! - окликнула хозяйка.
Я опустила ногу на ступеньку и обернулась через плечо.
- Добрый вечер, госпожа, - поклонилась учтиво.
- Руки мой и спускайся. Сейчас моя Марьяшка освободится, ужин тебе подаст. На мясо только не рассчитывай. Кашу поешь.
- Спасибо, госпожа, - улыбнулась в ответ и стала подниматься наверх.
Не знаю, что сказалось: моя усталость или моя забывчивость, но я слышала. Тонкий слух обострился до такой степени, что я стала различать голоса и слова, доносившееся из других комнат. Не сразу обратила внимание, но, когда осознала, поражённо замерла.
«Пожалуйста... не надо... отпустите... не надо...» - этот тоненький жалобный голос я узнала сразу.
«Да не дёргайся ты... хуже только сделаешь...»
Меня передёрнуло. Челюсти плотно сжались, а из глубины нутра стремительно поднимался холод. Лютый. Обжигающий и в то же время... влажный. Влажный, как туман.
Когда я так же кричала и звала на помощь, никто не пришёл. Но разве я должна оставаться в стороне и делать вид, что ничего не слышала? Зачем мне тогда эта особенность, если я не буду ей пользоваться?
Я рванула к комнате, откуда доносился голос Марьяши...
* * *
Чонгук отправился по следам полукровки, сразу же после разговора с Сокджином, чтобы не терять время даром. Пока в академию не хлынули толпы восторженных «невест», будь они не ладны.
Жениться не хотелось. Ни по-настоящему, ни фиктивно. Чонгук не рассматривал себя в качестве примерного семьянина и, если честно, о браке за своё утомительно-вечное существование никогда не задумывался. Такова природа серафима. Даже покинув Крайний мир и потеряв крылья, Чонгук не утратил её. Не утратил своей природы, так и остался одиночкой. Сколько не притворяйся человеком, им никогда не станешь, если в твоих жилах течёт свет и огонь правосудия... Не было в душе той тяги искать пару ради продолжения рода, которая присуща людям.
И на авантюру с помолвкой Чонгук согласился лишь из-за Мрака, который медленно, но неизбежно захватывал мир. Драконорожденных не хватало. Только их сила, только тьма, доставшаяся от предков-драконов, могла противостоять тварям Мрака.
Мрак был разумен и хитёр. Новообращённые принимали форму человеческих страхов или наоборот, близких и дорогих людей, заманивая их тем самым в смертельную ловушку. Кого новообращённые кусали, сами становились такими. А кого Мрак касался, пятнал... становились управляемыми марионетками. Безвольными и пустыми. Мечеными.
Женщины лучше понимали природу меченых. Лучше мужчин-тьмагов вычисляли их среди нормальных. Чувствовали более тонко. Они нужны Сальтарини. Больше тьмагов-женщин этому миру, потому что неизвестно сколько простоит завеса, защищающая Сальтарини, и когда случится новый прорыв.
Если весть о том, что Чонгук якобы подбирает себе избранницу поможет привлечь одарённых девушек в академию, он был готов идти на такой риск...
Города Сальтарини, подобно звёздам в созвездии, соединяли портальные алтари. Пользовались ими в исключительных случаях и далеко не у всех было разрешение. У Чонгука было. Первым делом он отправился в Исшим - маленький городок на севере королевства. Перемещение заняло не больше десяти минут, что значительно упростило задачу.
Нет. В орден не пошёл. Привлёк бы ненужное внимание инквизиции своими расспросами. С какой стати первому тьмагу Королевства интересоваться какой-то девчонкой, обвиняемой в связях с нечистыми силами?
Пошёл по соседям супругов Ким. Заглянул в приходскую школу, в которой обучалась полукровка. И не был удивлён. О семье отзывались лестно. Девчонку хвалили. Умница и красавица. Помощница, опора и надежда родителей. Разлада в семье не было, и никто не верил в то, что Дженни Ким специально устроила пожар.
Чонгук побывал на пепелище... Остаточной энергией от него так и веяло. Захоти девчонка богу душу отдать, не смогла бы. Сила защищала. Чонгук чувствовал.
Водил руками над обугленными останками и буквально видел всё произошедшее сквозь закрытые веки. Умел считывать силой света. Он же серафим, в конце концов, ему и не такое подвластно. Да, люди считали проклятым, запятнанным светом, но даже это не останавливало романтичных натур от желания выйти за Чонгука замуж...
После долгого и тщательно изучения места трагедии, частично уцелевших вещей, сомнений не осталось. Поджог устроил кто-то другой. Возгорание произошло извне, в то время как девчонка находилась внутри дома. Чонгук смог отследить её перемещение в момент начала пожара. Она кинулась в спальню родителей, с которой собственно всё и началось. Дым затягивало в приоткрытое окно, и они задохнулись раньше, чем дом стал объят пламенем.
Полукровка могла сбежать раньше, но осталась. Пыталась вытащить родителей, но балки потолочного перекрытия рухнули, отрезая пути к спасению... Такое чувство, что очаги возгорания находились в разных местах...
Чонгук отправился в Управление порядка. Хотел запросить подробную информацию о случившемся и взять фотокарточку девчонки. Надо же понимать, кого конкретно искать. В доме уцелевших ни снимков, ни портретов не осталось. Да и признаться, мучило любопытство. Давно не приходилось иметь дел с демонами. Сокджин не в счёт. Он так себе демон. Пусть и Высший, а всё человек. Давно на троне сидит. С Мраком борется, завесу основал...
В Управлении рассказали презабавнейшую историю. Мол, девчонку задерживали накануне по обвинению за связи с нечестью, якобы, запрещённым колдовством баловалась, демонов вызывала. Родители её из ордена забрали под свою ответственность, до начала судебного заседания, а она неблагодарная...
Никто расследование не проводил. Для управленцев всё было предельно ясно и очевидно. Девка - демон и это она своих родителей на тот свет отправила. Ещё и фотокарточку из личного дела давать не хотели...
... в душе закипала необъяснимая злоба. На бестолковых стражей порядка, на лживых инквизиторов, на себя самого. Потому что где теперь искать беглянку совершенно непонятно и не найдёт ли её кто раньше. Это тревожило больше всего...
Здраво рассудив, Чонгук отправился в Родмир. Это ближайший город к Исшиму, стоило поспрашивать местных, может кто и видел девчонку. Не в лесу же она схоронилась...
С обеда и до самого вечера Чонгук шатался по улицам, показывая всем подряд фотопортрет беглянки, но никто её не видел. На всякий случай заглянул в местное Управление порядка, но и там о девчонке ничего не слышали. Никаких следов силы, никаких зацепок. Будто сгинула...
Чонгук устал и решив переждать ночь, отправился в постоялый двор, расположенный рядом с Управлением. Хозяйка приняла как дорогого гостя. Всё-таки слава Первого тьмага Королевства шагала далеко впереди Чонгука. Его знали даже в таком захолустье...
- Я вам, господин тьмаг, лучшую комнату выделю, - воодушевлённо заверила хозяйка, шагая впереди него. Зашла за стойку и протянула ключи. - Второй этаж, номер пятнадцать. Там все удобства есть, помыться сможете, воду горячую подам. Марьяшка моя вам ужин в покои подаст. Вы располагайтесь...
- Спасибо, - сдержанно произнёс Чонгук, забирая ключи.
Контингент внизу так себе, но судя по всему, хозяйка приличная. Держит постояльцев в узде. Может и кочергой приложить, видно, что женщина управляет всем твёрдой рукой. С такой не забалуешь...
Чонгук поднялся наверх, нашёл пятнадцатую комнату и отпер. Кровать с балдахином вогнала в уныние, но идти просить другую комнату не хотелось. Хотелось поесть и упасть лицом в подушку до рассвета. Слишком много сил за сегодня затрачено было. Нужно отдохнуть и восстановиться. Без использованиясвета.
Бросил колет на стул, расстегнул ворот рубашки и заглянул в купальню. Горячая вода, и правда, была. На полках имелись чистые полотенца, принадлежности для гостей и тапочки. Ополоснувшись, он закутался в махровый, синий халат и вышел.
У стола хлопотала девчонка. Юная совсем, смешливая. В голубом платье и переднике. Наверное, дочь хозяйки. Как там её? Марьяша, кажется...
- Гм... милая барышня, - протянул он насмешливо.
Девчонка вздрогнула всем телом и расплескала кипяток, ошпарив руку.
- Ай!.. - вскрикнула тихо, едва не выронив кофейник.
Чонгук цыкнул языком и широким шагом пересёк комнату.
- Ну что ты в самом деле? Призрака, что ли, увидела? Я же в халате, не голым вышел.
На глазах девчонки навернулись слёзы. Кисть покраснела и припухла, на тонкой коже мгновенно вздувался волдырь.
Чонгук призвал свет. Пальцы охватило голубоватым свечением. Девчонка испуганно дёрнулась, пытаясь вырваться.
- Пожалуйста... - взмолилась жалобно. Магии никогда в глаза не видела? - Не надо... прошу! Отпустите... не надо... - запричитала так, словно её убивать собираются.
Чонгук закатил глаза, крепко взяв девчонку за запястье.
- Не дёргайся ты. Хуже только сделаешь. Я быстро.
- Больно будет... - всхлипнула глупышка.
- Не будет, - отрезал Чонгук. - Даже понять ничего не успеешь.
- Будет... - канючила упрямица, продолжая лить слёзы.
- Т-с... - цыкнул, направляя свет на ожог. Голубые искры коснулись кожи, исцеляя, и тут...
... дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Чонгука окатило ледяной волной тьмы. А в следующее мгновение чей-то острый кулак врезался в нос.
- Проклятье! За что?! - воскликнул он изумлённо, хватаясь за лицо. Сквозь пальцы брызнула кровь...
- За что? - глухо процедила разъярённая бестия, хватая со стола металлический поднос. - Я тебе сейчас покажу «за что»!
Чонгук решительно не понимал. Что делать?! Защищаться? И кто знает, как бы вся эта ситуация обернулась, не влети в комнату хозяйка...