Не простая
Только потом, уже оказавшись у себя в пустой, холодной квартире, Константин смог наконец выдохнуть и попытаться осмыслить всё произошедшее за последние несколько часов. Он кое-как добрался до своей комнаты, с трудом стянул куртку, стараясь не тревожить забинтованное плечо, и тяжело опустился на старый, продавленный диван, стоявший у стены. Тишина собственного жилища оглушала после уютного полумрака Алисиной гостиной, а запах пыли и запустения резко контрастировал с ароматами травяного чая и свежеиспечённых сырников.
Он сидел, уставившись в одну точку на противоположной стене, и механически прокручивал в голове события минувшей ночи и утра. И вдруг, словно током ударило-он резко выпрямился, забыв на секунду о боли в ноге и плече, и уставился перед собой остановившимся взглядом. В голове всплыло, как Алиса, прощаясь с ним на лестничной клетке, назвала его не Константином и даже не Костей, а именно тем прозвищем, которое он носил в своих кругах уже много лет: "Иди уже, Кащей".
Но ведь он ей этого прозвища не говорил! Ни вчера, когда стоял на пороге её квартиры, истекая кровью, ни сегодня за завтраком, когда рассказывал о старых знакомых и долгах. Он представлялся ей, если вообще представлялся, только своим настоящим именем-Константин, и то она сама спросила его в первый же вечер, когда он вернулся из тюрьмы: "Вы Константин, да?". Откуда же тогда она узнала его погоняло, которое носил только среди "своих"? Кличка "Кащей" не значилась ни в каких документах, её не услышишь от случайных соседей, и уж тем более не вычитаешь в интернете.
Константин медленно откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза, чувствуя, как по спине пробегает холодок тревоги. Значит, не такая уж она простая, эта рыжеволосая медсестра из Питера, переехавшая в его подъезд после гибели брата. Значит, она знала, к кому идёт, или, по крайней мере, очень быстро выяснила, кто живёт напротив. И её рассказ про брата, про переезд, про тихую жизнь-возможно, лишь верхушка айсберга, за которой скрывается нечто гораздо более серьёзное и опасное, чем он мог предположить.
Он открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь собрать воедино все детали: её хладнокровие в ночь, когда его порезали, профессиональные навыки, явно выходящие за рамки обычной медсестры, и теперь это-знание прозвища. "Ну что ж, Алиса,- мысленно произнёс он, сжимая и разжимая кулак здоровой руки,- посмотрим, кто ты на самом деле. Играть в молчанку мы с тобой будем по моим правилам".
Константин, несмотря на ещё не зажившие раны, не прекратил следить за Алисой. Наоборот, теперь его наблюдение стало более целенаправленным и въедливым-он хотел знать, кто она на самом деле, и ждал, когда она допустит ошибку или проявит свою истинную сущность. Каждый день он находил время, чтобы хоть ненадолго занять позицию у окна своей квартиры или выйти во двор, делая вид, что курит или просто дышит воздухом. Он запоминал, когда она уходит и возвращается, с кем разговаривает, кто к ней приходит. Но пока всё выглядело более чем безобидно: работа в поликлинике, редкие походы в магазин, вечера у телевизора-обычная, скучная жизнь обычной женщины.