Глава 1
Я не знаю когда и отчего на меня обрушились ночные кошмары. В которых крики и боль стали неотъемлемой частью ночной жизни, влекомые сонным параличом. И проблема заключается в том, что я не предоставляю как избавится от всего этого.
Врач у которого я на учете, говорит что послеоперационные треволнения в порядке вещей у пациентов перенесших трансплантацию сердца и больший дефект оказывают медикаменты потому что они ослабляют иммунную систему. Мне придется потерпеть еще только год, потому что организм отторгает инородный орган. К тому времени, надеюсь, не будет кошмаров и параличей. Но и уже через пару месяцев я смогу посещать выборочные занятия в школе, исключающие спорт и предметы влекущие собой волнения.
С недавнего времени у меня появилась Санам, собака породы комбай. Папа привез ее мне в подарок когда был в Индии. Сказал, что она очень напомнила ему меня своей непоседливостью. Но я думаю что дело в цвете её шерстки, потому что как и мои волосы она светло русого цвета и отливает золотом на солнце.
Санам спит в моей комнате у изголовья кровати и к удивлению чувствует ауру моих снов. У нее даже стало получаться будить меня ото сна, и ее язык лижущий мне щеку снимает паралич как мановением волшебной палочки.
Иногда мне кажется, что лица во снах знакомы мне, но по утру я не могу ничего вспомнить. Это как шоковое состояние. Когда потрясенный чем-то человек забывает о причине потрясения. Такое явление очень меня беспокоит. Когда я рассказала об этом врачу на очередном обследовании, господин Бастьен открыл мне интересную вещь.
- Сердце человека в отличии от мозга не представляет собой нейронную сеть, но тоже в определенной степени служит ячейкой памяти. В которой откладываются самые дорогие воспоминания. Как, например, первый поцелуй, голос матери или даже вкус любимого супа.
Он также поведал мне историю из опыта его коллеги в области кардиохирургии из Литвы, которая, как мне показалась, очень схожа с моей ситуацией.
- У моего коллеги был нетипичный опыт с одним пациентом, которого после операции мучали сны с мальчиком на вид шести или семи лет. Сам пациент был не женат и детей естественно не имел, и знакомых таких детей не знал. К тому же после таких снов, по его словам, говорил ходил как в воду опущенный. В итоге оказалось, что у донора был сын. Как теперь живет реципиент с таким известием я не знаю. Но удивительно, что не имея никаких доступов к конфиденциальной информации донора он узнал о шестилетнем мальчике. Это один из немногих случаев, который послужил доказательством теории памяти сердца.
Такое знание сильно потрясло мое сознание и я с отчаянием засыпала чтобы понять сны, надеясь увидеть в них отголоски прошлой жизни. Где меня не ждало ничего, кроме неясных видений лиц и перекрестков улиц.