21
ПРОДА
(я тогда пыталась писать от автора, как думаете, лучше от первого лица?)
Я все еще занимался самотерзанием, стоя в деннике. что же сейчас случится с Максимом, возьмут штраф? Занесут в черные списки на Бруклинском ипподроме? Покалечат? Эти мысли не давали мне покоя, хоть в голове и крутилось "я молодец - я выиграл".
Я взглянул на коридор, бетонный пол которого был устелен солнечным светом, посмотрел на каждый бокс, половина лошадей уже разъехались по домам, в том числе и Рыжая. На душе было скудно, меня томил интерес к этой кобыле. Рина, на протяжение скачек, была загадкой для всех нас, кто это такая, позволяющая выигрывать скачки? Кто эта добрая дамочка, с невероятно накаченной грудью, великолепным профилем и идеальными глазами?
прекрасно зная, что ответа в моей пустозвонной головке мне не найти, я все еще продолжал шастать по углам мозгов, будто детективный сыщик, искавший иголку в стоге сена.
Утром солнце как никогда начало припекать, хорошо что моя туша покоилась в тени денника. Ни сегодня, ни вчера вечером я не видел Максима, не слышал его голоса, тяжелых шагов, не ловил взгляда. Он будто провалился сквозь землю. Возле моего бокса преданно сидел конюх, который то и дело заглядывал внутрь, будто ища что-то своими темными огромными глазами. А затем, невзначай садился обратно на свой продавленный стул и взгляд его неуловимо бег туда обратно, он чрезвычайно волновался о чем-то. И это подавленное волнение передавалось мне.
Ближе к полудню, сэр Мэтинсон (так звали конюха, это довольно странно, если учесть, что он конюх) решил вывести меня в леваду, дабы ножки мои пришли в порядок. После скачки мышцы беспощадно болели, ноги почти не сгибались в коленях, в общем - сущий ужас.
Конюх зашел в бокс, легким и неуклюжим движением руки накинул недоуздок с чем-то вроде цепочки, которую просунул в рот. Я пожевал холодное железо, почувствовал вкус мятной травы, яблок и почему-то безумно захотел пить. Медвежья походка сэра Мэтинсона меня умиляла, я не смотрел по сторонам, а сфокусировал взгляд на небрежных тапочках мужчины. Он шорхал ими по бетонному полу, затем, когда мы вышли с конюшни, стал вздымать землю, после - камни. Позже, он неряшливо пнул забор, я испуганно шарахнулся от громкого звука, приподнявшись на задних ногах и захрапел, заходя внутрь.
- Надеюсь, Максим не хотел надевать на тебя ногавки, у тебя же все в порядке с ногами? - Он искренне улыбнулся, не дождавшись ответа.
Отстегнув чембур, он взмахнул руками. Я, как истинный пугливый и игривый жеребец, ринулся в сторону, отбивая воздух задними ногами. Это весело, даже если учесть то, что мышцы болят.
Конюх не спешил покидать леваду, а стоял по середине, как дерево. Поспешу отметить, что рост его меня впечатлил, он длинный и широкий, как забор.
"Раз уж ты здесь стоишь, почему бы мне не поиграть с тобой?" - подумал я, наигранно скача галопом вокруг "дерева".
Нападая на человека с разных сторон, мне казалось, что он - мой член табуна, а я - вожак. Инстинкты тут же включились, в голове екнуло. "Почему он просто так стоит?! Он должен играть со мной!" - неожиданно пронеслось в сознание.
Бросившись на сэра Мэтинсона, я нетрезво задел его плечом, а затем отбил, но, слава Богу, попал в воздух. Конюх пошатнулся и развалился на земле. Я точно знал, что он сдается, но почему? Ведь игра только началась.
Наматывая круги, я вновь и вновь нападал на конюха, пока случайно не попал задними ногами по голове.