Иллюзия Никс

1 ноября 1981г.

Холодный ноябрьский ветер гулял по опустевшим улицам Годриковой Впадины, завывая в разбитых окнах того, что ещё утром было домом. Теперь это была гробница, укутанная тишиной, такой неестественной после недавнего взрыва магии.

Минерва Макгонагалл стояла на краю сада, не в силах сдвинуться с места. Её пальцы, привыкшие твёрдо сжимать палочку, бессильно дрожали. В глазах, обычно строгих и ясных, пылал ужас картины, что она только что наблюдала. Перед ней лежали тела Джеймса и Лили Поттер, учеников, коих она воспитала, коих она учила долгие годы.
Они даже не успели испугаться - только уверенность навсегда застыла на их лицах. А в детской, под обломками колыбели, ревел мальчик со шрамом-молнией на лбу.

Но это был не весь ужас. Не весь.

Словно сквозь густой туман, профессор заставила себя сделать шаг, другой. Её взгляд метнулся к второй, маленькой колыбели, стоявшей у стены. Она была пуста. Одеяльце с вышитыми звёздами скомкано и сброшено на пол. Плюшевый зайчик валялся в пыли.

– Альбус, – её голос был хриплым шёпотом, когда она наконец дозвалась по своему патронусу. – Альбус, он был здесь. Он убил их. Джеймс, Лили… Мальчик жив. Гарри жив. Но девочка… девочка исчезла. Никс… её нет.
Тишина в ответ была красноречивее любого крика. Спустя минуты молчания голос Дамблдора, обычно полный спокойной силы, прозвучал сдавленно и холодно, как меч, занесённый для удара.
– Ничего не трогайте, Минерва. Охраняйте Гарри. Я уже в пути. Исчезла… – в его голосе послышался тот самый страх, который он так редко позволял себе. – Это меняет всё.

Ветер сорвал с яблони последний пожухлый лист и понёс его над пепелищем.
Дом Поттеров погас. Но в эту ночь погасло не одно светило. Исчезла не просто девочка. Исчезла целая вселенная возможностей.
И где-то в кромешной тьме, укутанная в чужое одеяло, маленькая Никс Поттер молча смотрела на женщину с кудрявыми волосами, что злорадно смеясь несла её куда-то.

31 июля 1991г.

Первый луч солнца был наглым и золотым. Он прокрался сквозь щель в тяжёлых зелёных шторах и ударил мне прямо в глаза, по-праздничному, предвещая интересный день. Я не стала отводить взгляд. Пусть слепит.

Одиннадцать.

Слово отозвалось внутри тихим, чистым звоном. Магический рубеж. Сегодня дверь в моё будущее, наконец, откроется!

Хогвартс.

Я не вскочила с кровати и не закричала. Меня с детства учили сдержанности. Но уголки губ предательски потянулись вверх. Одну эту маленькую слабость я себе позволила. Сегодня можно.

Подойдя к зеркалу в резной раме, я встретила взгляд девочки с карими глазами и идеально гладкими, тёмными - почти чёрными - волосами. Безупречно. Ни единого намёка на рыжину, которую я так старательно вытравливала зельями с десяти лет. "Рыжий - цвет предателей и грязнокровок, дорогая", - говорила тётя Нарцисса, и я с ней соглашалась. Мои волосы должны были быть такими же тёмными, как моё наследие. Как у настоящей Блэк.

Спускаясь в столовую, я уже слышала голоса. Низкий, бархатный баритон дяди Люциуса и лёгкий, хрустальный смех тёти Нарциссы. Мой дом. Интересно, где Драко?
– А вот и наша именинница, – произнёс Люциус, откладывая «Пророк». Его серебряная трость у стола казалась скипетром. Его холодный, оценивающий взгляд смягчился на долю секунды. – Одиннадцать лет. Время летит с подобающей скоростью. Совсем недавно праздновали день рождения Драко.
– С днём рождения, моя дорогая, – Нарцисса встала и обняла меня. Запах дорогих духов и лаванды. Настоящий, тёплый запах… почти материнства. Я на миг прижалась к её плечу, вдыхая этот аромат безопасности. Совсем ненадолго. – Ты выглядишь ослепительно.
Завтрак прошёл тихо и чинно. Я ела маленькими кусочками, пряча лихорадочное нетерпение под маской безупречных манер. Рядом на столике лежали подарки, завёрнутые в чёрный и серебристый шёлк. Они так и манили меня своим видом, заставляя отвлекаться от еды.
– Открой, – наконец разрешил Люциус, когда я проглотила последнюю ложку овсянки.

Первый подарок - от Нарциссы. Драгоценный флакон для зелий из чёрного хрусталя. Пробка - изумрудный череп. «Для твоих первых великих экспериментов, дорогая». Я всегда любила зелья, я в этом хороша.
Второй - от Люциуса. Небольшая, но тяжёлая коробка. Внутри, на бархате, лежала серебряная ручка с тончайшей гравировкой в виде змей. «Соболиное перо внутри. Оно никогда не пачкает страницу и усиливает убедительность твоих писем». В его глазах мелькнуло нечто, что я поняла без слов. Это было оружие. Инструмент влияния. Я кивнула, сжимая ручку. Холодный металл быстро согрелся в моей ладони.
Третий подарок был от Драко. Он вручил мне маленькую коробочку, слегка ёрзая. Внутри - не безделушка, а до безумства практичный набор: редкие сушёные ингредиенты для зелий, которые трудно достать, и маленький бронзовый компас. «Чтобы не заблудилась, – пробормотал он. – Папа говорил, что эти гриффиндорские тупицы всегда носятся как угорелые».

Я встретилась с ним взглядом и кивнула. Не «спасибо», а именно кивок - знак того, что подарок оценён по достоинству. Он понял и облегчённо выдохнул.

И последнее, самое главное, лежало в длинной шкатулке из тёмного дерева. Я открыла её, и дыхание перехватило. На чёрном бархате лежала волшебная палочка. Вяз, сердечная жила дракона, тринадцать с половиной дюймов.
Я бережно взяла её в руки. Тепло. Мгновенный, живой отклик. Волна энергии пробежала от пальцев до самого локтя. Это было не просто палочка. Это было продолжение моей воли. Я подняла глаза и встретила понимающий взгляд Нарциссы. Палочку выбрала я с Нарциссой, но подарила мне её мама. Беллатриса. Из Азкабана. Это был знак. Напоминание: за мной наблюдают. Меня ждут. Я всё ещё подаю надежды.
– Теперь ты по-настоящему одна из нас, – тихо сказал Люциус. В его словах был не только намёк на магическую зрелость, но я пока не понимала, на что именно был этот намёк.

Косой переулок встретил нас привычным шумом, который, однако, расступался перед стройной фигурой Люциуса Малфоя. Я шла между ним и Драко, держа спину прямо, впитывая всё вокруг. Шёпот грозился со всех сторон, до меня едва доходили отрывки слов каких-то магов: "Дочь Беллатрисы...", но мне это нравилось. Я хочу быть похожей на маму.
«Флориш и Блоттс» - стопка учебников, пахнущих новой магией и старыми тайнами. «Мадам Малкин» - лёгкое, идеально сидящее чёрное одеяние. Я покрутилась перед зеркалом, ловя одобрительный кивок Нарциссы, которая присоединилась к нам позже.
Атмосфера была праздничной, пока мы не вышли к «Олливандеру» за палочкой для Драко. Там, у входа, столпилась кучка людей. Маглы. Семья какого-то первокурсника. И среди них - тощий, слишком большой для своего возраста мальчик в ужасно мешковатой одежде и совой в клетке. Его волосы были чёрными и непослушными, а из-под чёлки виднелся… странный шрам. Сердце на мгновенье ёкнуло. Похожий шрам был и у меня, на плече. Я его всегда тщательно прятала от лишних глаз.
Я почувствовала, как Драко замер рядом. Люциус издал едва слышное, презрительное фырканье.
– Смотри-ка, Драко, – проговорил он ледяным тоном, который я знала слишком хорошо. – Кажется, мы видим живое воплощение неудачи. Или, как его тут все называют, «знаменитость».
Мальчик обернулся. Его взгляд, растерянный и немного испуганный, скользнул по Люциусу, по Драко и… остановился на мне. На долю секунды наши взгляды встретились. Ярко-зелёные глаза глупой жертвы против моих карих глаз хищника, каковой мне причиталось быть. В его взгляде не было ничего, кроме глупого удивления.
И тут кто-то из толпы, вероятно, его отец, громко сказал:
– Не вертись, Гарри. Мистер Олливандер скоро освободится.

Гарри? Гарри Поттер.

Имя ударило меня, как плетью или круциатусом, хотя меня им не наказывали. Оно пронеслось в ушах, отозвавшись чем-то глубоко спрятанным и болезненным. В висках застучало. Острая боль, будто кто-то дотронулся до старой раны.
Я застыла, чувствовала на себе взгляд тёти Нарциссы и дяди Люциуса, словно они проверяли, как я себя поведу. А у меня внутри всё сжалось в тугой, холодный комок. Перед мысленным взором на миг промелькнуло: зелёный свет, крик, запах гари… и чувство абсолютной, всепоглощающей потери. Осколок. Галлюцинация. Меньше секунды.

«Слабость», - прошипел в голове голос, похожий на голос Беллатрисы. «Покажи презрение. Покажи, кто здесь сильнее».

Я медленно, с ледяным спокойствием, на которое потратила годы, отвела взгляд от мальчика. Подняла подбородок. На моё лицо легло выражение скучающего, почти физиологического отвращения - точная копия того, что я видела на лице Нарциссы при виде чего-то вульгарного.
– Какая жалкая фигура, – произнесла я тихо, но отчётливо, глядя на Драко. Мой голосок даже не дрогнул. Отец, ты видел это? – Неудивительно, что он пытается скрыться за славой, которую не заслужил. Пойдём, Драко. Воздух здесь испортился.
Я повернулась и пошла прочь, не оглядываясь, увлекая за собой ошарашенного брата. Каждый шаг отдавался в сердце глухим, тревожным стуком. Гарри Поттер. Мальчик-который-выжил. Символ поражения моего отца.

Но почему его глаза такие родные? Глупость. Сплошная глупость. Никс Блэк, веди себя подобающе, не опозорь отца и мать. Ты дочь Беллатрисы. Меня ждут. На меня возлагают надежды. А этот мальчик со шрамом… просто пыль на моих туфельках в великой истории.

Вечером, в своей комнате в Малфой-Мэнор, я разложила все новые вещи. Учебники, одеяние, котёл. Палочку. Я взяла её в руки ещё раз, чувствуя ответный трепет. За окном стемнело. Где-то там, в большом мире, был мальчик по имени Гарри Поттер, который тоже сегодня получил свою палочку.

Я погасила свечу лёгким движением.
В темноте мои карие глаза блестели,как у хищной птицы.
Почитай чистоту крови, будь сильной и умной, будь покорной своему отцу и будь опасной. Иначе ты не Никс Блэк.
– До встречи в Хогвартсе, Поттер, – прошептала я в тишину. – Посмотрим, как долго продлится твоя жалкая слава.

И где-то очень глубоко, за семью печатями, эхом отозвалось другое слово. Тихое. Потерянное.

«Брат.»

Но я его уже не слышала.