ПРОЛОГ
Тишина меня словно оглушила. Не как после крика, а после щелчка - того самого, когда последний пазл падает на место, и картина, от которой мутит, обретает чёткие, отвратные формы.
Поттер мой брат.
Слова Сириуса Блэка не звучали в ушах. Они были почти выжжены на внутренней стороне моего черепа кислотной правдой. Я не стояла, не падала. Я подобна вулкану, который только что потух. Но прах ещё не осел. Он висел в воздухе, и им было тяжело дышать, он заставлял задыхаться каждого, кто был рядом.
Мои пальцы не сжали спинку кресла. Они впились в неё. Чувствовался хруст - и дерева, и чего-то внутри меня. Старой, детской веры. «Отец». Лорд. Волан-де-Морт.
В голове пронеслось то, чему учила мама, точнее уже, Беллатриса: «Боль - это слабость. Ярость - топливо. А предательство нужно сжигать, не давая ему даже тлеть».
Я всегда считала её безумной. Теперь понимала - она была просто честной в этом своём безумии. Её безумие было её правдой. Моя же правда оказалась сшита из чужих лживых ниток.
Нарцисса… «тётя». Люциус… «дядя». Драко, который назвал её «тётей» в порыве детской ревности и с тех пор сам не мог забыть эту шутку. Они дали мне дом. И цепь к ногам. Самую прочную - цепь ложной любви.
И Волан-де-Морт. Он не подарил мне имя. Он присвоил меня. Как артефакт, как редкий ингредиент для зелья. Живой амулет против собственной судьбы. Я смотрела на свой портрет в своём медальоне - подарке «от матери» - и впервые видела не величие, а пустоту. Ту самую, в которую он затянул и меня.
Ненависть пришла не волной. Она выкристаллизовалась мгновенно, как лёд на морозе. Острая, прозрачная, без единого пузырька эмоции. Она заполнила всё - от кончиков пальцев до последней мысли.
Я повернулась к зеркалу. Не для поиска сходства с Лили Поттер. Его не было. У неё - глупые зелёные глазки жертвы, как у Поттера. У меня - карие глаза хищника, лисы. Глаза, которые видели слишком много, чтобы верить в сказки. Глаза, в которых уже отражалось нечто от ледяного блеска Беллатрисы. Не её безумие, нет. Её безжалостную решимость. Разница в том, что её решимость была слепа, а моя теперь обрела идеальную, чёткую цель.
В зеркале смотрела на меня Никс Блэк. Безупречная. Холодная. Опасная. Маска приросла к коже так, что стала второй. И теперь это было моим главным козырем.
Мысль скользнула дальше, к тем, кто был сложнее, чем Драко. К тем, кого нельзя было просто вычеркнуть как «семью». Они были отдельными пешками, игроками на доске, чьи ходы теперь нужно было пересчитывать заново. И чьё присутствие в моей жизни всегда ощущалось иначе - как вызов, а не как обязанность.
Блейз Забини. Ходячий пример безупречного цинизма. Наши пути пересекались с детства на светских раутах и мы быстро нашли общий язык - язык взаимной выгоды. Он видел во мне идеальный актив: связи Блэков, благосклонность Лорда, острый ум. Я видела в нём полезного союзника: умного, амбициозного, лишённого сантиментов. Между нами существовало негласное понимание: мы - лучшие в своём поколении, и коалиция между нами была бы логичным ходом в большой игре. Это было холодно, расчётливо и… исключительно. В его мире, где каждый - пешка, он выделил меня как равного. Возможно, единственного. Он аккуратно, без глупостей, наводил меня на мысль о союзе. Я так же аккуратно её рассматривала. Его мир был понятен - мир статуса, власти и холодного расчёта. Мир, который сейчас раскололся для меня пополам. Теперь «коалиция» с ним выглядела не как шаг к власти, а как добровольное заточение в той самой клетке, которую теперь я хочу уничтожить. Шанс мести, шанс получения большей силы.
И Теодор Нотт. Совершенно иной тип угрозы. Где Блейз говорил о выгоде, Теодор молча наблюдал. Его пронзительный взгляд всегда казался мне неудобным. Он был единственным, кто не смотрел на меня как на «Блэк» или «наследницу». Он смотрел, как на уравнение, которое нужно решить. Мы редко говорили открыто, но каждый наш редкий диалог напоминал фехтовальный поединок - тычок колким вопросом, парирование уклончивым ответом. И после этих словесных дуэлей в воздухе ещё долго висело странное, заряженное молчание, будто мы обменялись чем-то более личным, чем просто фразами. Он был гением, которого интересовала не победа в игре, а её правила. Возможно, он один подозревал то, чего не подозревала порой даже я, либо просто забыла об этом, что под маской скрывается нечто другое. И это делало его самым непредсказуемым фактором. С ним нельзя было договориться как с Блейзом. Его можно было только переиграть, и от этого вызова кровь бежала быстрее, чем перед любой схваткой.
Эти два парня. Два инструмента, к которым я привыкла. Блейз - как моя волшебная палочка, которая удобно лежит в руке. Теодор - как сложная тема по рунам, которая бросает вызов. И оба - единственные мужчины моего круга, с которыми у меня не было простых, предсказуемых отношений. Ни семейных, как с Драко. Ни служебных, как с другими Пожирателями. Ни ненавистных, вражеских, как с Поттером и его дружками. Что-то в динамике с каждым из них всегда было… иным. Личным, даже в своей холодности. И теперь они были частью системы, которую я вознамерилась разобрать. Мои отношения с ними стали вопросом тактики. И новым, острым вопросом: смогут ли эти «иные» связи, эти единственные в своём роде нити, выдержать тяжесть моей новой лжи? Или они станут первыми, что я перережу?
Дверь приоткрылась снова, настойчивее.
– Никс, чёрт возьми, ответь! – голос Драко был сдавленным от тревоги. Не нытьём, а настоящим страхом за меня. Единственный, кто в этой бутафорской семье волновался не о репутации, не о планах, а потому что я пропала на полчаса. Мой названый брат. Единственный, кто по-детски называл Нарциссу «тётей» в моём присутствии, сначала из-за ревности, потом, чтобы я не чувствовала себя чужой. Кого я вытаскивала из передряг, а он - вытаскивал меня из приступов чёрной тоски, которую тщательно скрывала ото всех. Мы были друг для друга якорями в этом безумном доме. И сейчас, глядя на его бледное, испуганное лицо в щель двери, я впервые за этот вечер почувствовала не ярость, а острую, режущую боль. Предать его будет сложнее всего.
Я медленно обернулась, позволив маске Никс Блэк на мгновение дрогнуть - лишь настолько, чтобы он увидел не безумие, а усталость.
– Всё в порядке, Драко, – мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. Старое, привычное «успокойся». – Просто дай мне минуту.
Он кивнул, неловко, и притворил дверь. Он поверил. Потому что всегда верил мне, а не той роли, которую я играла для других.
И в этом была его ошибка. И моя слабость. Потому что «минута» уже закончилась. Началось что-то новое. И игра, в которую я теперь вступала, не оставляла места для якорей.