Право Истине

Наш дом не был большим, как в типичных американских фильмах.
Но сказать, что он был маленьким, тоже нельзя.
Две спальни, гостиная, ванная, гардероб, кухня и коридор.
Дом, наполненный тихими шагами и тёплой нежностью. Уютом, беспокойством за других, религией и богобоязненностью.

У входа тянулась небольшая тропинка, по обе стороны которой росли кусты лаванды и белых роз. Их аромат разносился по всему двору, откликаясь внутри чем-то нежным и спокойным.
Сначала я задавалась вопросом:
почему именно эти цветы?
И лишь со временем нашла ответ. Он крылся в людях, живущих в этом доме. Именно таким ароматом были наполнены и они - тихой нежностью и спокойствием.

В доме проживали: я, тётя Зухра, дядя Малик и их дочь - Зейнеп.

Тётя Зухра-душа семьи,семейный очаг.Человек который хранит в себе самое чистое и светлое.Как лучик солнца,который радует в пасмурные дни.

Дядя Малик - человек немногословный. Если от тёти Зухры исходило что-то нежное и мягкое, то от него - совсем иное: строгость.
Но строгость эта была не ради нашего идеального поведения, а ради нашей безопасности. Чтобы в рассвете лет мы не натворили ошибок.
Свою заботу он показывал не словами, а поступками. И его глаза всегда светились при виде нас(правда,он еще не знает,что я это замечаю)

Зейнеп была полной противоположностью своих родителей. В ней не было той нежности и сдержанности, что были присущи взрослым.
Она ощущалась иначе - как весенний ветер: шумный, живой и вечно попадающий в неприятности.
Но как же мы бываем рады этому ветру в жаркий солнечный день. Именно он приносит с собой улыбки и приятную свежесть.
Наверно,поэтому наш дом не казался тихим и пустым.

Каждый из них нёс свою атмосферу,и она была у всех необыкновенной.Несмотря на это к каждому у меня был разный стиль общения,начиная уважением,заканчивая смехом на весь дом.Но каждый из нас относился к другому с искренним трепетом и добротой.
Иногда я наблюдала за ними со стороны. За тем, как тётя Зухра поправляла платок Зейнеп перед выходом. Как дядя Малик незаметно откладывал для нас самые вкусные кусочки. За их привычными разговорами, шутками и маленькими семейными традициями.

И в такие моменты в груди появлялось странное чувство..
Будто я чужая..

Несмотря на то, что каждый уделял мне своё внимание, связь между ними нельзя было заменить ничем.
Их улыбки.
Их поддержку.
Их взаимосплочённость.
Они переживали вместе. Смеялись вместе. Поддерживали друг друга.
Вместе..
Как семья..
Которую мне так не хватает..
Мысли неприятно сжались внутри, и я поймала себя на том, что слишком долго стою, уставившись в пустоту.
Тишину дома внезапно разорвал резкий грохот, за которым последовал звон бьющегося стекла.
Я вздрогнула и резко обернулась на шум,который исходил из кухни.
Я тут же сорвалась с места и побежала к лестнице.
Бегущими шагами спустилась на кухню.
Оказалось,это Зейнеп,которая расстеряно смотрела на осколки тарелки у своих ног. На её лице не было ни капли испуга - лишь лёгкое смущение, которое она, кажется, и не собиралась скрывать.

- Зейнеп, всё нормально? Ты не поранилась? Давай я помогу убрать, - мимолётом спросила я.
- Да ты что, это всего лишь тарелка, не беспокойся.- улыбнулась она.
И кажется своей улыбкой она осветила этот день.
Удивительно,что человек остаётся таким добрым и улыбчивым не смотря на ситуацию.Какая бы она не была,Зейнеп всё принимала с улыбкой и пониманием что всё по воле Всевышнего.

Я медленно кивнула.
- Тогда я поставлю чайник, - тихо ответила я, больше сама себе, чем ей.
-Да,как раз успеем пока мама с папой не придут.-ответила Зейнеп.
Рука с чайником замерла в воздухе над плитой.
Мама с папой... Эти слова вдруг отозвались внутри чем-то болезненно тёплым.
Сколько нежности прозвучало в голосе Зейнеп.
Столько любви.
Как же и мне хотелось, чтобы и они были рядом со мной - завтракали со мной, разговаривали, шутили.
Интересно,если бы я произносила эти слова, было ли в моём голосе столько света и любви.
Не знаю...

Я давно перестала искать ответы на вопросы, которые хранились во мне.
Каждый из них будто делал мою историю ещё запутаннее, так что иногда развязать её почти невозможно.
А иногда ответы и вовсе душили, потому что не каждый оказывался дружелюбным.
_

---

На завтрак тётя приготовила лагман - густой, горячий, с тонкими полосками лапши, которые тянулись за вилкой, с мягким мясом, легко распадающимся на кусочки.
Бульон переливался в тарелке, смешивая запахи специй, чеснока и свежей зелени.
Кухня наполнилась тёплым ароматом - таким, от которого внутри становится чуть спокойнее.

За столом каждый будто думал о своём.
Сегодня было непривычно тихо.
Обычно обсуждаем работу, планы, увлечения, но сегодня каждый словно берёг тишину другого.

Будто услышав мои мысли, тётя прервала молчание:
- Мафдия, дочка, когда тебе на работу?
Взгляд медленно устремился на неё.
Работа...
А на минуту я и забыла о ней.
Но найдётся человек который напомнит тебе об этом.

Трудно работать в месте, где большинство людей смотрят на тебя искоса из-за головного убора.
Но я не шла к этому несколько лет, чтобы уйти из-за чужих стереотипов.
Их взгляды.
Их предубеждения. Их чужие представления о том, кем я должна быть.
Я разрушаю их - тихо, с гордостью, с «Бисмиллях».
Каждый выход на работу - маленький шаг против чьих-то ожиданий.
Не громкий.
Не показной.
Просто мой.
Я давно перестала ждать понимания.
Мне достаточно того, что сама знаю, зачем встаю каждое утро.
Моя работа - не про одобрение.
Она про ответственность.
Про людей.
Про выбор - не свернуть,
даже когда вокруг чужие взгляды.
-Завтра,ИншаАллах1 выйду на работу-ответила я тёте.