Право Истине

Я резко сажусь на кровать.
Грудь сдавливает так, будто кто-то медленно выкачивает из меня воздух.
Подушка мокрая от слёз.
Пальцы дрожат.
И первое, что я делаю - ищу ладонью другую ладонь.
Пусто.
Всегда пусто...
Комната встречает меня чужой тишиной.
Не уютной.
Слишком правильной.
Слишком живой - для того, кто внутри неё давно не живёт по-настоящему.
Я остаюсь сидеть на краю кровати, прислушиваясь к тишине.
Она до безумия успокаивала, давала свободу... просто существовать.
Выдох.
Глубокий, тихий...
но сложный.
Каждое утро встречало меня именно так.
Не солнцем, чьи лучи падали бы на лицо...
а намокшей подушкой и отёками от слёз.
«Альхамду лилляхиллязи ахйана ба'да ма аматана ва илайхин-нушур», - слова сорвались с губ.
Медленно, вникая в суть каждого слова, почти шёпотом, как всегда.
Это была благодарность, что Аллах дал мне ещё одну возможность... выжить.
Оглядевшись, я глазами поискала телефон.
Он лежал на тумбе.
Я медленно встала с кровати.
Пол под ногами был холодным. Слишком холодным для утра.
Я сделала несколько шагов к окну.
Шторы пропускали мягкий, серый свет.
Город уже жил своей жизнью: где-то внизу проехала машина, чьи-то голоса доносились с улицы.
Я остановилась. Ладонь легла на стекло.
Холод коснулся кожи... но внутри всё равно было тяжелее.
На мгновение я закрыла глаза.
Здесь было спокойно. Слишком спокойно.
Будто мир продолжал двигаться... а я осталась где-то позади.
Я взяла телефон с тумбы.
Он был холодным в ладони, тяжёлым и чужим, как всё вокруг.
Пальцы медленно касались кнопок, вводя пароль, который я знала наизусть, почти не думая.
Экран ожил в моих руках, мягко подсвечивая комнату, чужую и тихую.
На мгновение показалось, что этот маленький свет может вернуть хоть каплю тепла внутрь меня.
Но мои ожидания не оправдались.
Ни одного сообщения. Ни на работе. Ни от друзей. Или от единственной подруги.
Впрочем - ничего удивительного.
До азана оставались считанные минуты.
В дверь тихо постучали.
Не резко. Осторожно - будто боялись потревожить.
Я вздрогнула.
- Да?.. - голос сорвался раньше, чем я успела его удержать.
За дверью повисла пауза.
- Мафдия... ты уже не спишь?
Я узнала этот голос сразу.
Тётя.
- Да... я уже встала, - сказала я слишком поспешно.
- Хорошо, милая. Время намаза совсем близко.
От её слов внутри что-то мягко сжалось.
Не упрёком - заботой.
Моя любимая тётя.
Та, которая поддержала меня в самый трудный момент моей жизни.
Словами не описать благодарность, которую я чувствую каждый раз, когда вижу её.
Она - как щит, защищающий меня от плохих людей.
Но щит не бесконечный.
Он тоже когда-нибудь может сломаться.
Иногда я ловлю себя на мысли, что прячусь за ней.
Как за стеной.
Как за единственным местом, где мне ещё не страшно быть собой.
И от этого становится ещё тяжелее.
Потому что я не имею права делать из неё свою крепость.
Она и так сделала для меня больше, чем должна была.
- Я сейчас возьму омовение и встану на молитву, - тихо сказала я.
- Хорошо, милая.
И вдруг - чуть тише, она спросила:
- С тобой всё в порядке?
Я сжала пальцы. Ей не нужно знать про сон.
- Да... просто немного устала.
Слова дались легко. Слишком легко.
- Береги себя, Мафдия, - мягко сказала она. - Хорошо?
- Хорошо... спасибо, тётя.
Глаза постепенно наполнялись влагой.
Продолжать разговор я не стала.
Шаги медленно удалились, и я решила взять омовение.
Зайдя в ванную, я посмотрела на своё отражение.
В зеркале смотрело усталое, чуть побледневшее лицо.
Тонкая линия бровей сведена ближе, чем обычно - даже не заметила, когда начала хмуриться.
Под глазами - едва заметные тени, которые не скрыть ни холодной водой, ни привычной улыбкой.
Волнистые русые волосы беспорядочно спадали на плечи - спутанные, живые, упрямые, как и я сама.
Несколько прядей липли к влажной щеке.
Глаза... иногда казалось, что они меняют цвет: то светлее, почти прозрачные, то уходят в глубокий тёмный оттенок, когда внутри становится тяжело.
Губы - мягкие, с чёткой формой, будто всегда сложены в спокойное молчание.
Я не была красивой в том смысле, в каком это обычно понимают.
Но и чужой себе - тоже.
Это было моё лицо. Моё отражение.
И моя жизнь - со всеми трещинами, которые на нём постепенно учились прятаться.
Я тихо закрыла дверь ванной, уже взяв омовение.
Капли воды стекали по запястьям, оставляя холодные дорожки на коже.
Вытерев ладони о край полотенца, я на мгновение задержалась у стены, словно давала сердцу догнать дыхание.
Коридор был наполнен мягким полумраком - временем, когда в доме уже просыпались для молитвы, но утро ещё не вступило в свои права.
Я вернулась в комнату так же тихо, как вышла.
До азана оставалось совсем немного.
Я расправила край коврика и медленно выровняла дыхание.
Ладони всё ещё слегка дрожали.
Комната была тихой. Слишком тихой после шума сна.
Я встала лицом к кибле и на мгновение закрыла глаза.
Как будто собирая себя по частям.
Все обрывки ночи - страх, воспоминания, боль - оставались позади.
Здесь, на этом маленьком участке ткани, не нужно было притворяться сильной.
Не нужно было объяснять, почему внутри всё ещё пусто.
Можно было быть слабой.
Перед Ним.
- Аллаху Акбар...
Слова легли на губы так просто, будто произносились не вслух, а внутри.
Шум мыслей начал отступать.
Не резко. Не сразу. Медленно.
Как вода, уходящая с берега.
Грудь наконец позволила себе глубокий вдох.
И впервые за долгое время он не был оборван страхом.
Каждое слово проходило через душу.
Каждое движение придавало силы. Новые. Необходимые.
Тяжесть, с которой я проснулась, больше не приходилось держать одной.
Не потому, что она исчезла. А потому что на эту минуту её не нужно было нести самой.
Я стояла перед Аллахом.
И этого было достаточно.