Dangerous decision [z.m.]

- Я... - начинаю я и застываю, разинув рот, потому что не представляю, что я должна сказать на это. - Что? - мотаю я головой в неведении. - Как ты?..

Я стою на месте и не могу выговорить и слова, потом разворачиваюсь и ухожу в мамину комнату. С чего вдруг Мартину приходить сюда? С чего вдруг моей маме вдруг целовать его в щеку, а потом говорить о том, что мы наконец встретились? Я ничего не понимаю. Он не может быть моим отцом, это просто невозможно! Скорее всего, он воздействовал как-то на неё своими вампирскими штучками, например, гипнозом. Я думаю, что и такая вещь может оказаться вампиру под силу, раз они могут так быстро передвигаться. Я хожу из одной стороны комнаты в другую, не знаю, что же я должна всё-таки предпринять: выйти и наорать на него при всех или позвать к себе и начать пытать его, чтобы выведать что же он сделал с мамой, или же выбежать из квартиры, уехать напрочь из страны и никогда больше с ним, да и ни с кем больше, не встречаться, поменяв имя и даже внешность?

Мои раздумья прервал стук в дверь, лёгкий, почти незаметный, но драящий мне на слух, скрип раздаётся, и на пороге появляется Мартин. Он хорош одет, чего я сразу не успела приметить, похоже он даже лак для волос использовал. Лицо не злое и ехидное, каким я его видела тогда, я доброе с каплей сожаления. Я не знала, что он умеет играть. Вот и я попробую.

- Дейзи, - он закрывает за собой дверь и облокачивается о неё. - Не злись на маму, это...

- Какого черта, Мартин? - взрываюсь я кричу на него.

- Не хочешь уже начать называть меня более подобающим образом? - он смотрит мне прямо в глаза, я не отрывы взгляда, а только хмурюсь.

- С чего вдруг? - смеюсь я. - Давай начистоту, что ты с ней сделал, а? Как-то заколдовал? Хотя это уже неважно, ведь со мной такой фокус не пройдёт. - мои губы превратились в одну тонкую линию.

- Не пройдёт, как и с ней не прошёл, потому что я ничего не делал, - на его лице проскальзывает улыбка, а потом становится только шире. - Я и вправду твой отец, как бы ты это не отрицала.

- Но... как?

- Много лет назад мы с твоей...

- Мне не нужна эта глупая история о том, как вы как-то раз перепихнулись, а через девять месяцев я магическим образом появилась, но тебя уже не было рядом.

На какое-то время мне показалось, что будто я ослепла. Глаза слезились, и тени от горящих свечей казались размытыми. В течении многих лет мама вдалбливала ей в голову, что она с отцом не виделась ни разу после рождения меня, а как-то и вовсе сказала, что его нет в живых, хотя я тогда и поняла, что это было сказано сгоряча, потому что мои бесконечные расспросы её окончательно достали. В комнате стояла тишина. Я чувствовала, как, буквально, бледнеют мои щёки, а мои руки, сжатые в кулаки, стали мокрыми. В комнате будто стоял бочонок с порохом, и вот-вот должен взорваться.

Мартин отходит от двери и начинает медленно приближаться, и к горлу подступил комок. Это было не волнение или нервозность, это страх. Определённо страх. Он пронизывал меня с головы да пят, оставляя отметки, будто на мне из выжигали. Я не стала ждать ни секунды и побежала к двери, толкнув плечом Мартина. Я взяла свои сапоги, сдернула висевшее на вешалке пальто и выбежала в коридор, еле успев скинуть тапочки.

Я будто глотнула воздуха, но всё равно всё продолжала и продолжала бежать по каменной лестнице вниз. Почти голые ступни, которые поковали лишь тонкие носочки, уже затвердели от холода, и я остановилась, чтобы быстро натянуть сапоги. Я перепрыгнута последние три ступеньки и на ходу натянула пальто, выходя на улицу, на эти холодные и мрачные зимние улицы.

Стираю накопившиеся слезы на щеках и уверяю себя, что эта была ложь. А если нет? Я что, такая же, как он? Кровожадная, безжалостная, готовая пытать свою дочь только потому, что у неё "вкусная" кровь? Меня перевернуло от одной мысли. Я посмотрела по сторонам, я бежала в непонятную сторону. Бежала туда, куда глаза глядят, но потом осознала, что вообще без понятия, где нахожусь. Ноги и руки красные и опухшие от холода. Я не знаю, что делать. Я запуталась, окончательно запуталась со своей жизнью. Беру телефон в руки и окостеневшими пальцами лазаю по списку последних входящих. Несколько раз тыкаю на значок "Джо", а только потом срабатывает.

- Дейзи, - ни чуть не заспанный голос и чуть хрипловатый голос отвечает мне, и я понимаю, что он точно не принадлежит моему лучшему другу. Отодвигаю телефон от уха и смотрю на экран, "Зейн", недовольно щурюсь. - Дейзи.

- З-зейн, - говорю я, пока мои зубы продолжают биться друг о друга, - п-помоги мне, пожалуйста. Я-я не знаю, где я. Я-я.

- Сейчас буду, - говорит он и сбрасывает.

Я хмурюсь и вглядываюсь в экран, пытаясь осознать всю суть произошедшей ситуации. Он что, из-за обиды просто так возьмёт и кинет меня? Я ведь даже примерно адреса не назвала. Еле-еле автоматически закатываю глаза и снова начинаю искать "Джо", но только уже в контактах, прыгая на месте и дыша на руки, пытаясь хоть как-то согреться. Как только дохожу до буквы "Д", экран телефона тухнет. От холода от разрядился, по-видимому.

- Чёрт! - кричу я в пустоту и пинаю воздух с такой силой, будто на его месте стоит стена.

- Меня пока так никто не называл, - слышу знакомый, усмехающийся голос.

- Зейн, - радостно, как только могу, произношу я и висну у него на шее, перенимая его тепло к себе. Даже не верится, что я когда-то могла стать холоднее брюнет, но это случилось.

- Да ты же вся продрогла, - говорит он, отодвигая, держа за плечи, меня от себя, а потом поворачивается спиной и чуть присаживается, - запрыгивай.

Я, недолго думая, делаю то, что он велел, несмотря на платье. Прикрываю глаза и оставляю их так до того самого момента, как он не сказал мне, что можно уже слезать с него. Распахнув глаза, я увидела, что мы вовсе прибыли не ко мне домой, а к нему, что заставило меня начать слегка нервничать и теребить подол платья пальцами, которых почти не чувствую. Зачем я только так легко оделась?

Зейн приказывает (именно приказывает) мне переодеться, и я, находясь в его спальне впервые, переодеваюсь в его и штаны и футболку, которые пахнут лавандой и от которых исходит тепло. После он уже заходит в комнату с чашкой чая и укутывает в меня в пару одеял и плед.

За всё время он не сказала ничего больше, будто знал, что мне сложно об этом говорить. Я уже потеряла из памяти то время, когда он был грубым и невежественным, потому в последнее время он слишком добр ко мне.

- Я... - начинаю я, и он садится рядом со мной на кровать, начиная внимательно слушать меня, а вид у него был такой, будто он хочет взять меня за руку и успокоить, против чего я бы не была против, абсолютно. - Я, кажется, встретилась со своим настоящим отцом... и кажется, это Мартин.