Эпилог
Женщина, что сидела на бежевом диване перед Азалией, закинула ногу на ногу. Она разместилась в самом углу, опираясь на деревянный подлокотник. Там же лежали ее блокнот и ручка. Синий брючный костюм в вертикальную белую полоску натянулся в коленях.
Она смотрела с некой сосредоточенностью, морщинки пролегли на лбу, но в остальном женщина была полностью расслабленной.
– Скажите, вы выполнили домашнее задание?
Губы, накрашенные бледно-розовой помадой, сочетались с похожим цветом стен и даже рубашкой психотерапевта.
Лие казалось, что здесь все должно подходить, контрастировать и сближать. Иначе и быть не могло.
– Да.
– Расскажите, – она указала подбородком вверх, чтобы Азалия начинала.
Она глубоко вдохнула, прежде чем сказать:
– Я позвонила ей, – Лия сжала потными ладонями край футболки, надеясь, что это поможет прекратить нервничать. – Думаю, Мэй была очень рада.
– О чем вы разговаривали?
Мебель в кабинете напоминала ту мебель, которая стояла у них с Мэй дома. Уличный шум не проникал через закрытые окна, иначе это бы сыграло злую шутку. В Глазго полным-полно зданий, которые достраивали или ремонтировали. Рабочие никогда не заглядывали в окна то ли потому, что занимались своим делом и времени на кучку сумасшедших у них не хватало, то ли не были любопытны. Мимо окна постоянно пролетали палки, балки, люди и бетонные плиты, подцепленные на кране. Иногда Азалия отвлекалась, и тогда психотерапевту приходилось вставать и опускать бумажные жалюзи. Поэтому паузы в разговоре заполнял тихо гудящий кондиционер. А у рабочих сегодня был выходной.
– Я рассказала ей о том, что хожу сюда.
– Куда?
Будто здесь нужны были уточнения, но эта женщина постоянно требовала их.
– В кабинет психотерапевта.
– Хорошо, что еще?
Мисс Кларк постоянно смотрела прямо в глаза и разрывала контакт лишь тогда, когда что-то писала. Она делала вид, что заинтересована, и Лия ей верила.
– Я поинтересовалась, как обстоят у нее дела с Джошем.
– И как? – бровь женщины поползла вверх.
– Все хорошо, они вроде собираются жить вместе. Все, как и должно быть.
В кабинете никогда не было определенного аромата. Ни еды, ни духов, ни бумаг, ни кожаных кресел. Будто это место существовало вне пространства и в нем все обустроено для людей, которых негодовали. Здесь ничего не раздражало. Это казалось нереальным.
– Ну, а вы?
– Что я?
Ее кожа бледная. Несмотря на палящее солнце в городе. Поток клиентов напрочь отбил желание у мисс Кларк отдыхать.
– У вас все хорошо?
– Мне все еще грустно. Я давно не была на кладбище у бабушки. Но неуверенна, что мне стоит появляться в Брайтоне снова.
– Пора, – она хлопнула блокнотом. Азалия посмотрела на часы, которые находились на стене за спиной психотерапевта. До окончания сеанса оставалось пять минут. Наверняка их повесили туда, чтобы людям было комфортнее следить за временем. В этом кабинете все было создано для удобства. Ни единая пылинка, летающая в воздухе, не раздражала. – Самое время.
– Вы так считаете?
Внутри пылало от счастья. Спустя три с половиной года Лие наконец хотелось встретиться и с сестрой и побывать там, где она выросла.
– Я? Так считаете вы. Раз уже задаетесь этим вопросом и называете Брайтон – Брайтоном, а не "этот город". Раньше вы и думать не думали о том, чтобы хотя бы пересечь границу Глазго. Чтобы быть ближе к Брайтону, а теперь готовитесь лететь туда на самолете.
– Но я... – сердце ухнуло вниз то ли от разочарования, то ли от неминуемой радости.
– Да, вы знаете. Все будет в порядке. На всякий случай у вас есть мой номер телефона. В самых экстренных ситуациях вы можете мне звонить. Я всегда на связи.
Конечно же, она не рассказывала о том, что произошло тринадцать лет назад. Только о Куке, о бабушке, которая обо всем этом узнала. Не увидела. Узнала и не выдержала. О том, что по ее вине умер человек. Руди. Но они никак не были связанны с Албертсоном. О Дэниэле, который жил в Брайтоне. Об остальном Азалия умолчала.
– Спасибо. Думаю, у меня все получится.
– Непременно, – мисс Кларк улыбнулась и попрощалась с Лией, подходя к дверям кабинета.
Азалия благодарно кивнула и взглянула на камеру, висящую у входа. В голове всплыли воспоминания, как уничтожала записи, на которых она и Кук с разницей в десять лет. На первой он издевался над ней, на второй – она. Но Лия не могла быть уверена в том, что избавилась именно от них. И в том, что копий больше не существовало, так как она не удосужилась это проверить.
– Ты уже все? – Лия подошла к девушке, присела на колени перед ней и крепко сжала руку. Улыбаться становилось все легче. Уже не приходилось натягивать улыбку как раньше, чтобы сдержать эмоции и пытаться ей понравиться. Они жили в Глазго вместе уже около трех месяцев. Но все предыдущие три года поддерживали связь на расстоянии.
В нос сразу же ударил запах освежителя воздуха с морским бризом.
– Да, – ее карие глаза засияли. Лия еще не успела привыкнуть к ее взгляду, который приковывал к месту, будто она пыталась что-то донести сквозь мысли или прочитать твои.
– Ну, как дела? Рассказывай.
– Мне становится немного легче, – она сделала маленький вдох и без выдоха вдохнула глубже. – Эта женщина, кажется, помогает мне. Да, однозначно.
– Прогуляемся? – не дожидаясь ответа, Азалия поднялась на ноги, поправила длинное голубое платье девушки и обошла ее сзади. Лия взялась за ручки инвалидной коляски и развернула ее к выходу.
Перед ними открыл дверь мужчина, и они одновременно улыбнулись ему.
У Лии до сих пор тряслись колени от волнения, когда она везла коляску. Ей страшно уронить, задеть руки или ноги девушки, сделать что-то не так. Но выбора у нее нет, и она его себе даже не предоставляла. Все так, как и должно быть. Все так, как она обещала.
Витиеватые кустарники рассажены вдоль всей территории центра. Благодаря им белым-бело, наверняка, и ночью. На цветы садились жужжащие насекомые, которые так и норовили поселиться в волосах. Птицы щебетали, облепив деревья, и как только Азалия приближалась, они взмывали вверх. Солнце светило ярко, приходилось щурить глаза.
У девушки на коленях лежал маленький портфель с множеством страз. Она теребила его лямки, и Лия задумалась о том, как они похожи с братом. Если бы Шейн не стригся так коротко, то у него наверняка были бы такие же кудрявые волосы как у Оливии. Она посмотрела на браслет. Он с такими же безделушками только сплетен из других нитей. Розового и красного цветов.
– Мне так тяжело без Шейна.
Лия не останавливалась. Оливия заговаривала о брате каждый раз, как они заворачивали за ворота.
– Мне тоже, – она вздохнула, и ответ на это был правдой.
Она утешала ее как могла. И практически никогда не оставляла наедине. Не считая психотерапевта и процедурного кабинета. Азалия устроилась медсестрой в ближайшей больнице от дома. Пока она работала, Оливия всегда находилась в палате, и только вместе они возвращались домой.
Болезнь Оливии не стояла на месте – она прогрессировала. Лия дала обещание Шейну, и она его выполнит, не смотря ни на что.
– Мы скоро отправимся в Брайтон.
– Правда? – она нажала на ручной тормоз, оборачиваясь к Азалии. Она точно знала, что Оливия захочет встретиться со своей приемной семьей, у которой прожила эти три года.
Ее темные пряди переливались даже в тени. Лия убрала лепесток, который запутался в непослушных волосах и ответила:
– Да, только не надолго. Хорошо?
Оливии пришлось рассказать правду. Только не целиком. Она говорила, как Шейн зарабатывал на боях. Лечил людей, помогал им. Что они там познакомились во второй раз. Что он был хорошим человеком и посадили его в тюрьму, потому что подставили. Он просто оказался в не том месте и не в то время.
Девушки жили в небольшой уютной квартире в многоэтажном доме. Вид из окна выходил на детскую площадку. Это не было похожим на их прежние укрытия. Они наконец приобрели его. Место, где Оливия и Азалия теперь чувствовали себя дома.
Они несомненно посетят Королевский театр и Королевский концертный зал. Лия уговорит Оливию пойти на курсы парикмахеров, тем самым, исполнит ее мечту.
Это та действительность, которую Азалия создала себе сама за долгих три года. Это та жизнь, которую она хотела.
***
Если она исчезла, значит так было нужно.
Дэниэл не пытался ее найти, но она и не просила об этом. А чего ей хотелось на самом деле? Ведь те два последних дня, что Лия провела с ним, что-то да значили. Эта мысль была задана по несколько раз, в разных интонациях. Как вопросом, так и утверждением.
А чего хотелось ему?
Иногда он видел ее. В других прохожих. Короткая стрижка, белые крашеные волосы, но когда девушка оборачивалась, он все понимал. Это бредни, сон и не иначе как вымысел.
Она просто исчезла. Значит так было нужно.
Каждый день он проживал в той же квартире, в том же кафе и том же клубе. В дом мамы так и не смог вернуться. Не хватило сил.
А сейчас он сидел на ступенях, прямо перед своим домом, и думал о том, почему люди так скучают по умершим? Просят их о помощи, чтобы пришли, показались. Зовут тех, кто бросил их, хотя они по-прежнему оставались живыми и бродили где-то на этой земле.
И как ни странно, ему не было страшно. Он не оборачивался, заворачивая в темные углы, пока шел по безлюдной улице. Не боялся, что кто-то на него нападет, выстрелит в голову. А если и решит это сделать, просьба у него была одна. Чтобы это была Лия.
Он пожалел о том, что сделал себе выходной и лег спать посреди дня. Голова раскалывалась, будто через уши в нее напихивали вату, а она норовила вылезти назад.
Почтальон обошел Дэниэла, вежливо улыбнувшись, набрал номер квартиры на звонке. Чертыхнулся, пытался удержаться на одной ноге, чтобы не уронить то, что держал в руках, и достать бумагу из заднего кармана. Что-то бубнел под нос, видимо, ругательства – ему не открывали.
Дэниэл поднялся, отряхнул джинсы.
– Вы ко мне, – он увидел номер квартиры, в которой жил, на циферблате.
Парень повернулся к нему и вопросительно уставился. Синяя форма покрыта пылью и пятнами грязи, будто почтальон целый день ходил пешком по бездорожью.
– Э-э-э.
Казалось, что в голове парня пролетело перекати-поле, шестеренки точно не заработали.
– Я – Дэниэл Хауард. Вы ко мне.
Было сказано слишком много фраз. Парень явно не ожидал. В его лексиконе были заготовлены, отточены и выучены наизусть только два слова: "почта" и "распишитесь". Поэтому Дэниэл даже не удивился его заминкам в их диалоге.
Почтальон потер шею, оборачиваясь то на Дэниэла, то на дверь.
– Простите. Не сразу понял. Да. Распишитесь, – подал бланк и ручку, – вам посылка.
– От кого? – Дэниэл провел ручкой по бумаге, оставляя оттиск на картоне, чуть не проткнув, но парень только подтолкнул небольшую коробку и ушел.
Дэниэл снова сел на ступени, осматривая посылку.
Соседи кричали. Голоса на повышенных тонах долетали со второго этажа на улицу через открытое окно.
Он покрутил коробку в руках. В ней ничего не тикало, не тарахтело, будто она была пуста или все уложили именно так, чтобы никто не догадался, что лежало внутри.
Перед лицом летали насекомые, вечернее небо окрашено в красно-розовые тона. Солнце уже заходило, но еще слепило людей. От него Дэниэла скрывали высокие деревья. И хотя листва с них уже начала опадать, они по-прежнему были густыми.
Адресант не указан. Это и не удивительно. Хочешь поразить – останься в тени, будь анонимом.
Дэниэл достал из кармана ключи, проткнул упаковку. Аккуратно, чтобы ничего не задеть. Вспорол поперек и разорвал пальцами. Будто ковырялся в чьем-то брюхе или грязном белье. Ни то, ни другое дельце было не из приятных.
Завтра выходной. Все шли через парк, гуляли, ели мороженое. Уже семь вечера. Откуда-то доносился запах жареного мяса, и Дэниэл подумал, что это именно то, что ему сейчас нужно. Еда.
Он заметил, что оттягивал момент, часто отвлекался, словно боялся того, что находилось внутри. Руки вспотели. Он вытер их о джинсы и отодвинул обертку.
Внутри лежал старенький телефон. Он достал его, покрутил в руках, нажал несколько кнопок. Выключен. Теперь он зажал красную клавишу. Ему оставалось лишь надеяться, что это не взрывное устройство. Биг-Бен или Тауэрский мост не взлетят на воздух.
Мобильник включился. И все, что испытал Дэниэл – облегчение. Хоть его лицо продолжало выглядеть беззащитным. Будто он – единственный человек на земле, которому требовалась помощь. Он не знал, что делать дальше, но долго ждать не пришлось.
На экране мелькнуло одно входящее сообщение, а следом телефон завибрировал.
Он судорожно пытался разобрать каждую из двенадцати цифр номера на экране, но не помнил такого.
– Алло? – звуки улицы на той стороне, короткий сигнал гудка автомобиля и ровное дыхание. И ему вдруг показалось, что он здесь не один. Оборачиваться смысла не было. Дэниэл не снимался в мыльной драме, где за его спиной могла стоять возлюбленная. Там была только дверь.
Он чувствовал биение сердца где-то в горле.
Последнее, за что зацепился взгляд – кулон. Такое же перо, как и висело на его груди, лежало в коробке под телефоном. Он почему-то не сразу заметил его.
Дэниэл иногда думал, что проспал тринадцать лет, потому что ее появление, как и исчезновение, нельзя было назвать никак иначе. Только сном. Потому что спустя некоторое время его чувства притупились. Но какой-то осадок при воспоминании о Лие еще скреб душу.
Он улыбнулся и почувствовал, что она тоже.
– Мы встретимся еще когда-нибудь?
Он боялся. Искренне боялся, что она посмеётся над ним, ответит – "нет". Но она позвонила, и это что-то значило.
А потом она ответила:
– Возможно.