Интервенция любви (СИ) Автор:Горовая Ольга

  Глава 22

Разумеется, у Инг не хватило бы никакого терпения дожидаться, когда они приедут домой. Хоть здесь было и недалеко. К тому же, Нестор поставил пакет с продуктами на заднее сидение. Так что тех секунд, пока он обошел автомобиль и сел на место водителя, ей оказалось вполне достаточно, чтобы забраться в покупки и, вытащив коробку с пирожными, достать одно.

- Инга!

Она глянула на него: Нестор точно собирался ей делать еще одно внушение о "здоровой и полезной" пищи. Если не словами, так вот этим суровым взглядом под нахмуренными бровями.

- Я голодная, - заявила она, храбрясь и подавляя отголоски того трепета, который испытывала перед ним раньше.

Не чувственного. Заставляющего подчиняться. Здесь и сейчас подобным эмоциям не было никакого основания. Да и знала она, что ей нечего опасаться Нестора. Он только что ее спас, в конце концов. И вообще, в ней было столько чувств к нему, только потребности, необходимости и любви, что казалось глупым вспоминать о прошлых страхах, вызванных больше полным незнанием этого мужчины.

Не то чтобы она сейчас досконально знала всю его биографию. Однако на базовом, осознанном и бессознательном уровне, Инга знала его, как никого иного. Своего.

Видимо потому она взяла и почти демонстративно откусила огромный кусок шоколадного бисквита, делая вид, что хмурый взгляд Нестора вовсе не мешает ей жевать.

- Это - бесполезная еда, - процедил он, все же садясь за руль.

- Угу, - продолжая жевать, согласилась Инга. - Но такая вкусная! - лукаво улыбнувшись, она вдруг наклонилась вперед и поднесла пирожное прямо к носу Нестора. - Хочешь? - полностью преодолев рудименты прошлых эмоций, предложила Инга, все с той же хитринкой.

Нестор гневно фыркнул и чуть отклонил голову, продолжая сосредоточенно вести машину.

Похоже, он пирожного не хотел.

А ее это так рассмешило вдруг, что Инга заливисто рассмеялась, безвольно опустив руку с выпечкой и уткнувшись головой в плечо Нестора. Ей было легко-легко. Она ощущала себя почти воздушной, каким-то чудом избавившейся от всей тяжести событий и боли предыдущих нескольких месяцев. Может и ненадолго, но в эту секунду она почти парила.

Нестор аккуратно припарковал машину прямо под ее подъездом. После чего медленно повернул и чуть наклонил голову, глядя на Ингу с некоторым неодобрением. Но тоже веселым. А еще в его глазах читался вопрос о том, что же именно вызвало у нее такой смех?

- Господи! - с трудом переводя дыхание, Инга попыталась успокоиться. Откусила еще кусочек пирожного. - Я тебя так люблю. А тогда - так боялась. Парализующе, просто. И только сейчас это поняла.

Она откусила еще кусочек, прежде чем поняла, что сейчас "парализовало" Нестора. Мышцы под ее щекой, которой Инга продолжала упираться в плечо любимого мужчины, буквально застыли. Он весь вдруг показался ей напряженным, почти каменным. Не совсем поняв, что заставило его так насторожиться, Инга подняла глаза, встречаясь с Нестором взглядом.

- Я не хотел страха. Не хотел, чтобы боялась. Ты.

Он казался действительно растерянным.

И совершенно опустошенным ее замечанием.

Инга уже видела такой его взгляд: когда они говорили о боли. И когда с ней случилась та дурацкая истерика из-за гормонов.

Все веселье разом схлынуло. И пирожное стало поперек горла.

Инга откашлялась и выпрямилась, ощутив себя неуютно и некомфортно. Отложила остатки пирожного в коробку. Опять глянула на Нестора - он продолжал в упор смотреть на нее. И его слова словно бы висели в небольшом пространстве машины между ними.

- Я... - Инга не смогла сразу подобрать слов. Потому замолкла, едва начав. Но тут же заставила себя снова говорить. - Хорошо, я знаю и верю, что это не было твоей целью, Нестор.

Она отстегнула ремень безопасности и зачем-то принялась тщательно отряхивать пальцы от крошек, которые бы могли прилипнуть, хоть ни одной и не видела. Он все еще молчал. Это только усиливало общий дискомфорт от такой смены полной открытости на душащее несовпадение.

Инга глубоко вздохнула и резко выпрямилась:

- Серьезно, Нестор. С твоим опытом по части определенных ситуаций - я уверена, что ты прекрасно понимал, что я испытываю страх. Мне было страшно. Очень долго. Несмотря на то, что потом страх был уже не всем, что я испытывала.

Она искренне попыталась компактно и крайне толерантно изложить то, что тогда чувствовала.

Он продолжал молчать и смотреть на нее этим ужасным взглядом: все еще крайне растерянным. И таким... как был у той их собаки, после того, как Нестор ударил животное по морде, не дав напасть на Ингу. Полный непонимания и крушения каких-то основополагающих точек ориентировки в реальности.

- Я не хотел твоего страха, - медленно и хрипло повторил он.

Очень хрипло.

Инга выдохнула полной грудью. Поговорили, называется. Хотя, наверное, глупо было даже предполагать, что все в одну секунду станет легко и просто после его чудесного появления и ее "спасения" от попытки свести счеты с жизнью. Это был Нестор. Только очень оптимистичный и совершенно оторванный от жизни человек мог бы посчитать его "беспроблемным субъектом общения и отношений". Да и Инги на данный момент к таковым не относилась.

За плечами обоих имелся огромный ворох проблем. И с этим надо было разбираться. Медленно и постепенно. Потому как, со всей очевидностью, она могла констатировать, что без него ей куда хуже, чем с ним и со всеми его "особенностями".

Потому она протянула руку и обхватила пальцами его ладонь, сжимавшую все это время руль так крепко, что Инга бы не удивилась бы, если бы пластик сломался.

- Пойдем? - предложила она, действительно сомневаясь, что машина - лучшее место для подобного разговора. - Еду еще надо приготовить. - Более весомого аргумента для его убеждения у нее не имелось.

Но это оказалось действенным, как ни странно. Нестор медленно моргнул, словно задвигая глубоко назад все, что только что выплеснулось его взглядом. Скупо кивнул и отстегнул свой ремень безопасности. А потом вышел из машины, прихватив пакет и, став около двери с ее стороны, дождался пока выйдет Инга, разумеется, моментально осмотрев все вокруг. Ей показалось, что он делает это рефлекторно, даже не задумываясь. И Инга не стала акцентировать, просто пошла к подъезду, только у двери вспомнив, что и ключи с брелоком от магнитного замка остались в ее машине. Но сообщить об этом Нестору она не успела, как и о том, что им будет проблематично попасть в ее квартиру, потому как он спокойно достал из кармана комплект ключей вместе с брелоком (не ее, однозначно, на кольце отсутствовал набор подвесок, подаренный Инге родителями), и открыл двери подъезда.

- У тебя есть ключи, - заметила она нейтрально, вспоминая, что он имел их и в день ее... бегства.

Думать о вероятных планах на убийство в свете все еще "висевшего" между ними разговора - не хотелось.

- Сделал, - так же нейтрально и характерно скупо подтвердил этот факт Нестор, вызвав лифт.

Инга промолчала. Какая разница? Ясно, что профессионал такого класса не стал бы оставлять следов и взламывать ее замок. И, вероятно, для него не составило трудности сделать дубликат ее ключей. Может он тогда в центре это и провернул? Она ведь особо вещи никогда и не прятала.

Тут ей в голову пришла другая мысль, переключившая Ингу на не столь отдаленное прошлое:

- Ты ко мне в квартиру приходил? Недавно? На этой неделе, на прошлой? - уточнила она, посмотрев на него с зародившимся подозрением, пока Нестор шел к ее дверям на этаже.

- Иногда, - так же скупо ответил он, ловко и быстро открывая замок.

Так, что Инга только шумно выдохнула, стараясь овладеть своим возмущением, и зашла в квартиру, едва не печатая шаг.

Нестор немного нахмурился и, войдя следом, захлопнул двери.

- Это... тоже... пугает? - как-то непривычно осторожно и аккуратно уточнил он, отставив пакет. Приблизился к ней со спины впритык.

Инга сильно-сильно закрыла глаза и сжала губы. Попробовала сосчитать до десяти, вспомнить, как там ее учил успокаиваться Валентин Петрович? Но ничего не придумала и только зло засопела носом. Совсем по-детски глупо, кстати. Но у нее внутри все аж узлом свернулось от возмущения!

- Нет! - она резко развернула и запрокинула голову, глядя ему в глаза. - Нет! - повторила Инга, ткнув Нестора в грудь пальцем от избытка эмоций. - Это не пугает! Это бесит, Нестор! Я... Я... - Она оказалась вынуждена закрыть глаза и сглотнуть, потому что злость ее буквально душила, а он снова не видел смысла в ее эмоциях. Инга это прекрасно улавливала в глазах любимого непробиваемого мужчины. - Господи, Нестор!! Ты видел, в каком я состоянии была? Если приходил, если следил за мной?! Ты же не мог не заметить, что со мной творится?! И ты со мной не ... Грх! Я не знаю, не общался?

У нее не хватало слов, терпения, выдержки. Ничего не хватало. Снова захлестнуло просто бурей эмоций, как на холме недавно.

И словно подтверждая, что они так никуда с того "холма" и не продвинулись, Нестор сдержанно заявил:

- Видел. Я видел твое состояние. И считал, что являюсь ему причиной.

- Да так же и есть! - почти крикнула Инга. Оборвала себя. Заставила вдохнуть, хоть и сомневалась, что это поможет. - Я и мучилась так, потому что тебя не было! Потому что считала...

Тут она умолкла и закрыла глаза. Глупо. Это они уже выяснили. Да, она мучилась и переживала его смерть. Но он об этом был совсем не в курсе, пока Инга сама не просветила час назад.

Хорошо. То есть плохо. Она снова ведет себя как истеричка.

- Извини. - Она прекратила давить на кисть руки, палец которой все еще упирался ему в грудь. - Это глупо, Нестор, я знаю. Ты был не в курсе моих мыслей. Я не знала, что ты жив и рядом, потому с ума сходила. Это мы уже выясняли.

Сказав это, Инга развернулась и пошла в кухню, по пути захватив пакет. Она не представляла, что именно Нестор собирался готовить. Даже не могла бы с уверенностью сказать, что до сих пор голодна: то ли пирожное, то ли нервы полностью погасили любые порывы насытиться. Но Инга хотела занять руки и свернуть с того пути, который их не приведет ни к чему хорошему. Она это точно знала.

Потому Инга достала мясо, решив, что хочет бульон. И даже вспомнила, что где-то в холодильнике валяется хлеб, который вполне можно порезать на сухарики. Нестор, разумеется, ни на шаг от нее не отступал и уже так же находился на кухне. Причем, он достаточно властно забрал у нее из рук пакет, Инга чудом выхватила кусок говядины. Да и то, все свидетельствовало, что и эту "добычу" Нестор планирует у нее изъять. И самостоятельно приготовить то, что сам посчитает для нее лучшим.

Ну, уж нет! Не на ее кухне!

- Инга.

Как и обычно, Нестор одним словом умудрился подтвердить ее подозрения, намекнуть, что он сам тут со всем разберется, и что ей стоит просто сесть и оставить все ему. Даже табурет ногой выдвинул, намекая на то, где она должна устроиться. И протянул руку за пакетом с мясом, в который она вцепилась, как ненормальная.

- Я хочу бульон и сварю его. Сама, - уверенно заявила Инга, деля вид, что ничего этого не поняла и не увидела.

Нестор чуть повернул голову и приподнял уголок губ.

Ладно, она любила, когда он улыбался. Но сейчас это не имело значения. Тем более что веселье у него вызвала ее попытка непокорности. Наверняка, он не сомневается, что сейчас быстро подавит "бунт", и все вернется на круги своя. Станет вновь таким, как ранее. Как ему казалось верным.

И это вновь возвращало их на точку разговора в машине, который так и не был окончен. Однако, имея некоторый положительный пример своей способности отстоять собственное мнение и желание, благодаря чему он все же купил сладости и даже не выхватил их у нее изо рта, Инга не собиралась и теперь отступать. Она отвернулась и, открыв один из кухонных шкафчиков, достала кастрюлю.

- Я приготовлю.

Он решил, что она и правда не поняла его взгляда и намерений? Хм. Инга двинулась с кастрюлей к раковине. Нестор тут же плавным шагом перешел ей дорогу и обхватил руки Инги, не позволяя ей двинуться. Она вздохнула в очередной раз и обернулась лицом к нему.

- Нестор. Такая позиция вернет нас на исходную. К тому вечеру, когда мы заключили соглашение. Ты этого хочешь?

Он пристально смотрел на нее, буквально отмечая малейшее движение. И снова с тем потерянным выражение. Наконец, спустя несколько секунд, он медленно покачал головой. Но продолжал ее держать. Что ж, по крайней мере, он ее слушал. Уже прогресс.

- Хорошо. Я совсем не хочу возвращаться к тем исходным. И снова сходить с ума от ужаса, - она вымученно улыбнулась.

Нестор медленно, с силой закрыл глаза. И отпустил ее руки. Даже отступил на шаг.

- Я этого не хотел для тебя, - открыв глаза, тихо произнес он. - Ни страха. Ни ужаса.

Инга с трудом улыбнулась, понимая, что в этот раз надо проговорить все до конца, иначе они так и будут ходить по кругу, как заедающая пластинка. Видимо, десятки бесед с психотерапевтом не прошли даром, Инга начала искать причины и мотивы своих чувств, поступков и решений. Да и мотивы Нестора тоже.

Но не в состоянии сохранять полное спокойствие, стараясь занять руки, она все же дошла до раковины и включила воду, набирая в кастрюлю.

- Я верю. Но... Хорошо, - в который раз за последние часы повторила Инга. - Смотри. Ты держал меня на прицеле. Наверняка бы убил, не вмешайся Карина, верно? - выключив воду, она поставила кастрюлю на плиту и, не заботясь уже о том, чтобы нормально разделать мясо, просто плюхнула кусок в воду.

Видит Бог, ей было не до того.

- Не знаю.

Она не такого ответа ждала от Нестора. Потому, наверное, резко повернулась, удивленно его рассматривая и вытирая руки полотенцем.

Он выглядел сосредоточенным. И напряженным. И ей очень хотелось подойти и поцеловать его. Но Инга осталась на месте. И он никуда не сдвинулся.

- Я не знаю, что произошло бы, не позвони Соболева, - верно истолковав ее изумление, медленно и неохотно повторил он. - Верным было бы убить тебя сразу. Но я не мог. Все в этом казалось неправильным. Не таким, как должно было быть.

Инга непроизвольно засмеялась. Или издала некий звук, который предпочла бы считать смешком. Не то, чтобы ей полегчало от его объяснений.

- Ладно, ты не знаешь, я не знаю. Тем более у меня был повод для страха, разве не так? Я совершенно не понимала, что происходит с моей жизнью. Тут ты с пистолетом. Потом этот стремительный побег. И та жуткая неделя. Кажется, я никогда в жизни так не мерзла, - Инга даже сейчас ощутила ледяную зябкость, растекающуюся по коже от одних воспоминаний о тех днях. И попыталась взять себя в руки, используя все, о чем говорил ей Валентин Петрович уча успокаиваться. - А потом наш уговор и твое... твоя... Я не знаю, Нестор!

Не очень справившись с эмоциями, она придавила лоб ладонью, посмотрела на него: лицо Нестора казалось каменным, а синие глаза едва ли не почернели. Или это тень так падала?

- Ты был таким ... властным, что ли. И забрал у меня все - любую волю. Я ничего не могла решать. Ты не оставлял мне для этого пространства. Свободы в элементарном. Это подавляет. Так что да, я испытывала страх. Я тебя не понимала тогда. Да, что там! - Инга с досадой скривилась. - Я сейчас не уверена, что тебя понимаю, несмотря на то, что как оказалось, жить без тебя мне вообще не хочется.

В этот раз она ему действительно улыбнулась. Может жалко, но это точно была улыбка.

- Так что, может, попробуем опять поговорить? - предложила Инга. - О том, что было. Что теперь есть. Потому что я пока слабо представляю себе - что будет дальше.

Он снова сжал челюсти. На резком лице Нестора, казалось, прорезалось такое количество острых углов и каких-то линий, теней, словно он надел какую-то маску. Однако в остальном он остался совершенно неподвижным. И продолжал смотреть прямо на нее с выражением в глазах, которого Инга не могла понять, как ни старалась.

- Мне... хотелось... позаботиться о тебе. Привести в хорошее состояние, - очень медленно и достаточно оригинально на взгляд Инги подбирая слова, начал говорить Нестор после минуты полной тишины. - Страха я не хотел. Ты сильная. Хорошо держалась. Это мне понравилось тогда. Я тебя захотел иметь. Получить для себя. Не только... - он замолчал, как-то одним взглядом охватив ее всю, что Инга почти почувствовала. - Всю. Целиком. Чтоб только мне принадлежала.

Он замолчал.

Инга тоже молчала, пока не зная, что сказать, да и стоит ли прерывать Нестора, раз уж он заговорил.

- Потом... мне захотелось, чтобы ты была счастлива. Это стало первоочередным. Основным. Очевидно, я тогда с этим плохо справился. Ты убежала.

Нестор опять умолк. И так на нее посмотрел, что Инга поняла - все. Это максимум его красноречия по прошлой ситуации и потолок того, что он будет вслух говорить. Подумалось, что она вовсе не отказалась бы от способности читать его мысли. Но следовало прекратить мечтать и вернуться в реальность.

- Я тебя не понимала тогда. Ты стал мне очень дорог. Но твой контроль, - она тяжко выдохнула. - Как и сейчас, Нестор. Это слишком. Явный перебор. Мне необходимо некоторое личное пространство и какая-то свобода воли. Рядом с тобой, без сомнения. Но я взрослый самостоятельный человек. И я могу принимать решения, касающиеся меня или нас. Понимаешь? Ведь так люди и строят отношения, правда? - Инга попыталась ему ободряюще улыбнуться, показывая, что не пытается вновь убежать.

Наоборот, ищет путь навстречу.

Но Нестор смотрел на нее так же тяжело и пронизывающе. Инге казалось, что она физически ощущает тяжесть этого взгляда: макушкой, шеей, плечами. И продолжал молчать.

Возможно, он нуждался во времени, чтобы это осмыслить?

Да, конечно, Нестор всегда отличался умением почти молниеносно принимать решения и разрабатывать планы исходя из ситуации. Но некоторые моменты, как с ее сексуальным удовлетворением, к примеру, явно выходили за границы этих рамок. И ведь тогда он после некоторого времени понял: насколько Инге некомфортно и тяжело. Может и сейчас он все обдумает и сделает свои выводы.

Надеясь на это, да и сама нуждаясь в какой-то мере в передышке, Инга отвернулась к плите: вода в кастрюле кипела. Она только собралась слить эту воду и набрать новую, как Нестор предупредил ее порыв. Выступив вперед, он оттеснил Ингу от огня и сам взялся за огнеупорные ручки кастрюли. Сам же заменил воду и поставил кастрюлю обратно на огонь.

Инга вздохнула:

- Нестор, это очень наглядный пример. Я вполне справлюсь с приготовлением бульона. Понимаешь? Ты должен мне доверять хотя бы настолько. Чтобы мы могли построить нормальные отношения. Если ты хочешь этого, конечно.

Он не повернулся, почему-то, хотя Инга постаралась сказать это с улыбкой. Так и стоял лицом к раковине и спиной к ней самой. И линия его плеч показалась ей очень жесткой под свитером. Настолько, что Инга поддалась желанию и протянула руку, коснулась его затылка, легко и немного робко провела по правому плечу. Вернулась, ощущая, как движение и ласка становятся все уверенней. Погладила левое плечо. Но Нестор не казался расслабившимся. А словно наоборот.

Неожиданно он резко развернулся, проделав это настолько стремительно и быстро, что Инга не успела убрать руку. И он этим воспользовался, крепко, но осторожно ухватив ее кисть. Сжал ее пальцы. А у Инги, словно в ответ на это движение, сердце в груди вдруг сжалось. Не от боли. А от темного синего взгляда, полного чего-то настолько глубокого и мутного, словно она с разбегу бухнулась с головой болото. И сейчас тонула, путаясь в водорослях и трясине, захлебывалась, погружалась все глубже.

Только дна в этих глазах не было.

И тут Нестор заговорил. Заговорил очень низким, но странно глубоким и ровным голосом, от чего по коже Инги прошла дрожь:

- Мой отец умер в горах, когда мне было около двух. Я его не помню. Когда мне было где-то шесть, я увидел, как моя мать убивает моего брата, которого только что родила. Тогда я этого не понял, конечно. Мне объяснила бабка. В десять - я впервые убил человека: любовника матери, который насиловал и избивал ее. Бабка признала меня неуправляемым и ушла в горы. Мать арестовали и, признав сумасшедшей, закрыли в больнице. Там она и умерла. В четырнадцать психологи интерната впервые признали меня социопатом, поскольку я убил котенка, которого не сумел вылечить и записали в секцию биатлона для реабилитации. В армии меня признали подходящим для особых заданий и тренировали в спецподразделении. Снайпером. Я участвовал в локальных конфликтах. После увольнения устранял цели, намеченные заказчиками.

Он замолчал, продолжая буравить ее этим темным и неподъемным взглядом. А у Инги в ушах шумело, и сердце билось через раз. На коже выступила испарина. Холодная. Почти ледяная, заставляя все ее тело промерзать до косточек. Воздух был настолько плотным, что она не могла им дышать.

- И еще - я мольфар. Как и все в моем роду, - добавил Нестор после нескольких секунд обоюдного молчания. - Не знаю, как строят отношения. Но знаю о тебе практически все. Теперь и ты знаешь обо мне. Я тебе доверяю. Но не вижу смысла подвергать риску там, где могу защитить.

Сказав все это, Нестор прошел мимо нее и, достав овощи для салата, принялся их мыть. Так просто. Будто ничего и не было. И вся эта информация, эти слова, содержащийся в них смысл - были самыми обычными. Не стоящими особого внимания, эмоций или размышлений. Просто краткое изложение биографии.

А Инга стояла в шаге от него полностью раздавленная. Размозженная этими словами. И отчаянно пыталась собрать ошметки своего разума и души хоть в какую-то удовлетворительную кучку, чтобы попытаться как-то дальше дышать, двигаться и жить дальше. После этих секунд.

Ей хотелось просто сесть на пол, зажать уши ладонями и замотать головой. Сильно-сильно. Возможно, так Инга сумеет убедить себя, что ничего не слышала. Может быть, еще хотелось закричать. Или завыть от ужаса, который испытывала.

Но вместо этого, каким-то совершенно невероятным и нереальным образом, она умудрилась почти спокойно повернуться и достать из холодильника хлеб. Взяла доску, нож, встала рядом с Нестором, готовящим салат, и начала аккуратно нарезать черствый хлеб для будущих сухарей.

Он косо глянул в ее сторону, но ничего не сказал и не забрал у Инги нож. Не помешал.

Она понятия не имела, как строить отношения с человеком, который называл себя социопатом и мольфаром одновременно. Который работал наемным убийцей. Даже предположений не было.

С другой стороны, вроде как и самой понятно - просто так, с бухты-барахты, профессиональными киллерами не становятся. Это ведь не в порыве гнева или ненависти кого-то убить. Нет, это совсем другое. Образ мышления, нереальный и непонятный для большинства. И для нее в какой-то степени тоже. И, видимо, следовало ожидать чего-то в таком роде. Но Инга все еще ощущала себя размозженной по асфальту вязкой жижей. И при это умудрялась резать сухарики.

Возможно, это ей необходимо время, чтобы все осмыслить. Может быть тогда она поймет, как строить отношения с таким человеком. Пока Инга этого даже представить не могла.

Зато она очень хорошо представляла, как ей живется без него. Так что...

Да и ее саму в последнее время нельзя было назвать совсем нормальной. Даже наоборот.

К тому же, Нестор ей доверяет, оказывается. Нож, вот, не забирает. Хочет сделать счастливой и беспокоится. У многих пар такого и спустя годы нет, а они, можно сказать, начинают с этого отношения.

Против воли у Инги вырвался какой-то странный, задушенный смешок. Совсем не веселый. Даже наоборот. Но она только отрицательно махнула головой, когда Нестор на нее глянул. И наклонившись, уткнулась в его плечо, закончив с хлебом.

И все-таки она не готова была начать разговор. Совсем не готова.

Господи! Инга даже не представляла, что все может быть так... непросто. Но и уходить уже не хотела. Не могла.

Глава 23

Они не разговаривали весь вечер.

Не потому, что сказать было нечего. Было. Во всяком случае, Инге. Но, с другой стороны, за эти несколько часов, они сказали уже столько всего, что это стоило осмыслить. Очень хорошо осмыслить, чтобы все принять до последней мелочи. А это не казалось Инге простым делом. Однако только такой вариант виделся единственно верным: они оба должны были понять и принять друг друга целиком и полностью. Потому она и молчала, обдумывая все новое, услышанное от Нестора, позволяя этим фактам о жизни настолько дорого человека, прорости в ее душу, сплестись с ее представлениями о мире.

Нестору же, кажется, было комфортно и в полной тишине, как и обычно. Да и не чуралась ни она его, ни он ее. Тишина не мешала им то и дело касаться друг друга. Тем более не служила помехой Нестору, если он вдруг с силой обнимал ее, обхватывая руками так, что Инга пошевелиться не могла. И они оба застывали: она - уткнувшись ему в шею, а он буквально вжимал свое лицо в ее волосы, кожу. И дышал настолько глубоко, с такой жадностью вдыхал ее запах, что у Инги по коже дрожь шла.

Хотя и нельзя сказать, что Инга совсем молчала. Ей позвонила мама, так что говорить пришлось, хочешь или нет. Не зря, видимо, все-таки ходят эти истории про "материнское сердце и чутье": что-то ее мать почувствовала. И голос у нее был очень напряженным, когда она интересовалась делами Инги, выясняя, как дочь провела день рождения.

- Нормально, мам. Тихо, - лукавя, ответила Инга, сомневаясь, что стоит упоминать о своем срыве и попытке покончить с собой.

Прошло и прошло. Хотя, при первом же звуке маминого голоса, стыд за свой порыв и намерение, понимание, какую боль она могла причинить родным людям, накинулись на нее с новой силой. Чтобы справиться с этим, Инга протянула свободную руку и переплела свои пальцы с пальцами Нестора. Он удивленно глянул, но ничего не сказал и ладонь не забрал, наоборот, крепче сжал руку Инги.

- Тихо? - зачем-то переспросила мама. - Это хорошо. Хорошо. Иногда нужна передышка. И тишина. - Чувствовалось, что она очень беспокоится, но не хочет лишний раз это показывать. - А сейчас, что делаешь?

- Ужинаем, мам, - ни секунды не задумавшись, ответила Инга.

Потом появилась мысль, что может не стоило упоминать о компании? Но Инга ее быстро отбросила. Если она собирается строить отношения с этим мужчиной, то ей вряд ли удастся его скрывать от родителей. Да и не хотела она Нестора прятать ни от кого. Конечно, он и сам мог не особо жаждать общаться с ее родней, но так или иначе, упоминать о нем и рассказывать Инга собиралась. Даже если это пока все, что он ей позволит.

И, разумеется, мама тут же уловила мысль:

- У тебя гости? - кажется, она даже обрадовалась.

- В каком-то смысле, - уклончиво ответила Инга, с некоторым напряжением вглядываясь в синие глаза Нестора. Но ничего в них не видела, кроме абсолютного спокойствия. - Гость, - еще менее уверенно поправила она маму. Хоть эта характеристика и не казалась ей верной для Нестора.

Ну, какой он гость? Он для нее... Он...

В голове вертелись только те слова, которые сам Нестор казал сегодня относительно Инги - он всё. Просто всё в ее жизни теперь. Так уж сложилось и вышло.

Мама ее неуверенность уловила но, наверное, истолковала по своему:

- Хорошо, празднуйте тогда, не буду вам мешать, - даже с воодушевлением, быстро "свернула" она разговор. - Я завтра позвоню. Мы тебя любим.

- И я вас, - ответила Инга уже гудкам в трубке.

Отложила телефон в сторону, махнув головой, когда Нестор с некоторой долей вопроса приподнял бровь, словно бы интересуясь: "все ли нормально?". И вернулась к своему бульону с салатом.

После ужина была ванна. Разумеется. Как это она могла даже подумать, что Нестор исключит этот момент из своего "ритуала"? Хорошо, что хоть поесть дал сперва.

Правда, по большому счету, Ингу это не напрягло. Разве что самую малость. И купаться хотелось, и просто, сейчас она относилась ко всему с позиции не "пленницы", а полноценного партнера действа, влияющего на события. Ну, пытающегося это делать настолько, насколько Нестор был готов позволить.

К тому же, ванны, как "посудины" у Инги не имелось в наличие. И она с чистой совестью затащила Нестора в душевую кабинку вместе с собой. Он хочет ее мыть, заботясь таким образом? На здоровье, ей даже очень приятно. Но и Инга имела желание таким же способом позаботиться о нем. Показать, что и он для нее так же важен методом самого Нестора. Ну и еще не позволить забыть своему любимому, что намерена добиваться равноправия в заботе и решениях.

Это оказался интересный опыт. И пусть в том, что Нестор моет ее после близости уже не было ничего странного или непривычного, наоборот, Инге были очень приятны его касания. Тем более что Нестор очень старался помнить о мягкости, это чувствовалось. Она бы даже рискнула сказать, что в его прикосновениях к ней появилась некоторая трепетность. Конечно же, за всей силой, волей и настойчивостью, которые никуда не делись. Просто у нее было много опыта, чтобы отметить тонкие нюансы изменений. А вот ее стремление обмыть его, подарить и Нестору это удовольствие простых нежных прикосновений и заботы, столкнулось с проблемой: он был к подобному не готов. С недоумением и даже какой-то настороженностью воспринимал любое ее касание. То и дело перехватывал руку Инги, пытаясь перенаправить акцент вновь на нее, ее кожу намылить пеной, провести рукой по ее телу. Словно бы не мог поверить, что и о нем могут и хотят заботиться, воспринимая ее действия как нечто запредельное и не нормальное.

В какой-то степени это расстраивало Ингу. В какой-то - забавляло. Но она упорно пресекала все старания Нестора сместить "ударения" на нее и снова, и снова настойчиво пыталась помыть его самого так же, как он мыл Ингу недавно. Даже когда этот упрямец попытался использовать отвлекающий маневр и принялся целовать ее (что само по себе все еще поражало Ингу, эта его попытка не просто "проглотить" ее посредством давления рта, а настоящее старание быть ласковым, с поправками на индивидуальность), она не поддалась. Да, Инга ответила на поцелуй Нестора. Да, ей очень понравилось. Но она все равно упрямо продолжала водить мочалкой по его животу и груди. И даже, немного в отместку, чтоб показать, что может использовать подобные приемы, оторвалась от его рта и прошлась губами по шее, подбородку Нестора. Собрала языком капли воды с его кожи, чувствуя внутреннюю дрожь от его взгляда и резкого звука короткого выдоха, который вырвался у Нестора от этого ее поступка.

Она возбуждала его, Инге это прекрасно было видно. Да и сама Инга уже успела загореться. Тем более знала, что в магазине Нестор купил и презервативы. Однако стоило ей опустить руки ниже, с явным намерением перевести это все уже не в игру, как он перехватил ее кисти. И в этот раз не собирался их отпускать. Покачав головой, Нестор отобрал у нее мочалку, всем своим видом демонстрируя, что в этот раз любые споры будут бесполезны. Выключил воду и, закутав Ингу полотенцем, которое висело у самой дверцы душа, спокойно взял Ингу на руки и вынес из ванной. Будто бы это и не его тело предательски свидетельствовало о желании, сжигавшем не только Ингу. Но он, видимо, решил, что она слишком измождена и должна отдыхать, поскольку принес Ингу в спальню и уложил на кровать.

Ей и хотелось бы поспорить. Настоять. Но было бы ложью заявлять, что весь этот вечер не измотал ее. Честно говоря, Инга устала настолько, что даже ее молчание уже объяснялось не просто желанием все осмыслить, но и банальной нехваткой сил о чем-то говорить или спорить.

Так что она без всяких возражений удобно устроилась под одеялом, полностью довольная тем, как крепко руки Нестора обняли ее. И провалилась в сон, даже не заметив этого, что кардинально отличалось от всех ночей за последние месяцы, когда Инга буквально боролась за сон, спасаясь зачастую лишь снотворным.

Проснулась Инга через несколько часов. Резко. Отвратительно. С хрипом, в который вылился ее же крик, разрывающий сознание во сне: Инга снова стояла перед Нестором в той хате. С пистолетом. Уже выстрелив. И на футболке Нестора опять расплывалось красное пятно, а ее захлестнуло ужасом, отчаянием и обидой.

Даже проснувшись, Инга продолжала хватать ртом воздух, и оказалась вынуждена сесть, чтобы хоть немного стряхнуть с себя все это. И только тут, почувствовав явное сопротивление этому порыву, наконец, полностью осознала, что все прошло. И Нестор жив. И рядом сейчас. Более того - моментально выпрямился и сел на кровати вместе с ней, продолжая обнимать Ингу. Это как-то разом уняло всю тревогу, весь страх и отчаяние, которые тянулись к ней из этого сна. С облегчением сделав глубокий вдох, она спряталась у Нестора между шеей и плечом.

- Что? - тихо потребовал он ответа, ухватив ее подбородок пальцами.

Повернул голову Инги, словно бы видел что-то в этой темноте. Хотя, Бог знает, может и видел, он же мольфар... Эта мысль, отчего-то, стерла последний отвратительный привкус страха, вызвав легкую улыбку.

- Ничего, - так же тихо ответила она, устроившись щекой на его плече. - Просто сон. Неважно.

Нестор еще какое-то время на что-то смотрел в ее лице, после чего кивнул, Инга ощутила это движение. И потянул ее назад, опять устраиваясь на подушке. Но Инге не хотелось спать. Вообще. Может из-за опасения, что стоит открыть глаза, и вновь увидит все, что было. Может, просто, выспалась. Потому она только недовольно покачала головой, упираясь ему в грудь ладонью.

- Тебе надо отдыхать, - основательно и веско напомнил он.

Но она только усмехнулась:

- У меня еще два дня отпуска, высплюсь.

Его это не убедило:

- Инга? - в голосе Нестора, определенно, прорезались такие свойственные ему властные нотки.

Ее начала умилять его привычка вкладывать так много смысла в одно-единственное слово, тоном передавая и повеление лечь рядом с ним, и недовольство ее своеволием, и настоятельную уверенность, что он точно знает, как лучше. Или это она так настроилась на Нестора, что улавливала все эти "подледные" течения? Заметил бы кто-то другой, незнакомый человек, сколько всего кроется за простым обращением к ней по имени?

Точного ответа она не имела. Но эта мысль натолкнула ее на другие, смешавшие в себе и остатки впечатлений сна, и воспоминания о недалеком прошлом, и новые впечатления. Потому, так и не отреагировав на "повеление" Нестора лечь назад, она немного наклонилась вбок, все еще продолжая опираться на его грудь рукой, и включила лампу на прикроватной тумбочке.

Нестор едва-едва прищурился, продолжая смотреть прямо на нее, но Инга ничего не сказала. Она не совсем могла бы объяснить, что именно собирается делать. Просто вспомнилось, как он однажды несколько часов подряд изучал ее. И теперь Инге захотелось так же досконально изучить Нестора: чтоб до последней линии, до малейшей детали его узнать. Потому она только покачала головой, когда он в очередной раз попытался заставить ее лечь. Но и не сказала ничего, а уселась поверх ног Нестора и, протянув руку, провела пальцами по его бровям. Прошлась по спинке носа, очертила скулы. Даже потерла немного пальцы между собой, словно пыталась запомнить ощущение его кожи, понять - не меняется ли что-то в ее коже после такого полного соприкосновения с ним.

Вновь принялась изучать тело Нестора, обводя контуры мышц на шее, обрисовывая своими пальцами плечи, спускаясь ниже. Нестор не мешал, похоже, и без объяснений поняв ее намерения. А может, даже считал подобное естественным и нормальным. Он просто свободно устроился на подушке и наблюдал за Ингой.

Однако спустя минут пятнадцать, стало очевидно, что это ее занятие пробило ощутимую брешь в его невозмутимости и сдержанности - она ощущала бедрами его твердеющую плоть. И все же Нестор лежал абсолютно спокойно, позволяя Инге делать, что пожелается и изучать его самого любыми методами, которые она считала для этого подходящими. Однако Инга и сама не могла не реагировать на это все: на его возбуждение, на собственное желание, вновь проснувшееся от того, что она сама и делала. И если честно, с каждой секундой ее прикосновения к телу Нестора становились все менее изучающими, и все более походили на ласки.

В конце концов, спустя еще несколько минут, она не выдержала и с легким вздохом, больше отражающим ее возбуждение, нежели какие-то трудности с дыханием, наклонилась и прижалась к его губам. Но сейчас Инга не испытывала безумной, бешеной страсти, как на холме несколько часов назад, или даже в душе. Нет, страсть была, такая же огромная и сильная. Но при этом - тягучая, сладкая, полная нежности к этому мужчине, ставшему частью ее сущности, ее души. Переплётшаяся со счастьем от его присутствия рядом. И все это в какой-то мере смыло разрушительный ужас, который принесли слова Нестора о своем прошлом. Сделало тем, что Инга сумеет вынести и принять. Не сразу смириться и сродниться, но... выдержит.

Именно это она вкладывала в каждое прикосновение своих губ к его рту, в каждое касание к его коже, которую продолжала гладить и ласкать, даже целуя Нестора. И возможно, ощутив это чувство, какие-то границы, которые она умела в себе переступить, в этот раз Нестор откликнулся. Не подавил ее порыв своей силой, велев отдыхать дальше, а ответил на поцелуй. Сам крепко обнял Ингу, еще полнее притиснув к своему телу. Резко перевернулся, подмяв ее под себя, сильнее впился в губы Инги. Она тихо застонала от переполняющих ее эмоций, от какого-то тихого и уютного удовольствия, ощущая, как он раздвигает ее бедра своей ногой: властно, но аккуратно, явно стараясь контролировать свои движения, доставить ей наслаждение.

И вдруг Нестор застыл. Отстранился немного от ее лица, заставив Ингу недоуменно нахмурить брови. Замер, глядя прямо ей в глаза ничего не говоря и не объясняя. Инга не понимала, что он делает: Нестор продолжал лежать сверху и его пах все так же сильно давил на ее бедра. И он точно не собирался это менять. Но до того, как Инга успела бы что-то спросить, Нестор чуть приподнялся, уперев локоть в матрас, и обхватил ее щеки ладонями. Так осторожно. Так бережно.

У нее горло сжалось и глаза запекло от такой трепетности, которую он столь явно вкладывал в свои касания. Однако, не дав ей сильно увязнуть в этих переживаниях, Нестор вновь наклонился, опять целуя ее губы. Правда теперь и в этом прикосновении ощущалась та же его попытка быть нежным. Или, по крайней мере, максимально осторожным и мягким. А потом его рука соскользнула с ее щеки, прошлась теми же осторожными касаниями по шее, накрыла грудь. И Инга перестала отмечать детали и нюансы. Просто приняла этого мужчину таким, каким он был, со всем, что он мог или был в состоянии ей дать, в ответ отдавая не меньше.

Следующие два дня Нестор упорно пытался ее откормить и заставить отоспаться за все те месяцы, которые она, по его мнению, отвратительно относилась к собственным потребностям. Инга же чувствовала себя каким-то непослушным "медвежонком", которого бдительная мать-медведица пытается образумить и заставить нагулять жирок перед спячкой. О чем она не постеснялась ему и сообщить. Это на какое-то время застопорило гиперопеку, вызвав явное недоумение со стороны Нестора.

А Инга, воспользовавшись этим моментом, начала тут же выяснять: сколько же времени он следил за ней так близко? Где сам жил все это время, и каким образом умудрялся наведываться в ее квартиру так, что она не заметила?

Большую часть этих вопросов Нестор просто проигнорировал, посмотрев на нее с некоторой долей превосходства и снисхождения. После чего взял ее за руку и вывел из квартиры, ничего не объясняя. Инга не поняла этого поступка, но пошла, радуясь хоть такой коммуникации. Следом за Нестором поднялась на один этаж. Правда, немного удивилась, когда он, достав какие-то ключи, спокойно и уверенно вдруг начал открывать двери чужой квартиры. Однако, с некоторой осторожностью ступив внутрь и осмотревшись, поняла необоснованность опасений. Да и Нестор скупо, одним словом "снял", объяснил ей свое право пребывания здесь. Но Инга в тот момент думала уже о другом: о том, что он был настолько близко, а она даже ни разу его не заметила! И еще, продолжая смотреть на единственную совершенно пустую комнату, в которой из мебели имелся только один старенький стул, ноутбук на нем и несколько одеял, аккуратно разложенных в дальнем от окна углу, зайдя в такую же пустую кухню, где даже холодильника не было - ей стало как-то безумно больно и неуютно. Она не могла понять в первый момент, зачем он жил в таких условиях? Зачем так себя "мучил"?

Однако через несколько секунд, когда первый пик эмоций схлынул, и Инга сумела поразмыслить, когда вспомнила условия дома, в котором прожила несколько недель, и где хоть иногда до этого, но жил Нестор - поняла иное, хоть так и не спросила ничего, да и Нестор молчал. Для него это не было мучительными условиями или чем-то ненормальным. Как его мытье на улице холодной водой в середине весны, и отсутствие света или дверей. Наличие в жилье каких-то современных удобств.

Такого минимума Нестору вполне хватало для жизни, "комфортной" в его понимании. И оттого еще больше она оценила вдруг все те мелочи, которые он делал и тогда, и сейчас, явно понимая, что Инга имеет иное понимание удобства и другую потребность в комфорте. Больше, чем просто изолированное и безопасное место, где можно отдыхать. Таким "говорящим" вдруг стало воспоминание о том, как он регулярно грел воду для нее, всегда привозил свежие продукты, отапливал дом и обеспечивал практически все, что Инга хоть раз упоминала. Даже если это случалось в момент истерики.

Так ничего и не озвучив из этих мыслей, она плотнее переплела их пальцы, которые Нестор и не размыкал, и еще ближе прижалась к его боку. Хотя казалось, куда уже теснее? И только кивнув, показывая, что поняла про квартиру и его здесь проживание, задала другой вопрос:

- А где ты был до того, как приехал сюда? В том доме?

Нестор медленно наклонил голову, глядя на нее с каким-то серьезным и сосредоточенным выражением, и так же плавно покачал головой:

- Когда ты уехала с Соболевой - в Киеве. День. Потом - в Карпатах. Восстановил дом, который принадлежал бабке.

"Кратенько" изложил он ей. Инга захотелось фыркнуть и намекнуть, что она не отказалась бы от более подробного рассказа. Тем более что он, похоже, нашел ее практически сразу, если видел, как Инга уезжала с Кариной. Но вместо этого всего она только вздохнула. Этого мужчину было неимоверно сложно понять и терпеть. Но Инга этому понемногу училась, осознавая, что готова перетерпеть и на некоторые аспекты человеческого общения посмотреть с иной точки зрения.

Он не собирался упоминать о том, что имелся в его разъездах по стране и еще один пункт. Хотя Нестор и озвучил пребывание в столице, но не упомянул, что заезжал туда и по пути из Карпат. Найдя некоторое равновесие внутри себя самого, поняв, что готов ехать к своей женщине, он отчетливо осознал и еще один факт. Был один момент, который его нервировал. Подспудно и неявно из-за внутренних демонов, отвлекающих все внимание Нестора в последние месяцы, но непрерывно. И сейчас он это отчетливо знал.

Заказчик. Человек, который посчитал необходимым устранить Ингу, несмотря на изначально иной план. Независимо от того, что иные участвовавшие лица, по всей видимости, не считали это обязательным. Даже наоборот. И который, по-видимому, вполне мог попытаться еще раз совершить нечто подобное, если узнает, что Инга жива, ведь теперь она вернулась в свой город и в свой круг общения. Хоть он и покинул пределы страны.

Сам факт такого изменения заказа и поспешности, с которой то было принято, указывало на то, что этот человек видел в Инге личную угрозу. И это все равно оставалось опасным.

Нестор провел тогда в Киеве два дня, с помощью всех своих возможностей, контактов и связей, с которыми поддерживал лишь электронную переписку в целях безопасности, выяснив, что этот мужчина сбежал в Чехию. Где и скрывался до того момента.

Этого Нестору было достаточно.

Нет, он не поехал сам. Он нашел старого знакомого, давно промышляющего в Европе тем, чем зарабатывал и Нестор. Сослуживца. И сделал ему заказ. С условием предварительно выяснить, чего же так боялся этот Балашенко в Инге?

Ответ, вместе с отчетом о выполненном заказе, пришел через пять дней, когда Нестор уже был в этом городе. Внимательно изучив фото и видеофайлы, чтобы исключить любую возможность подделки, подобной той, что сам провернул с Ингой, Нестор уничтожил все доказательства. После чего прочитал отчет. Его это удивило: Балашенко считал, что во время последнего ужина, Михаил мог сообщить Инге о подозрениях, которые, по всей видимости, у него появились. И на которые он намекнул своему "другу" накануне, очевидно, подозревая неладное и допуская участие Балашенко в этом всем. И тот видел в Инге непосредственную угрозу своему положению и достатку.

Михаил не говорил ничего подобного. Нестор прекрасно знал все содержание их беседы, простояв недалеко от приоткрытых дверей веранды, пока ожидал подходящего для своего плана момента. Но именно этот страх, в итоге, и сгубил Балашенко. Из-за Инги он и был убит. Чтобы ей больше никто и ничто не угрожало.

Но все эти подробности он не собирался ей открывать, не считая необходимым раскачивать психику Инги, состояние которой до сих пор не казалось ему полностью стабилизировавшимся.

Глава 24

В понедельник утром у Инги не проходило ощущение, что ей вновь десять лет и мама собирает ее в школу. Немного странно. И забавно, если честно.

Отпуск подошел к концу, и она намеривалась идти на работу. Первоначально, проснувшись утром, она и не подумала, что у Нестора может быть свое мнение по этому поводу. Правда, он ничего и не говорил. Поднялся вместе с ней, даже не уточнив причин такого раннего пробуждения, включил кофеварку, пока Инга принимала душ, чем немало ее удивил. Судя по всему, он действительно досконально изучил ее расписание, привычки, да и просто - весь образ жизни.

Да, он говорил об этом. Однако, вот такие мелочи, делали слова - не только словами, а чем-то осязаемым, материальным. И таким веским, что Инга даже замерла посреди кухни с чашкой кофе, которую Нестор мимоходом сунул ей в руки, пока сам готовил яичницу им обоим. Разумеется, о том, чтобы оставить приготовление завтрака ей, он даже не подумал. Но ее не это настолько ошарашило. Бог с ней, с его непробиваемостью и упорством в этом вопросе, когда все она буквально отвоевывала. Инга уже приняла данный момент, как особенность их "нормальных" отношений. Не это заставило ее остановиться в ступоре. А очень простой ответ Нестора, на ее вовсе несложный вопрос:

- А ты что будешь сегодня делать? - поинтересовалась она, имея в виду то время, пока сама планировала работать. После всех этих месяцев Инга практически нуждалась в твердой уверенности, что будет знать его местонахождение.

Забавно. Возможно, его желание контроля - заразно.

Улыбнувшись про себя, Инга сделала первый глоток кофе.

- Буду рядом.

Вот тут она и отставила чашку, едва заставила себя сглотнуть уже отпитого кофе и молча уставилась в его лысый затылок.

"Буду рядом". А сколько он уже вот так "был рядом"? Весь последний месяц?

Ее каждый раз это поражало и цепляло. Но именно сейчас, почему-то, накрыло пониманием, что конкретно стояло за каждым действием любимого. Не знание, оно существовало давно, а именно осмысление всех действий Нестора. Ежеминутно находится около нее, посвящать ей практически все время, сосредоточив вокруг Инги все свои интересы, поступки, действия - кажется, никто еще не делал ее смыслом своей жизни. Разве что родители в глубоком детстве, возможно. Но это ведь иное.

Возникшее озарение не то, чтобы затормозило, но как-то остановило Ингу. Морально. Заставило погрузиться в осмысление и обдумывание этой ситуации и такого отношения любимого мужчины. И проявилось в каком-то меланхоличном и медлительном настроении, разом завладевшим всем ее существом. Не хотелось говорить. Или, скорее, не ощущалось готовности к словесному общению. Однако, и потребности остаться в одиночестве - не возникло. Она хотела быть рядом с Нестором. Даже с таким "сосредоточенным".

Он уловил ее эмоции. Это читалось и в выражении прищурившихся синих глаз, и в напрягшихся чертах лица. Но, возможно потому, что настроение Инги тоже не было негативным, ничего не сказал. Подошел, поставив перед ней тарелку с завтраком. Медленно провел рукой по щеке Инги. Как-то тщательно и плотно соприкасаясь с ее кожей. И кивнул, да и только. Чуть надавив на ее плечо, Нестор подтолкнул Ингу к столу.

Она села, в данном случае не видя никакого смысла о чем-то спорить. Ей в самом деле необходимо было поесть, на работе на это зачастую не хватало времени. Да и мысли ее все еще крутились вокруг Нестора. А еще вокруг сна, приснившегося ей сегодня и о котором у Инги остались только смутные, расплывчатые воспоминания. Даже не воспоминания, скорее, а какие-то нечеткие ассоциации, всколыхнувшиеся после ее осознания отношения Нестора.

Он ей снился, кажется. Ничего удивительного, Нестор почти всегда снился ей теперь. Но в этот раз сон был какой-то не такой. Она не помнила ни страха, ни отчаяния, которые обычно наполняли в последние месяцы ее сны-воспоминания о Несторе. Да этот сон, собственно, и не был воспоминанием или переживанием о случившихся с ними событиях. Кажется, такое ей снилось впервые: деревья, такие высокие и какие-то непривычные, что она долго стояла во сне, запрокинув голову, пытаясь увидеть верхушки. Ее окружали тени: и от этих деревьев, и еще какие-то, будто живые, мешающиеся со слабыми проблесками света, скользящие по ее коже и лицу Нестора, который был в этом сне все время рядом. Но и сам Нестор запомнился ей не таким, каким-то. Непривычным, чем-то отличающимся. Но суть этого отличия Инга в данный момент никак не могла уловить в своих воспоминаниях.

Более того, из-за попытки точнее все вспомнить, в висках появилась неприятная глухая тяжесть, вот-вот грозящаяся превратиться в боль. Решив, что это постотпускной синдром, вызванный нежеланием организма вновь напрягаться и заниматься работой, Инга встряхнула головой, помассировала переносицу и рассеянно взъерошила короткие волосы. Стоило, видимо, отвлечься от сна, ночь прошла и ему туда дорога.

Нестор все это время внимательно следил за Ингой. Хотя, когда он этого не делал? И сейчас он поднялся, подошел к ней со спины, опустил руки на голову Инги, как-то так легко провел вверх-вниз пальцами. Они были прохладными и твердыми, Инге сразу стало легче от этого жеста, почему-то, и тяжесть из висков словно растворилась.

Тут Нестор наклонился и через ее плечо заглянул Инге в глаза.

- Нет, - даже не ожидая, откроет он рот или нет, Инга мотнула головой. - Даже не надейся. Я пойду на работу, Нестор. И чувствую я себя прекрасно, подумаешь, голова немного мутная, - она отмахнулась. - Это просто от того, что я расслабилась и наконец-то успокоилась, теперь напрягаться лень. Но это всего лишь лень, Нестор. Да сны мутные снились. Но чувствую-то я себя замечательно. И работать буду. Так что и не пытайся мне это запретить.

Она улыбнулась и, протянув руку, коснулась его щеки, погладила, почти как он несколько минут назад, но нежно и ласково. И почувствовала, как Нестор сжал зубы. Ему явно хотелось все же запретить ей двигаться с места. Но таким же очевидным было и то, что Нестор помнил все их разговоры. Так что он лишь кивнул и отошел, вернувшись к своему завтраку, и внимательно следил за тем, чтобы Инга так же все доела.

На работу Инга приехала чуть раньше положенного срока, как и планировала. После недели отпуска и последнего месяца, полного отчаяния, ей вдруг захотелось с новой силой и энергией окунуться в работу. Надо было войти в курс всего, что происходило, пока она "отдыхала", поэтому Инга и торопилась. Разумеется, Нестор был с ней, он и привез ее к зданию, провел до служебного входа, а там остановился:

- Я рядом, - очевидно, напоминая, проговорил он.

И отступил, внимательно осматривая окрестности. А Инга отчего-то вдруг занервничала. Дернулась за ним:

- Нестор, подожди! Ты что, в машине сидеть собираешься? - ее расстроило подобное предположение.

Это же ужас, просто. Да этого момента она даже не задумывалась, где именно планировал находиться Нестор. Почему-то казалось, что он расположится максимально близко. Правда, если взглянуть здраво, то и его постоянное пребывание в шаге от Инги может стать проблемой. И теперь она просто не представляла, как это лучше решить.

Нестора же, похоже, это все волновало куда меньше. На его лице мелькнула такая редкая, но столь любимая Ингой усмешка, и он вновь завладел рукой Инги:

- Я буду рядом, - медленно повторил он, крепко сжав ее пальцы. - Иди.

После чего, еще раз внимательно осмотревшись, причем, зачем-то глянув даже на верхние этажи здания, кивнул Инге, поправил свою кепку, словно натягивая ее сильнее, и пошел в направлении стоянки. А Инга, без поддержки его руки вновь ощутившая себя почти потерянной, усилием воли встряхнулась. Она сама пыталась отстоять собственное право на индивидуальность в их отношениях, так что теперь точно не стоило поддаваться минутной слабости. Тем более что Нестор ясно сказал - он рядом и никуда ей от него не деться. И ему от нее, если уж на то пошло.

Улыбнувшись этой мысли, которая приободрила ее, Инга вошла в здание.

Суматоха работы захватила Ингу с головой. И радовало то, что сегодня она почти наслаждалась этим, а не пыталась убежать от боли и вины. Один момент только напрягал Ингу - Карина Соболева. Они встретились еще утром, и ее непосредственная начальница, а так же, как ни крути, благодетельница, оказалась очень довольна и настроением подчиненной, и ее внешним видом. В ответ на ее похвалы Инга решила не упоминать, что еще четыре дня назад намеревалась свести счеты с жизнью. Однако некоторое чувство вины появилось: Инга подозревала, что все эти изменения не радовали бы так Карину, узнай она, что в корне их - Нестор, который не просто жив, но и вернулся. У Соболевой сформировалось стойкое предубеждение против него, и невнятное состояние самой Инги, когда она толком не могла сформулировать и описать случившееся с нею, похоже, только укрепило подобное отношение.

Инга была искренне и глубоко благодарна за всю ту помощь, которую Карина ей оказывала все эти месяцы, тем более что сама она даже не просила, да и не ждала подобного. Так что сейчас, разговаривая с Кариной о делах отеля, она вроде бы понимала, что ей стоит обсудить с Соболевой и возвращение Нестора, а еще объяснить, насколько ей дорог этот мужчина, и что он в свою очередь дорожит ею. Этого было не избежать, ведь теперь Инга не сомневалась, что Нестор будет постоянно рядом (он ведь сам так утром сказал), и ей вовсе не хотелось возникновения неловкой для всех, да и просто неудобной ситуации, которая может возникнуть из-за полной уверенности Карины в негодяйстве Нестора. Но как именно завести этот разговор, она в тот момент не смогла придумать, да и Карина куда-то торопилась, упомянув, что хочет лично отвезти детей на какое-то занятие, после чего они с мужем улетают по делам на три дня и весь отель останется на Инге. Им было что обсудить сейчас не затрагивая личную жизнь самой Инги, дел и так оказалось "с головой".

В общем, она решила обговорить данную, довольно деликатную тему в более подходящий момент, и вернулась к своим непосредственным обязанностям. От которых была совершенно неожиданно для себя оторвана звонком Нестора:

- Спускайся. Немедленно.

Она даже рассмеялась. Романтиком Нестору точно не стать. Ну и ладно. Ее давно перестала злить такая немногословность любимого мужчины. Но Инга все же попыталась выяснить, что случилось:

- Нестор, подожди, что-то произошло? У меня еще минут двадцать такая суматоха будет...

- Спускайся. Или я тебя заберу.

И он оборвал звонок.

Теперь Инге стало не до смеха. Она вдруг вспомнила, что Нестор не простой человек и работает не на заводе или офис-менеджером. И ее тут же накрыло волной панического страха. Так что она, позабыв обо всех своих срочных вопросах, кинулась к лифту.

На первом этаже здания, в отличие от утра, сейчас находилось достаточно много людей: уже давно открылись и магазины, и кафе, и офисы. Так что, едва выскочив из лифта, Инга немного растерялась, совершенно не представляя, где именно должна искать Нестора. Вокруг ходили десятки людей и их одежда, гомон разговоров, смешивались, отвлекая слух и заставляя лихорадочно метаться взгляд.

Но разнервничаться еще больше Инга не успела. Одним четким и плавным движением Нестор оказался в ее поле зрения. Так, что сразу становилось ясно - он ее ждал и заметил моментально. А вот сам открылся только тогда, когда он считал это необходимым.

Однако, вместо того, чтобы кинуться ему навстречу, Инга отчего-то замерла на месте, рассматривая любимого.

Нет, в нем не появилось ничего нового с утра. Не изменились и ее чувства к нему, Нестор оставался частью ее сущности. Просто глядя на него сейчас, посреди множества других людей, где он вроде бы чувствовал себя как рыба в воде и владел ситуацией, понимая, что именно Нестор определяет - кто и когда его замечает, Инга испытала в то же время какое-то смутное и муторное ощущение. Неясная ассоциация. Совсем как с тем сном утром.

Что-то было не так.

Инга не смогла бы сформулировать, что именно. Лишь смотрела на Нестора и понимала - есть какое-то несоответствие.

Странные мысли. И еще более непонятные ощущения, чем-то напомнившие ей полную одиночества неделю в его хате. Внутренним "привкусом" тихого шороха, которому неоткуда было взять в многолюдном и суматошном холле.

Но додумать Инга не сумела. Нестор нахмурился, видимо, недоумевая из-за ее ступора, и быстро приблизился к Инге. Это заставило ее встряхнуться и вспомнить все волнение, с которым она сюда торопилась.

- Что случилось, Нестор? - Инга кинулась к нему, испытав острое удовольствие от возможности обнять его, прижаться к любимому. - У нас какие-то проблемы? У тебя что-то произошло?

Нестор нахмурился сильнее и наклонился, внимательно вглядываясь в глаза Инги. Его руки крепко обнимали ее, плотно прижимая к самому Нестору. И в синих глаза ей почудилось недоумение.

- Обед. Тебе пора есть, - снизошел он для объяснений, уже ведя ее в сторону одного из кафе.

Обед?! Инга даже фыркнула. В какой-то мере от облегчения, что ошиблась со всеми своими предположениями. А с другой - от какого-то веселого бессилия добиться от Нестора хоть каких-то вразумительных пояснений своих поступков, что помогло бы избежать многих сомнений и тревог самой Инге.

- Господи! А ты не мог мне об этом сказать по телефону? - она даже не сопротивлялась, идя за ним следом, такое облегчение испытала, что все ее догадки ошибочны. - У меня столько там еще дел, я бы все решила и спустилась. А так - все бросила, испугалась...

- Тебе пора есть. Все остальное - потом.

Похоже, Нестора ее проблемы и заботы не впечатлили.

А когда Инга увидела, что в кафе, куда он ее привел, уже не просто столик заказан, но и сами блюда готовы, поняла, что что-то доказывать Нестору бесполезно. Видимо теперь ей придется очень жестко придерживаться графика дня, чтобы согласовывать свою работу и представления Нестора об этом самом графике.

Он не собирался сидеть в машине, как это решила Инга. И не сидел в ней. Факт, что он вообще сидеть не собирался. Находясь на одном месте никогда и ничего не узнать об окружающей обстановке. А Нестор предпочитал держать события под контролем. Так что он планировал находиться рядом с Ингой, о чем и сказал ей.

Однако в связи с этим возникла проблема иного порядка. Весь последний месяц он бывал здесь, изучая обстановку и наблюдая за Ингой. Но тогда его задачей, помимо ее безопасности, как основополагающего факта, было остаться незамеченным самой Ингой. Да и системой охраны. Что, в общем-то, для Нестора трудности не представляло. Хотя, и он не мог не отдать этому должного, охрана Соболева, которому и принадлежало здание, знала свою работу. И будь задачей Нестора пробраться куда-то, чтобы осложнить работу центра или поставить под угрозу безопасность самого владельца или его супруги - все было бы не так уж просто.

Но у него таких задач не стояло. И надо было всего лишь оставаться незамеченным всеми, наблюдая. Теперь же он не прятался от Инги. Более того, прекрасно уловил испуг и панику в ее глазах, когда по выходу из лифта она не сумела сразу его обнаружить. В будущем он не может больше допустить такого просчета.

И все же, это порождало иную проблему: он не хотел "светиться" службе безопасности Соболева. Это противоречило самому принципу его деятельности и образу жизни. Факт. К тому же, начальник этой самой службы, Никольский, имел с ним дело, пусть и путем посредничества Борова, и мог узнать. Попытаться выяснить, по какой причине Лютый здесь находится. А у Нестора не было ни потребности, ни желания привлекать к себе подобное внимание. Но как полностью исключить такую вероятность и всегда быть максимально "на виду" для Инги, он пока не рассчитал, что и заставляло быть настороже. А это, в свою очередь, вызывало беспокойство Инги, потому как она словно бы неосознанно улавливала его напряженность. Он заметил это пару дней назад, да и отмечал еще тогда, когда они с ней жили вдвоем в старом доме - то ли из-за его нелюбви к пространным объяснениям, то ли потому, что просто они были действительно чем-то целым, но Инга каким-то образом полностью эмоционально подстраивалась под него, и словно бы "считывала" эмоции и настроение Нестора, не настаивая на вербальном их объяснении.

Так что ему предстояло решить каким-то образом эту проблему.

Спустя четыре дня

Борис Никольский с огромным удовольствием провел бы утро этого четверга дома, с женой и внуком, которого их дочка привезла сегодня в гости, сама уехав по делам. Однако именно сегодня его непосредственный начальник и друг Константин Соболев, вернулся из поездки в Чехию, где подписывал какие-то контракты. Какие именно, Борис не знал, не особо разбираясь в экономических вопросах, настолько любимых Костей. А вот что он прекрасно понимал и в чем разбирался побольше многих - так это в безопасности. Почему и оставил дома трехлетнего внука, а сам приехал сюда, в здание, где располагался офис Соболева и отель, которым руководила Карина.

Кто-то мог бы сказать, что он уж очень придирчив и педантичен, в конце концов, ребята из охраны, большую часть которых он принимал на работу лично, прекрасно справлялись с возложенными на них обязанностями. И лишний раз устраивать проверку кто-то бы посчитал глупым. Но у Никольского имелась привычка лично навещать все объекты, на которых часто бывал Соболев хотя бы раз в неделю. А то и ежедневно, если того требовала обстановка.

Так что сегодня, после трехдневного отсутствия Соболевых, он посчитал нелишним посмотреть, как работает охрана здания. Проверил посты, поговорил с парнями, оставшись всем довольным. А сейчас вернулся в офис охраны и, остановившись на пороге комнаты где отслеживались данные с камер наблюдения, перекинулся с ребятами парой слов о вчерашнем футболе. Вот никак не ждал он, что их команда, у которой и состав такой, что половина Европы завидует, и тренер маститый, возьмет да проиграет вчистую новичкам Лиги. Разочаровали они Бориса. Оставалось, конечно, еще две игры, и шансы еще были, но Никольский все равно расстроился. И ребята полностью разделяли его чувства.

В общем, обсудив ляпы защиты и полную несуразность рывков нападающего их команды, Борис уже собирался уходить, подумав, что еще успеет наиграться с Колькой, когда краем глаза на одном из мониторов уловил что-то, заставившее все внутри насторожиться.

Прервав шутливый диалог с охранниками, он стремительно подошел к экрану и всмотрелся в черно-белую картинку.

Вроде бы, ничего такого: ну стоит высокий мужчина в темной кепке около одной из колон холла. Посматривает иногда по сторонам, никого не трогает. Позвонил кому-то, что не заняло много времени. Видно, что ждет кого-то. Таких людей на первом этаже сейчас - пруд-пруди. Только вот все настораживало в нем Никольского, более двадцати лет проработавшего в органах и, слава Богу, еще не утратившего свое внутренне чутье. Видно оно и заставило его обращать внимание на детали: что человек этот не поднимает голову, так что его лицо ни разу не попало в объектив камеры, да и стоит на самом краю охватываемого поля обзора. И в объектив других, соседних камер, нигде не попадал, парни это сейчас проверяли на всех позициях по его приказу. И на записях ближайших нескольких часов нигде не попадался, что тоже уже отследили. Словно мужчина внезапно появился на этом месте десять минут назад, из ниоткуда. Но Никольский в магию не верил. А вот то, что в перекрытии обзора камер наблюдения могли быть какие-то лазейки, вполне допускал. Вопрос: знал ли об этом этот человек и использовал ли это, или "случайно" прошел так, что нигде не попал в объектив?

В случай, кстати, Борис тоже верил не особо.

Так что вариант оставался один. И скорее Никольский предположил бы, что и сейчас этот мужчина стоял на самой периферии поля обзора камеры только потому, что никак не мог этого избежать. А еще, Никольский обладал хорошей памятью, и мог бы поспорить, что знает - кого видит на мониторе. Пусть и сталкивался с этим человеком лишь раз и то, мимоходом при посредничестве Боруцкого. А вот что в холле здания, где сейчас находится и Константин Соболев, и его жена, делает наемный убийца высшего класса - он понятия не имел. Но ничего хорошего от этого ждать не собирался. А приказал всем перейти на экстренный режим и вместе с еще четырьмя охранниками, лично пошел к лифту, удостоверившись, что его пистолет заряжен и свободно извлекается из кобуры.

Глава 25

Сегодня она чувствовала себя не настолько уж и бодрой. Так что даже требование Нестора спуститься, чтобы пообедать, скорее порадовало Ингу. Она не выспалась, и суматоха дел отеля только усилила внутреннюю напряженность, которую Инга ощущала с самого утра. Ей вновь снился тот же сон, что и в воскресенье, и вчера, и позавчера, собственно. Или очень-очень похожий. Инга не стала бы спорить, что все детали совпадали стопроцентно, однако в целом, сны эти ежедневно повторялись. И вроде бы хорошие сны, полные какого-то неторопливого и размеренного спокойствия, абсолютной гармонии внутри Инги - ощущения, от которого она так давно отвыкла.

Причем, эта гармония и покой касались не ее одной. Нестор, так же присутствующий в этих снах, тоже буквально излучал ощущение равновесия и спокойствия, правильности своего места в мире. В этом конкретном месте, в лесу из высоких деревьев, на узких каменистых тропинках, поднимающихся вверх среди мощных стволов, у каких-то мелких, совершенно неизвестных Инге ручейков.

И вот это вот различие, даже в чем-то несоответствие с реальностью, и заставляло Ингу просыпаться среди ночи, пытаясь все понять и осмыслить. Чем, само собой, она вызывала недовольство любимого, ибо он считал, что ее отдых, да и весь график жизни, должен быть соблюден именно так, как Нестору это видится. И Инге даже казалось, пусть она все еще не до конца приняла и поверила в то, что он как-то сказал про мольфара, но, ладно, за время их знакомства много чего странного происходило, так что Инга уже вполне могла допустить, что Нестор каким-то образом влияет на ее сон. Потому что ей ни разу не удалось нормально все обдумать или обсудить с ним. Просыпаясь среди ночи, она едва ли не сразу словно проваливалась в летаргию, уже без снов и воспоминаний.

А Нестор только и снизошел допустить, что ей Карпаты снятся, когда один раз потребовал рассказать, почему Инга просыпается. На этом обсуждения с его стороны закончились. Да Инга и не настаивала особо. Ну что такого? Ну снятся Карпаты. Ну и что, что она там ни разу не была. Зато всегда хотела побывать, еще с детства, это правда, просто никак не удавалось время выкроить, у нее отпусков лет десять не было. Ну а последний год вообще не считается. Вот, видимо, и начали они ей сниться после немногословных рассказов Нестора о последних месяцах.

Но и просто забыть про эти сны - не могла. Слишком непривычным там выглядел Нестор. Таким, каким она его не знала и не видела никогда, даже несмотря на то, что сейчас он был куда уравновешенней и спокойней, чем ранее. И ей очень хотелось бы, чтобы Нестор и в жизни стал таким, как в этих снах.

И вот тут возникал диссонанс, так она впервые задумалась еще об одном, о чем знала давно, однако не соотносила с их жизнью и новой, совместной реальностью. Инга помнила, кем "работал" Нестор. Странно ли то, что только во сне наемный убийца может быть спокойным и расслабленным? Вряд ли. С другой стороны, он ведь не работал в последние месяцы, как она могла это представить. Он же рядом с ней был, как неоднократно акцентировал это. Значит, вряд ли брал и ... исполнял "заказы".

Во всяком случае, она надеялась и очень хотела в это верить. Инга не могла без Нестора, она знала точно, но вот принять специфику его работы как данность... Над этим Инга все еще работала, и не сказать, чтоб успешно. Более того, могла откровенно признаться себе, что ей очень не хотелось, чтобы он возвращался к "рабочей деятельности".

Может быть потому она и видела все эти сны? Могло ли ее подсознание решить, что в Карпатах Нестор нашел мир с собой? Или это просто сны и ей стоить послушать любимого, выкинуть все из головы и нормально выспаться?

Инга пока не определилась с вариантом.

Лифт тихо прозвенел, останавливаясь на этаже холла, и она вышла, уже зная, где ее ждет Нестор, он теперь всегда заботился о том, чтобы оказаться первым, кто попадает в ее поле зрения. Потому Инга с радостью улыбнулась ему, почти позабыв о своих размышлениях и снах, и поторопилась отойти, потому как услышала звоночек прибытия соседнего лифта - не хотелось столпотворения. Как бы там ни было, но даже рядом с Нестором ей пока не было совсем комфортно среди множества незнакомых людей. Точнее, только с ним она хоть как-то могла это адекватно выносить.

Однако, уже через несколько секунд, поведение самого Нестора ее насторожило, заставив пульс участиться, а мышцы груди напряженно сжаться.

Не успела Инга пройти и пяти шагов, как Нестор, до этого спокойно и даже с довольством наблюдавший за ней (пусть это удовольствие и читалось только в его глазах), вдруг резко "включил" тот самый свой режим, которого Инга не ощущала уже довольно долго. А сейчас ее это словно по нервам ударило, по коже прошло волной наэлектризованного воздуха, расходящегося от Нестора. Вытянувшись, словно стал еще выше, Нестор неожиданно стремительно двинулся к ней навстречу, быстро осматриваясь. Он вдруг стал предельно собран и сосредоточен, изучая нечто за спиной Инги, на что она еще даже оглянуться не успела. В два широких шага оказался впритык с Ингой, которая, все еще не понимая, что происходит, уже начинала уступать расползающейся по телу панике, ощутив себя перенесшейся на несколько месяцев назад.

И она не успела ничего спросить у Нестора, как он крепко обхватил ее рукой и одним движением задвинул Ингу себе за спину, одновременно отступив с нею в бок. Теперь Инга оказалась между любимым и колонной холла. Слева от нее стояла кадка с раскидистой пальмой, а впереди, перед Нестором, прикрывающим ее собой, Инга с удивлением увидела Никольского, начальника безопасности Соболевых. Вместо с ним в их сторону подходило еще четверо охранников, и двое двигались справа. Причем, судя по их настороженным и сосредоточенным выражениям лиц, по напряженным движениям и такой вот сгруппированности, становилось понятно, что Нестор им известен. И, видимо, по роду своей профессиональной деятельности.

Однако, глядя прямо на Никольского, Инге показалось, что его весьма удивило присутствие здесь ее самой. А так же того, что сделал Нестор. И несмотря на всю панику, которая все настойчивей пыталась завладеть ее разумом, подумалось, что надо бы как-то объяснить: Нестор здесь именно из-за нее и не несет никому угрозы. Правда, Инга вполне могла допустить, что такое положение дел может и измениться, если что-то всерьез начнет угрожать им. Или ей. А несколько человек с оружием, которое они не очень-то и прятали, Нестор очень даже мог расценить, как такую угрозу.

Но он был один, а охранников минимум семь, и может она еще и не всех видела. Оттого страх за Нестора перекрыл все остальное, и Инга постаралась выдвинуться хоть как-то вперед, чтобы все прояснить Никольскому. Впрочем, кажется, Нестор и сам понял, что необходимо внести некоторые пояснения.

Вновь задвинув ее назад, едва только Инга попыталась сделать шаг, он обратился к Борису:

- Я не работаю. Это только мои дела, - медленно и раздельно, с паузами произнес Нестор.

И даже выставил перед собой руки, словно показывая, что у него пустые ладони.

Никольский в этот момент показался Инге несколько растерявшимся. И все же не выглядело так, словно бы он расслабился после слов Нестора. Наоборот, Борис еще больше нахмурился и постарался поймать ее взгляд.

- Инга, с вами все в порядке? - подойдя к ним уже чересчур близко, насколько Инга понимала предел, воспринимаемого Нестором комфортного расстояния с другими людьми для относительно спокойного общения, обратился Никольский к ней.

Инга моргнула и даже улыбнулась, хоть и нельзя сказать, что расслабилась:

- Да, разумеется. Все хорошо. Мы обедать собирались, - привстав немного на носочки, чтобы хоть как-то выглянуть из-за плеча Нестора, попыталась объяснить она.

Никольский, кажется, совсем не успокоился. Его взгляд метнулся от Инги к Нестору, который продолжал закрывать ее собой и держать руки на виду. Но Инга очень хорошо чувствовала, насколько он напряжен и насторожен.

Взгляд Бориса вернулся к ней:

- Инга, вы, конечно, знаете, кто это? - зачем-то уточнил он. - Учитывая все, что было весной. И вы уверены, что собирались обедать с этим человеком?

Несмотря на понимание неразумности подобного поступка, ему хотелось сильно врезать Никольскому. Все эти дурацкие вопросы отнюдь не помогали Инге расслабиться. Как и толпа охранников, сгрудившихся вокруг них.

Он великолепно ощущал сковавший ее страх и панику. А учитывая то, что случилось всего неделю назад, Нестор не мог исключить вероятность нового срыва у Инги. И это вызывало ярость у него внутри. А сейчас контроль был как никогда необходим, факт. Особенно для того, чтобы уладить все скорее и быстрее успокоить Ингу.

Тем не менее, прекрасно понимая, отчего Никольский настолько насторожен и для чего явился в такой компании, и даже осознавая, что этим он в какой-то мере признает умения Лютого, оставалось лишь сохранять неподвижность и демонстрировать отсутствие какого-либо скрытого намерения. Что он и делал.

Инга же в этот момент, откровенно игнорируя его попытки полностью прикрыть ее, оперлась на его плечо и выглянула из-за спины Нестора.

- Да, я прекрасно знаю, кто он, Борис. И почему вас удивляет то, что я собираюсь обедать с человеком, который трижды спасал мне жизнь? И с которым я живу?

Нестор даже растерялся. И не смог бы вот так, сразу сказать, какая из эмоций в нем преобладает: удовольствие и гордость от того, что она и не пытается ничего скрыть; дискомфорт от этой открытости его, их жизни перед кем-то еще (Нестор не привык и не считал необходимым перед кем-либо отчитываться); или веселье от довольно ошарашенного вида Никольского. Очевидно, для него стало новостью, что одна из помощниц Карины живет с наемным убийцей. Просчет, который недопустим ни для одного главы службы безопасности. Разумеется, Никольского извинял тот факт, что жила Инга с Нестором лишь неделю, и когда ее проверяли - ничего подобного обнаружить не могли. Однако Инга этот момент упустила из виду и, кажется, не могла понять, чем так расстроила Никольского. Зато отвлеклась немного, Нестор ощущал, как выровнялось ее дыхание. И потому решил обратить внимание Инги на этот нюанс позже.

Кроме того, именно сейчас, прерывая немую удивленную паузу, у Никольского зазвонил мобильный и он не преминул ответить, кивком головы велев помощникам следить за Нестором.

Факт, что это, а также вынужденное бездействие раздражали все сильнее. Но безопасность Инги перевешивала это раздражение. Так что он просто стоял, внимательно наблюдая за всем.

- Борис, что творится?

Голос Соболева ясно указывал на то, что начальник Бориса заметил усиление охраны и хочет быстро и точно узнать, с какой радости это случилось.

- У нас в холле - Лютый, - достаточно лаконично и емко, все объяснил Никольский.

Он точно знал, для Константина этого достаточно. И не ошибся.

Тихо ругнувшись в трубку, наверняка, чтобы не услышала Карина, которую по приказу Бориса должны были "настоятельно попросить" перейти к мужу в кабинет, Константин на несколько секунд замолчал.

- Кто его нанял, ты выяснил? Предложил сотрудничество? На кого...

- Он говорит, что не работает и здесь в личных целях, - быстро отрапортовал Борис, прерывая Соболева. - Обедает с Ингой Полыненко. Она тоже здесь. Администратор отеля, которая...

- Я помню. - Теперь Костя прервал его. Еще пару секунд обдумал. - Что ж, мы с тобой были правы, когда усомнились, что она сумела убить Лютого. Однако совместный обед... Совсем неожиданный поворот, учитывая то, как они расстались.

Что тут возразить? Борис был полностью согласен с мнением Константина.

- А давай их сюда, пригласи ко мне в офис. На месте со всем и разберемся, - велел Соболев после некоторого обдумывания, и положил трубку.

Борис вновь посмотрел на Лютого, почему-то испытывая странное и довольно неприятное ощущение, что этот человек если не знает все, о чем они с Константином говорили, то о многом догадывается. Слишком проницательным был его взгляд и каким-то... Пронзительным, что ли.

Никольский много кого и чего повидал за время службы в органах, один кум Соболева, Боруцкий, чего стоил, а уж творил что когда-то. И ничего вот, сейчас и не скажешь о нем такого, если на улице встретишь. Научился скрывать свое нутро Вячеслав, или ради жены и дочери старался. А Лютый, напротив, даже не пытался сейчас хоть как-то пригасить опасность, которую просто излучал.

- Вас Соболев приглашает к нему, чтоб все обсудить, - спрятав телефон, передал приглашение Борис.

Он не видел повода что-то выяснять с Соболевым. Лютый не задел ни один его интерес и ничем, даже на каплю, не поставил под угрозу жизнь или интересы самого Константина и его семьи. В конце концов, он четко объяснил все Никольскому, да и Инга ничего не скрывала.

Но в то же время Нестор прекрасно понимал, что именно это за "приглашение", да и расклад сил здесь был не в его пользу. Факт.

Кроме того, и это был основной аргумент для Нестора, Инга снова прижалась к нему всем телом и тихо принялась шептать на ухо:

- Пожалуйста, Нестор. Мне необходимо все объяснить Карине.

Ему в какой-то мере даже стало интересно, действительно ли Инга считала, что он сейчас откажется и, убрав всех этих охранников, уведет ее отсюда? Настолько безграничная вера его женщины действительно вдохновляла. Тем более что у него при себе имелся лишь нож, огнестрельное оружие Нестор преднамеренно не брал из машины, не желая в случае чего обострять конфликт с охраной, чтобы не подставлять Ингу. Мысленно усмехнувшись, Нестор кивнул и крепко сжал ладонь Инги. После чего глянул на Никольского, демонстрируя, что они готовы "принять приглашение".

Инга с самого начала знала, что любые попытки объяснить ситуацию - станут проблемой. Потому, пусть и не намеренно, но тянула с разговором. Теперь откладывать было не куда. Однако задача от этого не стала легче.

Стоило им зайти в кабинет Константина Соболева, где Инга до этого момента еще не была, как атмосфера стала совсем напряженной. Карина, однозначно, еще не избавилась от уверенности, что Нестор - воплощение вселенского зла. Во всяком случае, взгляд ее говорил именно об этом.

- Инга, - Карина поднялась с дивана и обратилась к ней, едва Никольский закрыл двери кабинета.

Кроме них самих, в помещении находилось еще двое охранников, не тех, что были с Никольским внизу. Эти находились в кабинете вместе с Соболевыми.

- Карина, - так же решила не ждать Инга, надеясь все объяснить до того, как ситуация станет критичной. - Все не совсем так, как это вам показалось. Просто я тогда была не в том состоянии и не могла нормально объяснить.

Она попыталась обойти Нестора и приблизиться к Карине. Но он не отпустил, словно бы не понимал, что это важно. Инга оглянулась и с мольбой глянула на Нестора, надеясь, что он поймет ее и без слов. Но он вместо этого покачал головой, внимательно глядя в ее глаза. А потом повернулся и посмотрел на Соболева.

Константин уже так же встал и подошел к жене. И смотрел на Нестора очень сосредоточенно.

Словно дожидаясь этого, внимания Соболева, Нестор произнес:

- У меня нет заказа. Я не перейду дорогу Борову. Вы - кумовья.

Он сказал тихо, но, как и обычно, Инге показалось, что низкий и скрипящий голос Нестора перекрыл все шорохи от присутствия такого количества людей в ограниченном пространстве кабинета. И это четко услышал каждый.

Соболев некоторое время (на протяжении которого в кабинете продолжала держаться звенящая тишина) смотрел на Нестора. А потом так же молча кивнул. Перевел взгляд на Никольского, который так же показался Инге несколько успокоившимся.

Но Карина, похоже, не разделяла всеобщего взаимопонимания.

- Инга, я не знаю, чем он заставил тебя подчиниться, но знаю, что такие люди умеют насаждать свое мнение. А ты должна вспомнить, в каком состоянии вернулась. И что он с тобой сделал!

Карина не казалась беспокоящейся о том, что говорит сейчас о наемном убийце и обвиняет его. Наоборот, было заметно, что ею владеет сдерживаемая ярость.

- Он не влияет, Карина, - Инга пыталась найти слова и аргументы, чтобы объяснить.

А еще, не зная, сколько именно этим людям известно о Несторе, но памятуя, как именно он сообщил ей свое имя, попыталась собраться и следить за словами, чтобы не сказать ненужного и лишнего.

Мужчины же, похоже, уже все выяснили и молча наблюдали за ними, даже не пытаясь вмешаться. Это немного напрягало - выяснять отношения при таком скоплении людей. Тем более что у Инги начало формироваться стойкое убеждение, будто Нестору довольно забавно наблюдать за ее попытками объяснить и обелить его репутацию. Вот светилось нечто такое, веселое и смешливое в самой глубине его синих глаз.

Что как-то раздражало.

- Я просто люблю его. И на самом деле мне с ним хорошо. Очень, - отвернувшись от Нестора, она вновь глянула на Карину.

- Я видела, как тебе было с ним хорошо, - даже с грустью какой-то, но ничуть не поверив ей, скривилась Соболева.

- Вы же сами сказали, что я выгляжу и явно чувствую себя намного лучше. В понедельник, когда я вернулась, - прибегнула к последнему аргументу Инга, почему-то испытывая какую-то внезапную апатию. Стало как-то ясно, что Карину будет очень сложно переубедить, если вообще возможно.

- Да, отдых пошел тебе на пользу, как и Валентин Петрович советовал. - С этим Карина не спорила.

- Я чуть с жизнью не покончила в прошлый четверг, - опустошение как-то нарастало. - Уже начала резать вены, когда он меня остановил. Он больше месяца рядом был, я даже не знала.

Инга отдернула кофту, чтобы под рукавом стали видны шрамы, за заживлением которых Нестор до сих пор внимательно следил.

Карина нахмурилась и даже дернулась в ее сторону, похоже, искренне удивленная этой новостью.

Но в этот же момент Нестор яростно рыкнул и перехватил ее руку, крепко оплел запястье своими пальцами и сжал.

Инга знала, что ему до сих пор это тяжело дается. Вспоминать, как она резала вены. И он до сих пор не очень доволен Ингой за такой поступок. Ему было больно и опустошающе видеть эти шрамы.

Но остальные, похоже, поняли этот поступок иначе. И в кабинете опять сгустилось напряжение. Взгляды всех сосредоточились на Несторе. Он это ощутил и тоже собрался, вновь отодвинув Ингу назад, "спрятав" ее между собой и стеной.

А Ингу вдруг словно озарило. И решение стало очевидным до невероятности.

Она не сможет никому ничего доказать. Не потому, что Карина или Соболев не хотят ей верить. Хотят, наверное. И в какой-то мере даже могут постараться сделать вид, что все в порядке. Но для них он всегда будет наемным убийцей. И любой его поступок, любое движение или действие будем в первую очередь восприниматься ими как насилие или угроза, возможно даже подсознательно.

Она не хотела, чтобы он так жил из-за нее. Сама не могла представить, как сможет жить в подобной атмосфере и ситуации. И сны вспомнились, и ее утренние мысли.

Потому Инга мягко провела ладонью по плечу Нестора, словно пытаясь дать ему почувствовать, что все в порядке. И осторожно выступила на пол шага из-за его спины, стараясь не пересекать границу комфорта любимого.

- Карина, - обратилась Инга к женщине, которая столько ей помогала. - Я бесконечно признательна вам за все, что вы для меня сделали. Никогда в жизни не забуду об этом, и если что-то будет только в моих силах - всегда помогу и сделаю все для вас. Но... - Она замолчала и прикусила губу. А потом улыбнулась. - Я увольняюсь. Очень вас прошу, не воспримите это, как неблагодарность. Я просто не могу иначе. И не хочу, чтоб он так... - Инга взмахнула рукой, обводя кабинет, словно делая акцент на ситуации. - И не потому, что он заставляет меня или к чему-то принуждает. Он просто мой человек. Понимаете?

Казалось, что едва Карина услышала об увольнении, она собиралась резко оспорить идею Инги. Но что-то в последних словах заставило ее промолчать. И она почему-то повернулась к Константину, который подошел к ней ближе.

Молчали и остальные, похоже, не считая себя в праве вмешиваться. Только Нестор потянул ее за руку и попытался одернуть, призывая к разуму. Но Инга погладила его пальцы, показывая, что все хорошо. И с ней все нормально.

- Инга? - хрипло позвал он тогда, видимо, не желая отступать и не будучи согласным с ее поступком. Похоже, Нестор решил, что из-за него она отказывается от своей жизни и возможности свободы воли, принятия самостоятельных решений.

Она повернулась лицом к нему:

- Все в порядке... - Инге пришлось замолчать, чтобы не сказать вслух его имя. Но Нестор, казалось, это понял и "услышал". - На самом деле, даже хорошо. Я в Карпаты хочу. Странно, правда? - Она улыбнулась совершенно искренне. - Отвези меня туда, а? Очень хочется посмотреть. Всегда хотелось.

Нестор казался удивленным. Что для любого другого человека, наверное, выглядело бы как шок и ошеломление.

И в этот момент заговорила Карина:

- Я понимаю, Инга. Это я понимаю. Хоть и не уверена, что ты не совершаешь ошибку.

А вот Инга не сразу сообразила, что Соболева ответила на ее вопрос про родного человека. А когда осознала, кивнула, действительно испытывая благодарность к этой женщине.

- Спасибо, Карина, - больше не пытаясь ее переубедить, искренне поблагодарила она.

Соболева кивнула, хоть по ее лицу и нельзя было сказать, что она довольна.

- Я выполню любой заказ без оплаты. Если вам это когда-то потребуется. В благодарность, что тогда позвонили Инге, - совершенно неожиданно вдруг произнес Нестор.

Обращался он к Константину и Карине. Соболев, казалось, взвешивал это предложение пару секунд, а потом сдержанно кивнул. Даже с каким-то уважением и признанием Нестора, что ли.

Инге этого меньше всего бы хотелось. Однако... Она понимала, что Нестор предлагает то, что считает правильным и достаточно ценным.

На этом все слова вдруг показались Инге исчерпанными, и она ощутила потребность выйти и из кабинета, и из самого здания. Странно, но ей сейчас просто невыносимо захотелось в Карпаты. Немедленно. Хоть прямо сейчас выезжай.

- Я вещи свои заберу, поможешь? - попросила она Нестора, и так прекрасно видя, что он ее одну не оставит. Но в тоже время нуждаясь в каком-то предлоге, чтобы уход отсюда не выглядел бегством.

Нестор кивнул и первым пошел к двери, ведя за собой и Ингу. Их никто не остановил, так что они спокойно вышли из офиса Соболева и направились к лифту.

Собирали вещи как-то молча. Хотя, им тишина не мешала. Да и собирала в основном Инга, Нестор просто находился рядом, то и дело помогая что-то достать или подержать. Вещей оказалось не особо много, так что с этим она управилась быстро.

- Отнесешь в машину? - наблюдая, как легко Нестор поднял коробку, попросила она. - Я еще немного задержусь, мне надо передать ведомости и рассказать, что к чему. Карине же потом кого-то другого надо будет в курс дела вводить.

Любимый кивнул не сразу, но все же согласился с ее планом. Правда она чувствовала, что именно в этот момент Нестор не очень хотел ее оставлять.

Так как Инга посвящала достаточно много времени работе все эти месяцы, да и в принципе очень скрупулезно вела отчетность и документы, передача дел прошла так же быстро. Карина все это время молча слушала отчет Инги и просто брала документы, которые она ей отдавала. И только в самом конце, когда Инга уже замолчала и поднялась, чтобы уйти, Соболева внимательно глянула на нее:

- Я очень надеюсь, что ты не ошиблась, Инга. И он действительно тот, с кем ты на месте. Но если все же что-то случится...

- Он действительно тот, Карина. - Инга прервала ее сомнения. - Но я очень благодарна вам. За все. И даже не представляю, как смогу отблагодарить за всю вашу помощь.

- Мне не нужна благодарность, Инга, - Карина почему-то слабо улыбнулась. - Просто не ошибись. Это будет лучшей благодарностью. Но... - Она помолчала. - Я знаю, что значит встретить своего человека. И если это действительно так... Надеюсь, вы сумеете со всем справиться. - Карина не казалась убежденной, когда это ей говорила.

Это заставило Ингу улыбнуться:

- Справимся, Карина. Спасибо.

После этого она вышла из кабинета, почему-то уверенная, что они больше никогда с Кариной не встретятся. Это рождало легкую грусть внутри, Карина стала ей не чужим человеком. Но в то же время, в сердце Инги откуда-то родилась убежденность, что это к лучшему. Для обеих. И у каждой из них все, собственно, и будет хорошо, потому и не случится больше встреч.

Нестор ждал ее в машине, как Инга и просила. Спокойно сев на место пассажира, она наклонилась, и сама крепко обняла его, со всей силой, так что руки даже заболели.

- Люблю тебя, - прошептала Инга ему в шею.

Он обхватил Ингу своей рукой поверх ее рук, делая объятия еще крепче. И с такой характерной для Нестора жадностью прижался губами к макушке Инги.

- Ты не должна уходить. Или в Карпаты. Это не то, что ты обязана или... - ему трудно было подобрать слова, чтобы выразит свои эмоции и чувства.

Там, где дело касалось логики и расчета, Нестор не испытывал никаких затруднений, она уже это замечала, и не раз. А вот чувства - это было нечто, словно на грани понимания Нестора. И оттого, он будто наощупь брел в этом пространстве, по наитию или беря пример с нее самой, а выразить все словесно - получалось с трудом.

- Но я и правда хочу в Карпаты. Честно, - она подняла голову, чтобы он мог видеть ее глаза. - Еще с детства хотела.

Он смотрел с каким-то сомнением и недоумением. Но больше ничего не говорил. Еще раз с нуждой прижался к ее лицу, глубоко вздохнул. После чего отпустил Ингу, повернулся к рулю и завел машину.

Глава 26

Выехали они только следующим утром. Рано, еще и пяти не было. Хотя, если откровенно, Инге хотелось отправиться в Карпаты едва они вчера покинули отель. Но Нестор, видимо, так и не получивший веских доводов, оправдывающих ее внезапное рвение отправиться через всю страну, не торопился. Инга же никак не могла подобрать убедительной причины и, что хуже, теряла слова, глотая буквы, почему-то меняя местами слоги, невнятно старясь все ему объяснить: и то ощущение, что сам Нестор не будет здесь на своем месте, и свою растерянность, грусть из-за этого. Пыталась донести, как хочется, чтобы он был умиротворен, счастлив. Спокоен. И чтобы люди его не воспринимали, как...

Сложно было все это говорить, когда Нестор просто сидел напротив и молча слушал сбивчивые и путанные слова.

- Меня и в Карпатах не особо любят.

Вот и все, что он ответил. Причем, без каких-то эмоций.

Это на какое-то время сбило Ингу с толку. Она умолкла и в полной тишине сама смотрела на него. Нет, у нее и сомнения не возникло, будто бы Нестор переживает по подобным причинам. Но она переживала. И ее это задевало. И расстраивало, и злило такое отношение к ее любимому, пусть рациональной частью сознания она понимала подоплеку. И Инга попыталась это ему рассказать. А еще то, что самой очень хочется в Карпаты. И даже не прихоть, а какая-то потребность в этом вдруг в вены въелась, и нарастает. Даже сейчас зудит внутри, разъедает, подталкивает, сотрясает тело дрожью. Но она не требует, чтобы он оставался там надолго, если не будет иметь такого желания. Просто ей очень хочется попасть в Карпаты. На какое-то время. А после они могут отправиться туда, куда он посчитает более верным.

- Завтра утром. В пять.

Потратив несколько мгновений на внимательное изучение ее лица и глаз, и увидев там нечто, доступное только ему одному, очевидно, наконец выдал Нестор. И Ингу обдало нежданным облечением, словно теплым ветром, унимая этот непонятный тремор. Она даже выдохнула и как-то беззаботно улыбнулась, впервые за весь день. Увидев это, Нестор и сам будто бы расслабился: и пусть внешне это проявилось лишь мимолетной сглаженностью напряженных линий у синих глаз, Инга заметила. И почувствовала себя еще лучше.

Вещи он собирал сам. Понаблюдал минут десять за тем, как Инга растерянно стоит у шкафа, подошел и отодвинул ее, отправив за документами, а сам принялся перебирать полки, вынимая то, что считал необходимым.

Ехали они с остановками: так как Нестор не видел причин для сумасшедшей гонки в этом путешествии, то и предложения Инги о перекусе в машине при движении - не учитывались. Не верил он и ее заявлениям о том, что она ничуть не устала. Впрочем, тут Инга не настаивала, понимала, что отдых необходим и самому Нестору, который не допускал ее за руль. Так что обедали они в кафе в городах, которые проезжали.

Разумеется, на ночь они тоже остановились. Правда, Инге становилось все сложнее справиться с нетерпением и вернувшейся потребностью немедленно добраться до Карпат. И Нестор, как и всегда, прекрасно улавливая ее настроение, не настаивал на долгом отдыхе, так что, ближе к вечеру второго дня они все-таки добрались до его дома. Последние часа три Инга не могла оторваться от окон, всматриваясь в пейзажи, которые они проезжали. Местность менялась, неуловимо, но так очевидно. А она всматривалась в эти непривычные высокие деревья и вздымающиеся холмы, покрытые уже сухой травой, в уже проглядывающие на горизонте очертания гор - и не могла насмотреться. С каждым преодоленным километром у нее усиливалось странное ощущение какой-то жажды, которую Инга словно бы утоляла этими видами, воздухом этих краев, который отчаянно вдыхала. Ей казалось, что она никогда не "напьется", не утолит этой жажды, если хоть на секунду оторвет взгляд. Вот Инга и вглядывалась. Нестор не возражал, позволяя ей наслаждаться. Ничего не сказал и тогда, когда Инга в каком-то немыслимом переизбытке ощущений и чувств, которые даже не могла внятно выразить, молча схватила его за руку. Крепко сжал, сплел их пальцы, не мешая, не препятствуя ей пропитываться этой атмосферой, а словно поддерживая. И дело было даже не в красоте пейзажей, не в их непривычности для нее. Нет. Просто Инга словно очутилась там, где должна была сейчас быть. В правильном в этот момент для себя месте. И вспомнилось, как она практически так же чувствовала себя, когда Нестор остановил ее, не дав перерезать вены, когда она в его руках очутилась.

Сам дом Нестора, куда они добрались уже в сумерках проехав какое-то село, которое Инга не смогла толком рассмотреть, заставил ее улыбнуться. Не в приступе веселья, и не потому, что он был смешным. Просто опять нахлынули воспоминания: теперь о том времени, когда они жили в старой хате, прячась. И пусть этот дом отличался внешне кардинально, ощущение было очень схожим.

Сразу бросалось в глаза, что дом восстанавливали совсем недавно и большая его часть была практически отстроена заново, из дерева. Инга в этом не разбиралась, потому не могла определить на глаз, из какого именно. Были в нем и кирпичные части: задняя стена, вроде бы. Но Нестор ее не пустил на осмотр, заявив, что для этого будет время завтра. Вообще, она в принципе мало что смогла рассмотреть: нависающий козырек крыши над открытой верандой-крыльцом, темнеющий силуэт какого-то сарая сбоку. И темную массу леса, подступающего едва ли не к самой задней части дома. Леса совершенно другого, отличного от того, что рос за той хатой. Он даже шумел иначе. И, что странно, совершенно Ингу не испугал. И, конечно же, довлеющие над всем этим горы, которые просто казались частью всего, самой жизни тут.

Потом она мало что могла конкретизировать из своих воспоминаний о первых днях в Карпатах: впечатлений было настолько много, и каждое казалось таким ярким, отчетливым, рельефным, что сознание просто не успевало их все осмысливать и анализировать. И они, эти впечатления, мгновения, эмоции, просто сбивались в закромах ее памяти пушистым ворохом, внося сумбур. Но в тоже время, этот бардак странным образом гармонизировал ее сознание. И Инге стало гораздо легче и лучше уже через несколько дней. Это заметили они оба. Более того, к вящей радости Нестора, она набрала вес. Килограмма два точно. Не вернула, конечно, тот вес, что имела весной, но это итак показалось Инге огромным достижением, учитывая печальный опыт последних месяцев.

Через неделю, в какой-то мере насытившись странно-необходимым единением с природой, небом, даже влажной и сырой землей, впитав пальцами непривычно-приятное ощущение мягкого мха под руками; наконец-то изучив до последних мелочей заросшую поляну впереди дома, заменяющую двор, исследовав под наблюдением Нестора сарай - Инга попросилась в село. До этого Нестор дважды ездил за покупками и продуктами один, она же, с каким-то детским восторгом, пыталась "освоить" все то, что сейчас являлось их домом.

Правда, дважды же за эту неделю их уединение было нарушено: к Нестору приходил пожилой уже мужчина, а через день, так же, не особо молодая женщина. Приходили они за помощью и советом, с удивлением поняла Инга, сидя в небольшой комнате, которую они использовали как спальню, и прислушиваясь к тому, что говорилось в соседнем помещение. А еще, пришли эти люди со страхом.

Возможно от того, что он уже говорил ей об этом, или из-за в принципе нетривиальных событий последнего полугода - Инга теперь как-то моментом приняла, что любимый - мольфар. Тогда, пару недель назад, в реальности кухни ее квартиры, поверить и принять подобное утверждение своим умом Инге казалось непростым делом. А сейчас, только увидев этих людей на краю поляны - сразу поняла и встроило эту константу в свою новую картину мира. Инга не пряталась, хоть ей пока и не хотелось чужого общества. Не была она и против того, чтобы Нестор следовал своей сути. Но сам он попросил ее побыть в это время в другой комнате.

- Не хочу, чтобы глазели на тебя. Чтобы болтали, - пояснил он.

Инга не спорила, хоть и сомневалась, что ее так и так не будут обсуждать.

Так прошли их первые дни, и вот Инге захотелось поехать за продуктами с Нестором. Он не очень обрадовался этому, кажется. Не хотел "демонстрировать" Ингу в селе. Но и не запретил, только чуть нахмурился, но кивнул.

Отправились они пешком: день выдался очень хорошим, солнечным, несмотря на то, что предыдущие дни то и дело срывался дождь. Да и температура воздуха была достаточно высока, хоть и не бабье лето уже, конечно. Однако Нестор, собирая их вещи, сгреб чуть ли не весь зимний гардероб Инги, так что она немного тонула в великоватых нынче вещах, но зато не зябла. Идти предстояло не особо далеко, до села было километра полтора. Но раскисшая от дождей дорога, и неуемное любопытство Инги, желающей рассмотреть едва ли не каждое дерево и холмик - значительно замедляли продвижение. Нестор не был против.

А вот само село, в отличие от впечатлений предыдущей недели, запомнилось Ингой нечеткой и смазанной картиной. Почему? Она не знала. Но ярких вспышек-кадров, подобных тем, которыми она напиталась от природы, в памяти почти не осталось. Только общая атмосфера какого-то настороженного наблюдения за ними со стороны тех людей, которые Нестора знали, похоже, да любопытство тех, кто не имел такого представления. Гул местного переливчатого гортанного говора, в котором Инга почти не разбирала слов, чувствуя себя иностранкой. Да толкотня достаточно типичного сельского рынка. А еще звон колоколов церкви, которую в это посещение Инга так и не увидела.

Она поняла, почему Нестор говорил, что его и здесь не любят, хотя не совсем была согласна именно с такой формулировкой. Она бы скорее сказала, что его опасаются, и даже, в какой-то степени, испытывают мистический трепет. Но уважают. А кроме того, чувствовалось, что даже при таком настороженном отношении, Нестор словно бы превалировал над всеми вокруг. Довлел. И люди это не оспаривали.

К ним никто не подходил на улицах, с ними не пытались заговорить. Быстро взвешивали и продавали то, что Нестор выбирал или, о чем Инга его просила. И у нее даже возникла забавная мысль, что их точно никто не попытается обвесить или обсчитать, не рискнут так обидеть мольфара.

Но было и исключение из этой прогулки. То, что действительно запомнилось Инге ярко и до последней детали. Вышивка. Стежки красными и черными нитями, которые укладывались замысловатым узором на белое полотно ткани. И морщинистые руки старой женщины, которые держали иглу и пяльцы.

Она увидела это не на рынке, а уже позже, когда они возвращались домой, выбрав другую улицу по настоянию Инги. Ей хотелось увидеть, как можно больше, и хоть Нестор, казалось, не особо хотел менять маршрут, все-так молча позволил ей выбирать улицы, следя лишь за направлением, поскольку (и это они оба признавали), ориентироваться Инга совершенно не умела. У одной из хат она и увидела эту старуху. Видимо, из-за теплой погоды, женщина вышла на улицу, чтобы насладиться последним осенним солнцем, и занялась вышивкой здесь же. На лавке около хозяйки стояла небольшая корзинка, из которой торчали мотки нитей всевозможных расцветок и оттенков, а еще подушечка с несколькими иглами.

Двор не был обнесен забором, в отличие от соседних, и даже не осознав этого, Инга приблизилась к старухе. Ее полностью поглотили ловкие и сноровистые движения таких старых на вид рук, очаровало то, как "ныряет" в ткань и вновь появляется игла, оставляя не совсем привычный, местный узор. Хотелось рассмотреть получше, увидеть ближе, вот она и пошла, словно манило ее это полотно и нить.

Хозяйка ничего не сказала. И Нестор ее не остановил. И тоже зашел. Только остановился не рядом с Ингой, а в двух-трех шагах позади, почему-то. А Инга подошла совсем близко, еле удержалась, чтобы не наклониться, чтобы еще тщательней рассмотреть.

- Пробачте, що так. Що без запрошення. Дуже гарно. Можна подивитись?* - понимая, что нарушает все правила приличия и может обидеть хозяйку, попросила Инга, не отрывая глаз от полотна. И очень надеясь, что она поймет обычный украинский, а не их местный говор, который Инга совсем не знала.

- Дивись, дитино. Хіба мені шкода?* - медленно и с улыбкой ответила старуха, не отрываясь от своей вышивки.

Кажется, она догадалась о ее затруднении, и сама постаралась говорить разборчивей, чтобы Инга ее поняла.

Так прошло минут сорок, наверное: в тишине, нарушаемой только звуками улицы, хозяйка продолжала работать иглой, Инга с замершим дыханием следила за этой ворожбой нити, а Нестор без возражений стоял позади.

Наконец, старуха завершила очередной ряд и вколола иглу в полотно, встряхнула кистью руки, будто расслабляя пальцы. Инга с сожалением вздохнула, поняв, что у нее озябли ноги, и как-то сама встряхнулась, словно так и задремала стоя.

- Дякую, - тихо проговорила она, почему-то не в состоянии выразить то, что испытала, наблюдая за работой старухи. Вздохнула, облизала сухие губы. - Дякую, - повторила еще раз, так и не придумав ничего другого.

Хозяйка снова улыбнулась и кивнула. Инга тоже кивнула, на прощание. И уже даже начала отступать, чтобы отвернуться и подойти к Нестору, как вдруг старуха протянула руку и коснулась ее ладони. Пальцы у хозяйки были сухими и очень теплыми. И мягкими.

Инга удивленно обернулась и посмотрела на небольшой моток красной шерстяной нити, которую женщина ей протягивала.

- Йому віддай, - она махнула головой в сторону Нестора, который наблюдал за ними чуть нахмурившись, но так и не приблизился. Сумки стояли рядом с ним. - Він знає, що з цим робити*.

Инга взяла подарок, чувствуя себя как-то неловко. Но и отказаться после того, как сама напросилась в наблюдатели, виделось некрасивым. К тому же, ей показалось, что и она догадывается, для чего Нестор может эту нить применить.

- Дякую, * - еще раз повторила она, и взяла нитку.

После чего подошла к Нестору. Он все еще молча взял у нее этот моток, глянул на старуху, так и сидящую со своими пяльцами. Коротко кивнул. Поднял их покупки и, взяв Ингу за руку, повел ее на дорогу. А она еще три раза оглянулась, заметив, что и старуха смотрит им вслед.

Нестор ничего ей не сказал по поводу этого случая. Даже когда Инга попыталась извиниться, что поддалась порыву, и он оказался вынужден стоять там. Нестор прервал ее оправдания, покачав головой.

- Все нормально, - только и заметил он.

И, конечно же, украсил ее запястье новым браслетом с узелками из той самой красной шерстяной нити.

- Тут такой интересный говор, я почти ничего не понимаю, - поделилась она с ним своей проблемой, наблюдая, как Нестор вяжет узелки. - А ты совсем обычно говоришь. - Инга с интересом глянула Нестору в глаза. - А в детстве ты тоже так разговаривал?

Он кивнул, не отрываясь от своего занятия.

Инге стало весело, когда она попыталась себе это представить.

- Никогда бы не подумала. Честно. Тут все так быстро говорят. И гортанно. И все эти местные слова. А ты - обычно, - она снова не могла подобрать другого определения.

Нестор завязал последний узелок на ее руке. Взял оставшийся моток и аккуратно смотал.

- Я очень старался избавиться от всего, что меня с этим связывало. От всего. Даже от речи, - негромко, спокойно объяснил он.

Инга больше не спрашивала.

Они продолжали обживаться. Уезжать Инге совершенно не хотелось, а Нестор ее не торопил. Даже не спрашивал, когда она планирует возвращаться, и думает ли о таком вообще. Он доделывал в доме то, что было возможно, учитывая сезон и погоду. Провел по всем помещениям электричество, разведя проводку от единственной точки, имевшейся на момент их приезда. Правда, теперь у них провода шли поверху, но Инга смеялась, что сейчас такой стиль в дизайне помещений даже моден. Нестор улыбался, но кажется, только чтобы вместе с ней. Они купили кое-что из мебели: кровать, несколько табуреток и стульев, посуду, которой в доме практически не было. Инга купила занавески, в попытке добавить еще больше уюта дому. Хотя, если честно, и так чувствовала себя очень комфортно и уютно, возможно из-за дерева, которого было здесь так много. Оно казалось ей теплым и светлым.

А вот обеденный стол она попросила сделать Нестора. Сама не знала, откуда такое желание взялось. И он оказался совершенно не против. Более того, Инга была уверена - ему это нравится. Все это: и что-то мастерить, ремонтировать в их доме. И работать с деревом. Стол вышел основательным. Совсем не изящным, но таким добротным и надежным, настолько отшлифованным и гладким, что Инга не могла удержаться, постоянно подходила и касалась досок, словно энергией от него подпитывалась. А Нестор это все замечал. И был очень доволен. Она это чувствовала.

Инге все так же мало позволялось делать по дому, Нестор то и дело пытался и вовсе усадить ее на табурет. Но она настаивала, без истерик и скандалов. Инга вообще заметила, что стала гораздо спокойней и счастливей, уравновешенней. И мало-помалу ей даже позволялось готовить и помогать ему с уборкой. Правда не всегда, и не сильно. Но она уже и это считала прогрессом. Ну и за покупками они почти всегда теперь ходили вместе. А так же в лес. И в горы. Нестор ее водил по таким тропкам, о которых, казалось, и не знает и не помнит никто, кроме него. Показывал ей совсем маленькие роднички и бурные горные потоки, и позволял наслаждаться всем этим, не торопя и не высмеивая детский восторг Инги.

_________________________________

* - Извините, что так. Что без приглашения. Очень красиво. Можно посмотреть?

- Смотри, дите. Разве мне жалко?

- Спасибо.

- Ему отдай. Он знает, что с этим делать.

Глава 27

Старуху звали Соломией. И вышивала она так давно, что некрасиво было ее об этом спрашивать. Инге она очень нравилась, и чем больше они общались, тем сильнее становилась эта симпатия. А она наведывалась в гости к Соломии часто, раза три в неделю точно. Практически всегда, когда они ходили за продуктами. Впрочем, Нестор моментально понял, что для Инги закупки стали лишь предлогом и оправданием желания понаблюдать за тем, как рождается вышивка. Однако, и зная это, он не возражал против визитов Инги. Как и сама Соломия. Наоборот, она всегда радовалась, завидев их в веранде, охотно приглашала заходить внутрь, ведь на улице окончательно похолодало и вот-вот "грозился" выпасть снег. Так что хозяйка давно переместилась поближе к печи. Инга ее понимала, и сама охотно садилась к теплу. А вот Нестор, который, само-собой, и не думал позволять Инге гулять в одиночестве, всегда оставался в веранде. Поначалу Инга поражалась, как это он позволяет ей находиться вне пределов его внимания, да еще и с кем-то чужим, хоть и с пожилой женщиной?

Но Нестор ограничился на ее интерес достаточно скупым ответом:

- Не причинит зла.

Инга не сразу поняла, что он имел в виду, вроде и так ясно, что не будет старушка на нее кидаться, а любимый не особо торопился пояснять свои слова. Однако, поскольку не препятствовал ее визитам и этому общению, особо на ответах она не настаивала, решив "не будить лихо".

Так что она продолжала ходить в гости к Соломии. Завороженно наблюдала за тем, как ловко эти старые и даже какие-то сухонькие пальцы управляются с иглой, нитями и тканью. Слушала ее рассказы, еще во многом малопонятные из-за говора, стремительные и перекатистые, словно горные родники, которые ей показывал Нестор. И искренне наслаждалась этим временем. Иногда, когда они бывали у Соломии в гостях, к ней заглядывали и другие жители села. Правда, присутствие Нестора заставляло их вести себя настороженно. И они боязливо, пряча осторожное любопытство при виде Инги, проскальзывали бочком в двери веранды, чтобы забрать вещи. Те, которые Соломия и вышивала: рушники, сорочки, платки, и многое другое. Как-то раз Инга даже с удивлением увидела вышитую тонкую ленту, то ли на руку, то ли на волосы, и пеленку. Настоящую детскую пеленку, вышитую таким замысловатым и, в тоже время, настолько простым узором, что сложно было отвести глаза от стежков. Казалось, они завораживали взор. И сколько бы раз она не приходила сюда, какое количество часов бы не наблюдала за появлением вышивки - не утрачивала того же внутреннего трепета, который испытала, увидев Соломию за работой впервые.

А Соломия не скупилась на разговоры. И о своих соседях рассказывала немало, снабжая каждого приходящего к ней емкой и очень красочной характеристикой. И не обидной, не насмешливой, чтобы там она об этих людях не знала. А просто описывающей. Но, вроде как, даже с пониманием ко всем людским слабостям, которые этих самых людей обуревали. Так что и в сплетнях ее невозможно было бы, да и не хотелось обвинить. И спустя несколько недель Инга ощущала себя знакомой едва ли не со всем селом, правда заочно.

Однажды, спустя месяца два после их первого знакомства, Соломия ее удивила: зайдя в дом при очередном посещении, она заметила, что на столе лежит небольшой отрезок полотна, несколько мотков ниток, и подушечка с иглами. Зачем это все там находилось, казалось совершенно непонятным, поскольку сама Соломия сидела в другом углу у печи. И у ее ног стояла неизменная корзинка с похожим набором. А склонностью к беспорядку хозяйка не отличалась, насколько Инга успела заметить.

Впрочем, недоумение ее длилось недолго.

- Давай, присоединяйся. Хватить глазеть. Уже насмотрелась за это время, - едва завидев ее на пороге, сурово распорядилась Соломия. И вернулась к своему шитью.

Инга растерянно оглянулась на Нестора, который стоял на пороге комнаты. Ей нравилось наблюдать, однако даже в голове не укладывалось, что и сама может попробовать. Или что у нее может выйти нечто, хоть отдаленно подобное творениям Соломии.

Нестор молчал. И хмуро сверлил взглядом хозяйку дома. Соломия, будто почувствовав этот его взгляд, вновь вскинула голову. Посмотрела прямо в глаза Нестора. Поджала губы. Хмыкнула.

- Нечего глядеть. Не станет с ней ничего плохого. Игла и нить ее не отяготят. И не твое дело в это мешаться. Сам знаешь: не нам выбирать.

Нестор нахмурился еще больше. Но так и продолжал молчать. Инга же даже нервничать стала отчего-то, не совсем понимая: о чем именно они говорят. Против он или не против? И хочет ли она сама заниматься чем-то подобным?

- Не стой, дите, - уже ее одернула Соломия. - Бери иголку и иди сюда. Глупое это занятие, просто смотреть. Пора уже приложить свою руку.

И Инга послушалась. У нее так и не появилась какого-то логичного обоснования для того, чтобы последовать указу хозяйки. Ну, разве что из вежливости, в благодарность за то, что ее в этом доме столько терпели. Однако и логичных же доводов для отрицания так же не имелось. А уходить не хотелось. Что-то внутри противилось такому выбору. Да и Нестор не возражал, вроде бы. Вслух, во всяком случае.

Так что она подошла ко всему этому "снаряжению" и, слабо представляя, что и как делать, взяла все в охапку. А потом подсела к Соломии.

Но, несмотря на понукание и некоторое насмешливое подтрунивание со стороны хозяйки, Инга не принялась тут же вышивать. Да она в принципе не знала, как именно это делать! Не просто заправить нить в иглу и проколоть ткань, а конкретно создавать такие узоры, как это делала Соломия, причем, не сверяясь и не рисуя никаких схем. Все эти недели, наблюдая, она даже не пыталась запомнить и понять, как Соломия это делает. Инга просто наслаждалась наблюдением за процессом.

Так что сейчас она только попыталась хоть что-то перенести на полотно. Правда, результат оказался ожидаем: первая попытка, как и несколько последующих, не увенчались успехом, хоть Инга и прилагала усилия, чтобы повторить все, что сейчас делала хозяйка. Не более удачными оказались и вторая, и третья попытки.

Однако это не отбило у нее желания приходить к Соломии в гости. Да и сама хозяйка, на самом деле, не особо рьяно настаивала. И пусть вышивать Инга теперь старалась регулярно, Соломия только посмеивалась над простыми и довольно косыми стежками. Узорами это назвать даже Нестор не решался, хоть и было видно, что он очень опасался, чтобы ее не обидеть, если Инга интересовалась его мнением о своей вышивке.

Разумеется, они жили не только этими походами к Соломии. А то, что она именно живет, Инга ощущала очень ярко и сильно, остро переживая каждую минуту дней и ночей, наслаждаясь холодным и кристальным воздухом, гуляя по их двору, касаясь коры мощных деревьев, ловя снежинки первого снега.

Они с Несторам побывали в гостях у родителей Инги. Этот визит был достаточно коротким. Учитывая все нюансы, Инга решила, что не стоит рисковать и растягивать пребывание, ограничились одним днем. Но и так, она перед этим трижды звонила родителям тайком от любимого и старалась их "подготовить" к тому, что человек, с которым ей так хорошо, не особо общителен, а также не очень быстро сходится с людьми. И не совсем разговорчив. В общем, составила довольно подробный план: что им делать и как себя вести. Родители, к счастью, не спорили и пообещали, что с уважением отнесутся к тому, кто определенно сделал их дочь гораздо более спокойной и счастливой. Нестор, кажется, был в курсе ее подготовки, несмотря на все попытки это скрыть, но акцента не делал и ничего не спрашивал.

В целом знакомство прошло неплохо, как ей показалось. Нет, конечно, ее родители и Нестор не стали моментально лучшими друзьями. Они были взаимно вежливы, и Инге этого пока хватило. А еще, именно во время этой поездки с ней впервые случилось то, чего, похоже, и опасался Нестор, недовольно хмурившись недавно на желание Соломии обучать ее вышивке. Инге захотелось вышивать.

Нет. Не так.

Ее буквально обуяла невыносимая потребность схватить в руки иголку с ниткой. Красной, толстой, ворсистой, шерстяной. Подобной той, которая и сейчас оплетала запястье Инги узелками. Это желание овладело ею с такой невыносимой силой, что даже в глазах на мгновение потемнело, заставив Ингу прервать разговор с матерью. И не пробивались в сознание обеспокоенные вопросы, не улавливался их смысл.

Она видела перед глазами узор. До мельчайшего стежка. Знала его. Чувствовала. Понимала, что он необходим ее родителям, что принесет в их жизнь облегчение, покой, убережет. И она должна была немедленно начать, чтобы дать выход этому ощущению потребности, распирающему ее изнутри.

У Инги даже руки задрожали от этой необходимости. И никаких сомнений в том, получится ли, не возникло. Вот только с реализацией предвиделась проблема - Инга ничего из необходимого не брала с собой. Ей даже в голову не приходило, что может случиться нечто подобное.

Зато, похоже, об этом подумал и догадывался Нестор. Это стало очевидно, когда Инга увидела, как он (до этого просто сидевший рядом, следя за ее общением с родителями), после недолгого и внимательного взгляда на нее, поднялся и ушел в коридор, где стояла их сумка. А буквально через несколько мгновений вернулся с пакетом, который аккуратно вложил в ее подрагивающие руки. Там имелись и нити, и иголки, и ткань.

От нахлынувшего облегчения, вздох Инги вышел излишне громким, почти похожим на всхлип. Что обеспокоило родителей, не вполне понимающих, что с ней происходит.

- Инга, что такое? Все нормально? Может устала, приляжешь?

Мама немного наклонилась и коснулась ее плеча. Было видно, что она растерянна.

- Нет, мам, все хорошо, - благодарно улыбнувшись любимому, Инга с удовольствием, которое впервые испытала от ощущения нити в руках, начала разматывать моток. - Хочу вам подарок сделать. - Стежок лег на удивление гладко и ровно.

- Я даже не представляла, что ты вышивкой увлеклась, - заметила мать с настоящим удивлением.

Поскольку Инга не знала, что ответить, просто улыбнулась. А Нестор почему-то сел рядом с ней, прямо на пол, так, что касался своим плечом ее колена. Словно давал ей поддержку. И это не было лишним.

Инга не испытывала растерянности от случившегося. Точнее, эта эмоция как-то затерялась, затерлась необходимостью укладывать нить по полотну. Затушевалось неожиданным пониманием какой-то глубинной сущности страха и слабости своих родителей, о котором она даже не думала ранее, осознанием, насколько они истощенны всем, случившемся с их единственной дочерью. Она вышивала стежок за стежком, создавая оберег, и вместе с этим, как-то веху за вехой принимала происходящее: этот нежданный порыв, понимание ранее бессмысленных намеков Соломии, которые Нестор раскусил сразу, похоже, ее неожиданную одержимость вышивкой.

"Не в нашей воле выбирать". Теперь Инга знала, что имела в виду старая Соломия. Это знание пришло сразу и полным, охватило, пропитало ее. И не нужны были схемы и рисунки вышивок. Она теперь знала, что не бывает двух одинаковых узоров, как нет двух одинаковых людей. И настолько, насколько различны их беды и горести, с которыми они будут встречаться Инге на пути, настолько же будут разниться узоры, которые она сделает для них. Иногда без всякой просьбы. Просто потому, что это отныне часть ее самой. Не то сила, неведомая ранее, не то просто глубже, нежели у других, знание.

А еще пришло более полное понимание любимого. Всего того, что стояло за его давним скупым объяснением: "я мольфар". Да уж, такого не объяснить человеческим языком. Не разложить по полочкам для того, кто никогда даже отдаленно не представит, что значит обладание подобной силой. В какой-то степени Инге даже стало страшно. Но теплое плечо Нестора, и правда, поддерживало и ободряло. Он знал. Все. Очень точно. И это придавало уверенности. Словно еще больше связывая их.

Она вышила небольшую салфетку за пару часов и подарила ее родителям. Странное состояние, больше похожее на помешательство или одержимость, покинуло Ингу с последним стежком, оставив после себя опустошенность и невероятную усталость, что послужило неплохим оправданием для скорого отъезда. Инге хотелось, как можно скорее попасть домой, в их спальню, где стены были оббиты деревом и так сильно грела печь, сооруженная Нестором собственноручно. Несмотря на всю любовь, которую испытывала к родным, она нуждалась сейчас в уединении, в тени гор за окном и полной тишине объятий Нестора. Будто вся ее энергия и все силы остались в небольшом кусочке полотна с красными шерстяными стежками.

- Со временем легче, - тихо заметил Нестор, помогая ей сесть в машину.

Видимо, для него не осталось тайной ее состояние. Хотя, он ведь всегда все в ней замечал. Инга слабо усмехнулась и на мгновение прижалась к его ладони щекой, впитывая тепло.

С этого момента такое случалось с ней достаточно часто. И люди забирали вещи теперь не только у Соломии, но и у Инги, что стало происходить само собой. Словно все вдруг оказались в курсе того, о чем сама Инга догадывалась лишь интуитивно.

Поняла все и сама Соломия. Они с Ингой даже как-то не вдавались в детали или обсуждение, однако стало очевидным изменение - теперь старуха относилась к ней практически как к равной, только более молодой и еще набирающейся опыта.

Однажды Инга провела у Соломии целый день. Одна, без Нестора. Любимый остался дома, следя за тем, как им в дом рабочие проводили газ, и даже как-то сам настоял на том, что Инге там не стоит находиться, может простудиться. Она не спорила. Все еще не до конца понимая происходящее с ней, когда не была охвачена потребностью вышивать для кого-то, Инга с радостью пользовалась любой возможностью набраться опыта и чуть больше себя понять. Хотя, Соломия не всегда вдавалась в пояснения, иногда только больше путая Ингу. Не в этот раз, однако.

- Не простого человека ты себе выбрала, дитино, - задумчиво глянув в окно на уходившего Нестора, вздохнула Соломия.

Отошла к печи, протянул руки, словно стараясь впитать больше тепла. Инга внезапно будто впервые увидела ее: как-то резко бросилась в глаза сутулость, которой будто бы раньше не было, зябкие поеживания, тяжелые, нездоровые вздохи. Но она не успела поинтересоваться здоровьем Соломии, которая раньше казалась ей вполне бодрой и моложавой.

- Непростого и тяжелого, - явно продолжая первую реплику, повторила хозяйка, не поворачиваясь к ней.

Инга промолчала. Нестор был для нее незыблемым. Константой ее сущности и она не видела смысла убиваться по поводу того, что он не блистал общительностью.

- Знаю я, знаю, - Соломия косо и весело глянула на нее через плечо, словно бы услышала. - Может это и правильно. И он заслужил облегчение. Какое-то счастье. Ты принесла ему покой. Он долго к нему шел. Они все шли... - Старуха вновь замолчала.

А Инга не решилась перебивать. Не так уж много у нее было шансов узнать что-то большее о Несторе или его семье, не хотелось сбить Соломию, которая, точно, помнила Нестора с детства.

- Тяжелый человек. Все они непростые были, - после недолгого молчания продолжила хозяйка, словно чувствуя желание Инги узнать больше. - И каждый только отягощал ношу, которую передавал дальше. Твоему Нестору неподъемный тягар достался. Да и он постарался, ничего не скажешь, - Соломия повернулась к Инге и с осуждением покачала головой. - Хотя, чего же требовать от мальчишки, которого бросили в пекло. - На этот раз в голосе старухи прозвучала печаль. Она глянула прямо на Ингу. - Но ты его успокоила. Это хорошо, - вновь повторила Соломия.

Отошла от печи и как-то неспешно, тяжело взялась за свое рукоделие. С кряхтением уселась на лавку. В комнате горел свет, но казалось, что зимняя пасмурность все равно проникает внутрь через застекленное окно, щели. И окутывает, клубится, свивается вокруг хозяйки хаты. Но не мрачно или угрожающе, а как-то по-зимнему тихо, спокойно. В своей череде. Потому что так все шло. И внутри Инги, то, что было частью ее теперь, понимало это без страха или ужаса, со смирением. Дни идут. И у всего они сочтены.

Понимала это и сама Соломия, Инга увидела это в ее взгляде, когда старуха вновь подняла голову.

- Не будет у вас деток. Не кара это. Просто пора прекратиться этому мучению. Хватит всего, что их семья накопила. Он искупит. Ты уже часть его ноши искупила. И теперь вам вместе быть. Продолжения рода не будет. Но вам и вдвоем хорошо, да? - Соломия хитро улыбнулась, по-доброму.

Инга моргнула. Она вообще еще не думала о том, хочет ли иметь детей. Скорее нет. Ни разу за собой не замечала тяги угнаться за биологическим "будильником", о котором так беспокоились ее знакомые. И да, ей было с Нестором хорошо. И всего достаточно. Потому слова Соломии ее не обеспокоили. Скорее она приняла их. И осмыслила, даже не подумав сомневаться.

- Да, хорошо, - сама себе и ответила хозяйка, пока Инга взвешивала ее слова. - Ты ведь тоже непроста, дитино. Всех успокаиваешь. И мне покой принесла. Долго я тебя ждала. Теперь и передохнуть можно.

Соломия снова улыбнулась, похоже, не беспокоясь, что Инга так ни слова и не сказала, склонилась над своей вышивкой. Занялась делом и Инга. Может она еще не все знала умом, а вот сердцем понимала, что ничего говорить и не нужно. И во всем права хозяйка.

Соломия умерла через неделю. Как раз перед сильной метелью, когда облака почернели и набухли, закрывая горы едва не до подножий. Лес застыл, словно ожидая, и даже воздух, пусть и холодный, казался стоячим.

Инга просто поняла, что пора, ехать надо. Поднялась с кровати, куда еще утром устроилась с книгой, и пошла к Нестору, который занимался в сарае деревом, выстругивая табурет.

- Отвези меня, - просто попросила она, замерев в дверях ничего не поясняя.

Любимый поднял голову, посмотрел мгновение, и кивнул, отложив инструменты. Он тоже понял, пусть некогда доминирующая, рациональная часть Инги сейчас забилась в укромный уголок сознания, и просто билась в истерике. Но теперь в ее жизни существовали иные правила. И Инга более доверяла интуиции, нежели разуму.

Добрались быстро, подмерзшая земля, укрытая уже утоптанным снегом, словно сама помогала. Соломия же будто бы только ее и ждала, оставаясь при сознании и разуме. Двадцать минут Инга просидела в хате. Одна. Нестор и сейчас не зашел. Да Инга и ощущала, что ему там сейчас не место.

Не обсуждали они это время ни когда Инга вышла, после того, как хоть как-то приняла то, что далось ей со слабым пожатием сухой и уже прохладной руки, да и никогда потом. Нестор пошел по дворам соседей, собирать их для омовения и прощания. А Инга запрокинула голову, жадно вдыхая горящим горлом кристальный морозный воздух. Поймала губами первые снежинки. Зажмурилась. Слез не было, хоть и хотелось плакать. Но не с болью, а скорее с грустью от прощания. Однако эти слезы еще не пришли. А глаза пекло. Зато тихо и медленно кружился снег, а Инга следила за ним.

И с глубоким вздохом словно встряхнулась вся, ощутив, как любимый вновь подошел впритык. Повернулась к нему. Мимо, опасливо косясь на них, просеменила пожилая женщина. Но тут же остановилась и медленно кивнула, уважительно здороваясь, когда Инга обернулась в ее сторону. Инга ответила таким же кивком соседке Соломии, зная, что ее приняли и признали. И теперь не только к Нестору начнут приходить нежданные гости, оббивая их порог.

Горячая ладонь любимого легла на ее затылок, пробралась до кожи под шарфом и шапкой, и тепло, казалось, проникло до самых костей, прогоняя это все.

- Как думаешь, наша собака тут бы прижилась? - тихо спросила она у Нестора, прижавшись щекой к его запястью.

Он не отрываясь смотрел на нее.

- Можем попробовать, - пожав плечами, тихо ответил Нестор, второй рукой обняв ее.

Чуть отодвинул Ингу с дорожки, по которой к дому подходило все больше народу. Все с ними здоровались.

- Давай попробуем, чего ей одной там быть? - Инга прижалась головой к его плечу. Рядом с ним ей было легче. И хорошо, права оказалась Соломия. - Послезавтра съездим?

   Нестор кивнул. И она зачем-то кивнула, ощущая, что по щеке все-таки покатились слезы. Горячие и грустные. Но тихие и спокойные.