21.
Утро пришло резко и безжалостно.
Голова раскалывалась так, будто внутри кто-то бил молотком по вискам. Во рту сухо, в теле странная ватная слабость. Элина попыталась просто сесть — и тут же поняла, что это была ошибка. Комната поплыла, желудок неприятно сжался, а в голове вспыхнуло короткое: бля…
Она замерла, дыша через нос, переждала.
На тумбочке рядом стоял стакан воды и аккуратно положенная таблетка — чьё-то заботливое утро. Она хмыкнула, не совсем понимая, когда и кем это было оставлено, но благодарно выпила таблетку, запив большими глотками.
Последний день в Таиланде…
И почему-то от этой мысли стало ещё хуже. Домой не хотелось. Совсем.
Рядом, полностью закутавшись в одеяло, спала Аня — только тёмные волосы торчали из-под края. Элина была всё в тех же вчерашних вещах.
Что вообще вчера было?.. — обрывками всплывали танцы, музыка, смех, его руки, песня… и дальше — пустота.
Она тихо поднялась, стараясь не шуметь. Телефон — мёртвый. Конечно.
Слегка пошатываясь, Элина вышла из комнаты.
Снизу уже играла музыка — не громко, фоном. Это почему-то раздражало и одновременно успокаивало. Она шла, прижимая пальцы к вискам. Никогда в жизни она так не напивалась. Никогда.
На кухне были Кристина и все парни — кроме Дани. Ну да, Даня спит. Тут даже гадать не надо.
— Ооо, доброе утро, пьяница, — сразу протянула Крис, заметив её. — Как спалось?
Элина молча налила себе воды, выпила почти залпом и только потом выдохнула: — Это пиздец… я щас сдохну, честно.
— Ну ты вчера давала, — усмехнулся Гриша.
Элина махнула рукой, снова сделала глоток и огляделась.
Светлой бошки нигде не было.
Она нахмурилась. — А… а где Артём?
Кристина чуть помедлила, потом кивнула в сторону улицы: — Он на улице. По телефону говорит.
Потом добавила тише:
— И он злой. Так что аккуратно.
Рыжая вышла на улицу — и стало легче.
Свежий воздух ударил в лёгкие, солнце уже не жгло так беспощадно, а голова будто отпустила на пару процентов. Возле бассейна, в одних шортах, стоял Артём. Курил, опершись на перила забора, и говорил по телефону — спиной к дому, спиной к ней.
Он говорил громко, резко, с тем самым тоном, который появляется, когда человек держится из последних сил.
— Да ты меня вообще слышишь? — бросил он в трубку. — Мы только завтра ночью прилетаем. Ночью, блять. Мы физически не успеем.
Пауза. Он затянулся, нервно провёл рукой по волосам.
— Нет. Я сказал — нет. Не надо мне это вешать, я не подписывался.
Ещё секунда тишины, потом коротко:
— Короче, давай.
Он сбросил звонок, резко выдохнул и швырнул окурок в пепельницу. И только потом обернулся.
Элина стояла в паре шагов от него.
Лицо Артёма в одну секунду изменилось — злость будто смыло. Он улыбнулся, уже мягко, по-домашнему.
— Опа… — протянул он. — Доброе… или не очень утро?
— Та доброе, доброе, — хрипловато ответила она и сама усмехнулась. — Если не считать, что моя голова меня ненавидит.
— Это нормально, — фыркнул он. — Ты вчера была легендой.
Она подошла ближе, оперлась на перила рядом с ним. — С кем говорил?
— Та менеджеры, — он махнул рукой. — Хотят на меня завтра ещё концерт спихнуть. Типа “ну ты же можешь”.
Он усмехнулся без веселья. — Я их вежливо послал. Но нервы сделали, да.
— Видно, — тихо сказала Элина. — Ты злой был.
— Был, — честно ответил он. — Пока тебя не увидел.
Она посмотрела на него снизу вверх, прищурилась от солнца, потом вдруг нахмурилась. — Слушай… — замялась. — А что вообще вчера было?
Он на секунду завис. Посмотрел на неё внимательно, будто решая, шутить или говорить серьёзно.
— Ты правда не помнишь?
— Нет… — она честно покачала головой. — А что, там всё плохо было?
И, не заметив сама, как это сделала, закусила нижнюю губу — тревожно, по-детски.
Артём усмехнулся. Не зло — наоборот, тепло. Он отвёл взгляд, посмотрел куда-то вдаль, туда, где между домами просматривалась полоска моря. Солнце отражалось в воде, щуря глаза.
— Ну… — протянул он лениво. — Если не считать того, что ты набросилась на меня с поцелуями — то да, всё нормально.
Он повернулся к ней боком, приподнял бровь. — Прямо без предупреждения.
Элина замерла. — Чего?! — выдохнула она. — Я?!
— Ты, ты, — кивнул он, сдерживая улыбку. — Я вообще стоял, никого не трогал. А ты такая — раз…
Он сделал короткий жест, будто её ладони легли ему на шею. — И всё.
Она уставилась на него, щеки моментально загорелись. — Боже… — прошептала она и закрыла лицо ладонями. — Скажи, что я не несла кринж.
— Несла, — спокойно ответил он. — Но милый.
Она выглянула между пальцами. — Я хоть… не позорилась?
Артём сделал шаг ближе, голос стал тише. — Эль, ты смеялась, тянула меня танцевать и говорила, что я “ахуенно красивый и вообще зря сомневаюсь”.
Он улыбнулся краем губ. — Если это позор — то мне зашло.
Она опустила руки, посмотрела на него — смущённо, но уже с искрой. — И… поцелуи?..
— Множественное число, — подтвердил он. — Так что не переживай. Всё было очень даже хорошо.
И, наклонившись чуть ближе, добавил почти шёпотом: — Особенно для меня.
-
Артём пил меньше всех. Почти не притрагивался — максимум пара глотков, больше для вида. Всё его внимание было на ней.
На рыжей, которая пить явно не умела.
Она смеялась громче обычного, липла к девчонкам, потом к нему, путалась в словах, обнимала без причины и смотрела так, будто весь мир вдруг стал очень добрым. Артём только хмыкал, ловил её за талию, оттаскивал от края, подавал воду, следил, чтобы не перебрала окончательно.
В автобусе она уснула почти сразу. Голова упала ему на плечо, дыхание выровнялось. Он не двигался — боялся разбудить. Только иногда поправлял выбившуюся прядь, смотрел в окно и думал, что она сейчас удивительно спокойная.
Когда они вернулись на виллу, он осторожно разбудил её.
— Эль… — тихо. — Приехали.
Она приоткрыла глаза, нахмурилась, потом расплылась в улыбке. — Ты… — протянула она. — Ты самый лучший, ты знаешь?
— Знаю, — фыркнул он. — Давай, герой, домой.
Подниматься на второй этаж оказалось задачей со звёздочкой. Она цеплялась за перила, за него, за воздух, бормотала что-то несвязное.
— Ты красивый… — прошептала она ему в ухо. — Прям вообще… зачем ты такой?
— Всё, хватит, — смеясь, сказал он, подхватывая её крепче. — Спать. Срочно.
Он почти нёс её — не на руках, но близко. Она была тёплая, живая, слишком доверчивая в этот момент. В комнате он усадил её на кровать.
Там пахло ею. Лёгкий сладкий аромат кожи, шампуня, чего-то цитрусового и тёплого — будто солнце задержалось в простынях. Артём на секунду замер, вдохнул и тут же одёрнул себя.
— Так… пижама, — пробормотал он, роясь в её вещах.
Но пижамы не было. Он выпрямился, обернулся — и понял, что поздно.
Элина уже стояла. Чуть покачиваясь, серьёзная, непривычно тихая.
— Артём… — сказала она.
Он непонимающе посмотрел на неё. — Что?
Ответом стали её руки. Она шагнула ближе и жадно, неловко, но искренне впилась в его губы — так, будто весь вечер копила это внутри и больше не могла.
Артём на долю секунды действительно подался вперёд — поцелуй тянул, звал, был слишком живым. Но почти сразу он понял. По дыханию, по тому, как она держалась, как тянулась — не здесь и не сейчас.
Он мягко, но уверенно отстранил её, ладонями удерживая за плечи.
— Эль… — тихо, почти шёпотом. — Ты пьяная.
Она нахмурилась, будто обиделась, и сразу же потянулась снова.
— Ну Артёеем… — протянула, утыкаясь лбом ему в грудь. — Просто полежи со мной. Пожалуйста. Я не хочу одна…
— Нет, — спокойно, но твёрдо сказал он. — С тобой Аня спит. И вообще тебе нужно спать.
— Ну чуть-чуть… — она снова потянулась к его губам, поцеловала куда-то в щёку, в угол рта, цепляясь, как котёнок.
Он уклонялся, смеялся выдохом, но не злился — скорее наоборот, сердце сжималось от того, какая она сейчас беззащитная.
— Всё, рыжуль, — сказал он и решительно подхватил её на руки.
Она ахнула, засмеялась и обвила его шею. — Ты сильный… — пробормотала. — Я знала…
Он аккуратно уложил её на кровать, поправил подушку, накрыл одеялом до плеч, будто боялся сделать что-то не так. Она сразу потянулась за его рукой.
— Не уходи далеко… — сонно.
— Я рядом, — тихо ответил он. — Спи.
Он убрал прядь волос с её лица, задержался взглядом на секунду дольше, чем следовало, и только потом медленно отступил.
Когда он вышел, в комнате стало тихо.
А Элина уже спала — спокойно, с лёгкой улыбкой, будто ей снилось что-то очень тёплое.
-
Элина неловко почесала шею и выдохнула, будто собиралась с духом.
— Боже… — она тихо засмеялась, но в смехе было больше смущения, чем веселья. — Прости меня, пожалуйста. Я вообще ничего не помню. Честно. Я больше… я правда больше не буду пить.
Артём усмехнулся, легко, по-доброму, будто это его совсем не напрягало.
— Та с кем не бывает, — сказал он. — Мне даже понравилось.
Она прищурилась, сразу зацепившись за эти слова. — Понравилось? — чуть наклонила голову. — Что именно?
Он сделал вид, что думает, но уголки губ уже предательски тянулись вверх. — Ты же знаешь.
— Не-а, — она шагнула ближе, почти вплотную. — Я хочу это от тебя услышать.
Артём на секунду замолчал. Потом понизил голос, почти до шёпота: — Поцелуи…
Элина улыбнулась — медленно, тепло — и будто зависла. Она смотрела прямо в его небесно-голубые глаза, не моргая, как будто боялась спугнуть момент. Время будто растянулось. Потом её взгляд сам собой скользнул ниже — к его губам. Пухлым, чуть влажным, таким знакомым и таким желанным. И снова вверх — в глаза.
Она первая чуть двинулась к нему. Совсем немного. Он ответил тем же — так же осторожно, будто проверяя, не отступит ли. Его рука уже поднялась, пальцы почти коснулись её щеки, дыхание стало ближе, теплее…
— Голубки, кушать идём! — раздалось вдруг со стороны.
Они оба вздрогнули и резко отстранились, словно подростки, которых застали врасплох. Элина покраснела, Артём кашлянул и убрал руку.
У двери стояла Крис с ухмылкой, скрестив руки. — Ну вы даёте, — протянула она. — Я вас по всему дому ищу.
Элина нервно рассмеялась, Артём отвёл взгляд. Момент рассыпался, но между ними он всё равно остался — тёплый, живой, никуда не девшийся.