12.
Элина всё-таки осталась. Не потому что так надо - просто в тот вечер ей было страшно уходить одной. Артём молча достал плед, аккуратно расстелил диван, подложил подушку, как будто боялся сделать что-то не так. Он сел рядом, на край, не лез, не торопил. Просто был. Элина свернулась калачиком, пальцы всё ещё подрагивали, и она тихо сказала: «Побудь, пока я не усну». Он кивнул, провёл ладонью по её спине - медленно, ровно, как будто считал вдохи. Когда её дыхание стало тише, глубже, он ещё пару минут сидел, глядя, как она спит, будто проверял - правда ли всё закончилось, правда ли она в безопасности.
Потом он вышел на балкон. Ночь была тёплая, город гудел где-то внизу, сигарета тлела между пальцев. Артём смотрел в темноту и думал, что он не хороший человек. Что у него куча грехов, привычек, ошибок. Что он умеет ломать - случайно, не со зла. И больше всего на свете он боялся сделать больно именно ей. Рыжей, хрупкой, упрямой. Он выдохнул дым и почти шёпотом сказал сам себе, что постарается. Не обещал идеальности - только стараться. Быть лучше. Для неё.
-
Утро было тихим, почти нереальным. Солнце лениво пробивалось сквозь шторы, на кухне пахло свежим кофе и тостами. Элина сидела за столом напротив Артёма, обхватив кружку ладонями, и казалось, будто вчерашний кошмар - это просто плохой сон. Они ели, переглядывались, иногда ловили взгляды друг друга и тут же отводили глаза, будто боялись спугнуть это хрупкое спокойствие.
Молчание затянулось, и Артём прочистил горло.
- Слушай... - начал он осторожно, - может, тебе правда отдохнуть нужно? Ну... съездить куда-то. Переключиться.
Элина медленно помешала кофе, ложечка тихо звякнула о стенки кружки.
- Я вообще-то сегодня с Аней должна была в Сочи лететь, - сказала она негромко. - Но... вот как всё получилось.
Артём задумался, уставился в стол, потом резко поднял взгляд, будто решился.
- Слушай, у нас через два дня тур в Таиланде, аж на неделю.
Элина моргнула.
- Ну?
- Поехали с нами, а? - он говорил уже быстрее, живее. - Возьми Аню с собой, так тебе спокойнее будет. Просто выдохнешь.
Рыжая растерялась, щёки тут же вспыхнули.
- Я... я не знаю, - она неловко улыбнулась. - Мне нужно подумать. Да и начальство меня всего на три дня отпустило.
Он кивнул, без давления, мягко.
- Подумай. Я никуда не тороплю.
После завтрака Элина отставила кружку и, чуть потянувшись, сказала тихо, без драм:
- Я, наверное, поеду домой. Отдохнуть хочется... просто полежать в тишине.
Артём даже не сразу на неё посмотрел, только усмехнулся уголком губ:
- Я тебя завезу.
Она прищурилась, в голосе появилась лёгкая улыбка:
- Это риторический вопрос?
- Именно, - ответил он спокойно и встал из-за стола.
Элина уже была собрана и ждала его у двери. Она украдкой наблюдала, как он перед зеркалом проводит пальцами по волосам - чуть длинным, светлым, растрёпанным после сна. Он поправлял их привычным движением, будто даже не задумываясь, а ей почему-то стало тепло и спокойно от этой простой, почти домашней сцены. В такие моменты он казался не артистом, не «тем самым Артёмом», а просто парнем рядом.
Он поймал её взгляд, хмыкнул:
- Ну что, поехали?
Они выехали на дорогу, и почти сразу Элина по привычке потянулась к кнопке. Крыша мягко ушла назад, и в салон хлынул тёплый летний воздух. Она закусила губу, закрыла глаза на секунду - ветер тронул рыжие пряди, скользнул по коже, будто напоминая: ты живая, всё ещё здесь, всё будет.
Артём усмехнулся и, не спрашивая, включил музыку. Колонки выдали первые биты «лил мами», и Элина резко оживилась:
- Это моя любимая песня! - глаза загорелись, будто у ребёнка.
Она начала слегка пританцовывать прямо на сиденье, покачивая плечами, ловя ритм, тихо подпевая себе под нос. Лето, дорога, музыка - всё вдруг сложилось в одну правильную картинку.
Артём вёл машину одной рукой, второй облокотился на край окна. Он украдкой смотрел на неё - как она улыбается, как ветер играет с её волосами, как она живёт моментом, не думая ни о страхах, ни о вчерашнем кошмаре.
И в этот миг у него в голове мелькнуло простое, пугающе честное:
Не девушка - а мечта.
Они остановились у подъезда. Элина вышла первой — медленно, будто не спеша расставаться с этим моментом. На губах играла лёгкая улыбка. Артём тоже вышел, захлопнул дверь, и они встали друг напротив друга. Просто смотрели. Смущённо. С теплом. Как будто им снова по шестнадцать и всё только начинается.
— Иди давай, — сказал он, чуть неловко, будто боялся затянуть паузу.
— Та стой, — ответила она и не отвела взгляд.
Он приподнял бровь, усмехнулся:
— Та стою я. Чё смотришь?
— Любуюсь, — тихо, почти шёпотом.
Он улыбнулся шире, сделал шаг вперёд и без лишних слов прижал её к себе. Крепко, уверенно, по-настоящему. Элина сразу уткнулась лбом ему в грудь, обняла за спину, словно боялась, что он исчезнет, если отпустит. Его руки как всегда легли ей на спину, и стал гладить медленно, успокаивающе, как будто стирал остатки тревоги, страха, всего плохого.
Дома Элина вроде бы и хотела тишины, но одиночество навалилось слишком резко. Квартира казалась непривычно пустой, стены — громкими. Она походила из комнаты в комнату, села, встала… и почти сразу набрала Аню. Та даже не раздумывала.
— Я выезжаю, — коротко сказала в трубку.
Через полчаса в дверь позвонили. На пороге стояла Аня с двумя бутылками вина и усталой, но тёплой улыбкой. Элина шагнула вперёд — и они крепко обнялись, так, как обнимаются только те, кто пережил вместе слишком многое.
— Элинааа… — протянула Аня, прижимая её к себе. — Я видела, что у тебя на работе случилось. Мне так жаль…
Рыжая шумно выдохнула, будто всё это время держала воздух в груди.
— Та ладно… — тихо сказала она и тут же добавила: — Я тебе ещё кое-что расскажу.
Они разулись, прошли в гостиную. Аня поставила вино на стол, Элина включила приглушённый свет. В комнате стало уютно и безопасно — как всегда, когда Аня рядом. Рыжая села на диван, поджав ноги, и на секунду замолчала, собираясь с мыслями.
Элина рассказала всё — про Кирилла, про сегодняшнюю ночь, про Артёма. Говорила сбивчиво, местами останавливалась, крутила бокал в руках, будто искала в стекле ответы. Аня слушала молча, только иногда поджимала губы. Потом сделала глоток вина, резко выдохнула и сказала:
— Ахиреть… я уж реально думала, что он Артёма убьёт.
Рыжая тут же легко, но нервно шлёпнула её по колену.
— Ань, сплюнь. Ты чего такое говоришь?
Аня ухмыльнулась, подняла брови.
— Та ничё с твоим любимым не будет, расслабься.
Элина фыркнула, отвела взгляд и усмехнулась слишком поспешно:
— Он не мой любимый, вообще-то.
— Да да, — протянула Аня, делая ещё один глоток. — Попизди мне тут. Я ж вижу, как ты меняешься, когда речь про Артёмку заходит.
Рыжая замолчала. Пальцы крепче сжали ножку бокала. Она хотела что-то возразить, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого она только пожала плечами и тихо сказала:
— Мне просто с ним спокойно.
Аня посмотрела на неё мягче, без подколов, и легко толкнула плечом.
— Вот именно. А спокойствие — это, между прочим, редкая роскошь в наше тяжёлое время. Особенно после всего, что ты пережила.
Рыжая вдруг оживилась, будто что-то вспомнила, резко подняла голову и даже щёлкнула пальцами.
— Кстати!!! У Артёма с его компашкой тур будет через два дня, в Таиланде. И он предложил, чтобы я с ним поехала… и тебя с собой взяла.
Аня аж замерла с бокалом в руке, глаза округлились.
— Чего? Таиланд? С туром? — она усмехнулась. — Я бы, конечно, поехала, ты шутишь что ли. Но я не знаю, отпустит ли босс…
Элина закатила глаза так театрально, что сама себе стала смешной.
— Ой, Ань, твой босс — это твой отец. Вот бы с моим так разрулить.
Аня вдруг стала серьёзнее, опёрлась локтем о спинку дивана.
— Элин, поверь, после того, что произошло… я думаю, ваше кафе накроется. Там полиция, разборки, проверки — это всё надолго.
Рыжая застыла. Улыбка медленно сползла с лица. Она задумалась, уставилась в одну точку и тихо выдохнула:
— А если так… то что мне делать? Где деньги брать? Я ж только в отпуск собралась…
Аня тут же повернулась к ней, положила руку на её колено.
— Эй, успокойся. Найдём тебе работу, не пропадёшь. Ты у меня умная, руки есть, голова тоже.
Она хитро прищурилась и добавила, уже мягче:
— Так что… на счёт тура?
Девушки переглянулись — и всё стало ясно без слов. Аня первая кивнула, будто ставя точку.
— Поедем. К чёрту всё. Разрулим твоё начальство, — она усмехнулась. — Тем более, если кафе реально прикроют, тебе вообще терять нечего.
Элина выдохнула, плечи наконец-то опустились.
— Значит… едем, — тихо сказала она и вдруг улыбнулась, по-настоящему, живо.
Вино шло легко, разговоры — ещё легче. Они хихикали, обсуждали Артёма, его график, тур, каких-то «шалав», которые вечно вьются вокруг музыкантов.
— Ты ж понимаешь, их там будет море, — Аня закатила глаза.
— Понимаю, — Элина пожала плечами, но в груди всё равно кольнуло. — Но это его жизнь.
— Ага, — ухмыльнулась Аня. — Только ты у него не «жизнь», ты у него — проблема. Ну, в хорошем смысле.
Элина фыркнула, но покраснела.
— Завтра скажу ему, — наконец решила она. — Скажу, что мы согласны.
А в это время Артём сидел на студийке. Тусклый свет, микрофон, ноут, пустой стакан из-под кофе и дым, зависший в воздухе. Он пытался писать трек — бит шёл, слова цеплялись, но всё было не то. Потому что в мыслях опять появилась рыжая. С её тихим голосом, дрожащими руками, взглядом, от которого хочется быть лучше, чем ты есть.
«Нельзя. Не лезь. Ты всё испортишь», — говорил он себе. И всё равно лез.
Он закрыл глаза, нажал rec и почти не думая начал читать, будто признаваясь самому себе:
Зачем ты появилась опять в моих мыслях?
Медленно схожу с ума — и это мой первый признак
Второй: дружу с дымом я с детства
Думаю продержусь, надеюсь
Третье: я стал очень нервный
Наркота — плохая затея