5.
Работа, работа, работа.
Иногда она реально бесит, да? Одни и те же лица, одни и те же заказы, вечный шум кофемашины и ощущение, что день тянется бесконечно. Элина ловила себя на том, что делает всё на автомате: руки работают, голова — где-то вообще не здесь.
К середине смены она уже откровенно клевала носом. Глаза слипались, тело просило кровать, а не эспрессо с молоком. Время тянулось медленно. Полпятого. Солнце всё ещё светило, будто издевалось — яркое, тёплое, совсем не вечернее.
Рядом у стойки стояла Катя, скрестив руки, и явно что-то обдумывала.
— Я тебе так скажу, — начала она, глядя куда-то в сторону, — если вы всю ночь говорили, это не просто так.
— Кать, хватит, — вздохнула Элина, протирая стойку. — Он просто решил поговорить. И всё.
— Никогда, — Катя подняла палец, — не бывает «просто».
Элина уже хотела что-то ответить, но в этот момент входная дверь тихо открылась. Она машинально подняла глаза — и снова застыла. В кафе появился блондин.
Катя заглянула через плечо, на секунду задержалась рядом, будто ещё хотела что-то сказать, потом усмехнулась:
— Оо, ну я пошла, — легко бросила она, подхватила заказ и растворилась среди столиков.
Элина закатила глаза, устало выдохнула и уже собиралась снова уткнуться в стойку, как напротив неё быстро появился Артём. Белая футболка, синие шорты, кепка, надвинутая чуть набок — как всегда, будто ему вообще не жарко и не тяжело. На руках — татуировки: чёткие линии, какие-то надписи и рисунки, часть скрыта тканью, часть уходит выше, под рукава, и кажется, что за каждой из них своя история.
— Ну чё, как ты тут? — с ухмылкой спросил он, опираясь локтями о стойку.
Элина посмотрела на него так, будто он застал её в момент последнего дыхания.
— Да вот, — протянула она, — умираю потихоньку. Если я вдруг здохну, знай, это было от усталости и людей.
Артём тихо рассмеялся, качнул головой.
— Я так и понял. Поэтому и пришёл. Вызволять тебя, между прочим.
— Герой нашёлся, — фыркнула она, но в голосе уже появилась тёплая нотка. — И как ты это представляешь?
— Легко, — он огляделся по сторонам, будто оценивал обстановку. — Сейчас найду начальство, поговорю по-мужски, скажу, что ты срочно нужна… ну, миру.
— Ты серьёзно? — Элина приподняла бровь.
— Абсолютно, — ответил он с самым уверенным видом. — Где тут главный? Я с ним быстро договорюсь.
Элина сразу повернулась к нему, опираясь ладонями о стойку.
— Так, ну подожди… зачем? — она прищурилась, будто пыталась поймать его на глупой шутке. — Ты вообще слышишь себя?
Блондин лишь усмехнулся, поправил кепку и пожал плечами так спокойно, будто всё уже решено.
— Это не обсуждается, — сказал он просто. — Ты мне нужна сегодня вечером. Сам найду, договорюсь.
— Артём, — протянула она, наполовину смеясь, наполовину возмущаясь, — ты бешеный.
— Знаю, — бросил он через плечо и уже двинулся вглубь зала, выискивая взглядом начальство.
Элина проводила его глазами и не удержалась — тихо рассмеялась, покачав головой. Всё это звучало слишком самоуверенно, слишком легко, будто он действительно верил, что может вот так просто прийти и забрать её отсюда. Но смех быстро стих.
«Ты мне нужна».
Эти слова вдруг застряли где-то внутри, неприятно-тепло отозвались под рёбрами. Она уставилась в столешницу, машинально поправляя край фартука, и поймала себя на том, что думает не о заказах и не о конце смены.
А вдруг он сказал это просто так? Легко, без смысла, как умеют говорить такие, как он. А вдруг — нет. Элина сомневалась, и это сомнение было странным: не тревожным, а тихим, осторожным, будто она боялась поверить раньше времени.
Минут через десять Элина всё ещё стояла за стойкой, машинально делая кофе. Руки работали на автомате. Она как раз взбивала молоко, когда краем глаза заметила движение и подняла взгляд.
К стойке возвращались Артём и Степан Васильевич.
— Так, Элина, — начал начальник спокойным, чуть хриплым голосом, — на сегодня ты свободна. И завтра у тебя выходной.
От неожиданности она едва не поперхнулась собственной слюной, резко закашлялась и поспешно поставила кружку на стол.
— Чего?.. — она обернулась и тут же встретилась взглядом с Артёмом.
Он стоял рядом, скрестив руки, с абсолютно самодовольной ухмылкой, будто только что выиграл спор всей своей жизни.
— Ну… хорошо, — медленно сказала Элина, всё ещё не веря. — Я могу идти?
— Да, давай, — кивнул Степан Васильевич. — Только чтобы послезавтра как штык была тут.
— Конечно, — автоматически ответила она.
Начальник уже развернулся, собираясь уходить, но вдруг остановился, сделал шаг назад, ткнул в неё пальцем и чуть тише добавил:
— И ты парня береги. Хороший он у тебя.
Элина открыла рот, чтобы что-то сказать — возразить, уточнить, хоть что-нибудь, — но Степан Васильевич уже ушёл, оставив после себя только лёгкую улыбку и этот странный, добродушный вайб человека, который всё понял и всем доволен.
Он вообще был сегодня на своём настроении: спокойный, тёплый, будто жизнь у него сложилась правильно.
Элина медленно перевела взгляд на Артёма.
— Это что сейчас вообще было? — выдохнула она.
А он лишь шире усмехнулся, словно с самого начала знал, чем всё закончится. И потом наклонился ближе к стойке, понизил голос и с абсолютно серьёзным видом сказал:
— Это значит, что сейчас ты собираешь все свои шмотки, едешь домой наводить марафет, а потом я тебя заберу.
Элина на секунду уставилась на него, потом фыркнула и рассмеялась.
— Ты вообще в курсе, что я работала двое суток и почти не спала, и сейчас больше похожа на зомби, чем на девушку для тусовок?
— Вот именно, — невозмутимо кивнул он. — Значит, срочно спасаем ситуацию.
Она покачала головой, всё ещё улыбаясь, сняла фартук и повесила его на крючок.
— Ладно, командир, — протянула она. — Но если я усну прямо в душе это будет на твоей совести.
Артём усмехнулся.
— Принимаю ответственность. Я в тебя верю.
Артём довёз её до дома быстро, без лишних слов, только уже у подъезда бросил через плечо:
— В семь заеду. Будь готова.
Элина кивнула, даже не успев ничего ответить. Как только дверь квартиры закрылась за спиной, она сразу ушла в душ. Время — полшестого. Всё впритык. Быстро. Вода смывала усталость, бессонную ночь, напряжение смены. Она вымыла голову, тщательно высушила волосы и, не теряя ни минуты, накрутила лёгкие локоны — не идеальные, а живые, чуть небрежные.
Прошёл час — и образ был готов.
Она надела оливковый топ с открытыми плечами: ткань мягко облегала фигуру, открывая ключицы и подчёркивая шею. Светлые, почти молочные брюки с высокой посадкой и широкими штанинами добавляли образу спокойной элегантности. На ноги — изящные босоножки в тон топа, тонкие ремешки обвивали щиколотки. Маленькая зелёная сумка легла на плечо, будто финальный штрих. Золотые серьги-бантики, аккуратные и милые, часы и тонкий браслет тихо блеснули на запястье.
Элина посмотрела на себя в зеркало и на секунду задержалась. Непривычно. Красиво. Чуть смело.
Она вышла в гостиную, села на диван и стала ждать Артёма. Сердце билось быстрее обычного. Внутри всё слегка сжималось — она не любила шумные вечеринки, громкую музыку, толпы людей и чужие взгляды. Там всегда слишком много всего сразу. Но мысль, что рядом будет он, немного успокаивала.
Телефон завибрировал в ладони.
На экране высветилось Артём.
Элина невольно улыбнулась, подняла трубку и мягко сказала:
— Алло.
Он говорил быстро, почти на одном дыхании, будто торопился:
— Эль, слушай… я не смогу тебя забрать. Тут кое-какие проблемы нарисовались. Я буду уже там, ты подъезжай сама, ладно? Прости.
Улыбка медленно сошла с её лица. Словно кто-то аккуратно, но резко выключил свет.
— Ну… ладно, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Гудки. Разговор оборвался слишком резко.
Элина опустила телефон и несколько секунд просто смотрела в пустоту. Внутри что-то неприятно кольнуло — не обида даже, а разочарование. Такое тихое, липкое. Она ведь уже настроилась: дорога вместе, разговор в машине, чувство, что она не одна. А теперь — сама. В шум. В толпу. В незнакомую суету.
Пальцы чуть сжали сумку, в груди поселилась тревога. Она почувствовала себя странно неуместной, будто этот красивый образ вдруг стал слишком нарядным для её настроения. На секунду мелькнула мысль вообще никуда не ехать.
Но она глубоко вдохнула, выпрямила спину и тихо сказала себе:
— Ты справишься.
Хотя уверенности в этом было заметно меньше, чем хотелось бы.