2.
Концерт подошёл к концу. Зал взорвался аплодисментами, крики стихли, музыка угасла, а Элина стояла, словно в трансе. Сердце билось бешено, внутри всё переполняло счастье — такое, что казалось, вот-вот слёзы прольются прямо на пол. Она чуть ли не плакала от того восторга, того ощущения, что весь мир в этот момент принадлежит только ей. Аня стояла рядом, тоже сияя, но Элина чувствовала, что её эмоции гораздо глубже — они были переплетены с музыкой, с Майотом, с каждым мгновением этого.
Элина с Аней медленно двинулись к выходу, всё ещё обсуждая концерт вполголоса, когда вдруг рядом раздался спокойный, но уверенный голос:
— Девушки, секундочку.
Они остановились и развернулись. Перед ними стоял охранник.
— Кто из вас Элина? — спросил он, оглядывая их.
Элина на секунду растерялась, посмотрела на Аню, будто проверяя, не снится ли ей всё это, и тихо сказала:
— Я.
Охранник кивнул.
— Вас просили пройти к гримёрке.
У Элины внутри всё оборвалось. Она снова посмотрела на Аню, уже с широко раскрытыми глазами, и осторожно спросила:
— Меня?
— Да, — подтвердил охранник. — Пойдёмте, я вас проведу.
Элина сглотнула и повернулась к подруге.
— Ладно… я тогда пойду, — сказала она, всё ещё не до конца веря в происходящее.
Аня улыбнулась, чуть волнуясь, но без тени зависти — только поддержка.
— Ладно, — сказала она. — Только смотри аккуратно. И всё мне потом расскажешь. Всё-всё.
Элина шла за охранником по длинным коридорам, и с каждым шагом волнение только усиливалось. Когда она нервничала, у неё была одна привычка — она начинала теребить край футболки, сжимая ткань пальцами. Сейчас она делала это почти неосознанно, пытаясь хоть как-то успокоиться. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, мысли путались.
Они свернули ещё раз и остановились у белой деревянной двери. На ней аккуратно висела табличка: «Для персонала».
— Заходите, — спокойно сказал охранник.
Элина кивнула, сглотнула и тихо приоткрыла дверь.
Она сделала шаг внутрь — и замерла.
В комнате стоял блондин. Спиной к ней. Он говорил по телефону, слегка наклонив голову, одной рукой опираясь о стол. Свет падал так, что его силуэт казался почти нереальным.
Это… Майот?
У Элины внутри всё перевернулось. В груди стало тесно, будто воздуха резко не хватило. Это был он. Не сцена, не свет, не толпа — настоящий, живой, в нескольких шагах от неё. Ноги будто налились свинцом.
Она осторожно закрыла за собой дверь, стараясь не издать ни звука. Но щелчок всё же прозвучал слишком отчётливо.
Блондин обернулся.
Их взгляды встретились.
На секунду он просто смотрел, а потом его лицо озарила тёплая улыбка — такая же, как на сцене, но здесь она была совсем другой. Более личной. Настоящей.
— Всё, давай, — сказал он в телефон, не отрывая от неё глаз. — Я перезвоню, у меня дела.
И сбросил вызов.
Он убрал телефон, сделал шаг навстречу и чуть неловко улыбнулся — уже не как артист на сцене, а как обычный парень.
— Привет… ещё раз, — сказал он, почесав затылок. В его голосе слышалась лёгкая нервозность.
Элина стояла напротив, всё ещё сжимая край футболки, и чувствовала, как внутри всё дрожит.
— И тебе… привет, — тихо ответила она, смотря в его голубые олаза.
Повисла короткая пауза. Он будто подбирал слова, потом выдохнул и продолжил:
— Я тут подумал… ну, раз уж мы станцевали этот танец, — он усмехнулся, — было бы неплохо как-нибудь посидеть в кафе. Просто попить кофе, спокойно. И… ты мне милой показалась.
Эти слова будто ударили Элину.
Она замерла. Шок накрыл мгновенно. Мысли исчезли, звук вокруг пропал. Она просто смотрела на него — на его лицо, на его голубые глаза — и не могла вымолвить ни слова.
Элина уже была на грани. Глаза блестели, в горле стоял ком, и она изо всех сил пыталась удержать слёзы. Блондин это заметил сразу. Он сделал шаг ближе, голос стал мягче, тише.
— Эй… ты чего? — спросил он осторожно. — Всё нормально?
Элина быстро отвернулась, часто заморгала, пытаясь прогнать слёзы, и поспешно ответила:
— Да не, ничего... Просто эмоции. Всё хорошо.
Она старалась говорить уверенно, но голос всё равно слегка дрогнул. Он на секунду замялся, будто боялся сделать лишний шаг, и сказал:
— Слушай, если ты не хочешь — я не заставляю. Просто подумал, было бы…
— Нет, — резко, но не грубо перебила его Элина и тут же добавила тише: — Нет, я не против.
Он замер на мгновение, а потом на его лице появилась тёплая, искренняя улыбка. Настоящая.
— Ничесе, — спокойно сказал он. — Тогда… когда ты хочешь поехать?
Элина задумалась всего на пару секунд. Внутри всё ещё было страшно, но ещё сильнее было чувство, что если она сейчас откажется, то будет жалеть всю жизнь. Когда еще сам Майот предложит выпить кофе. на подняла на него взгляд и тихо сказала:
— Ну… можно прямо сейчас.
Артём усмехнулся, кивнул и сказал легко, по-простому:
— Зашибись тогда. Сейчас я быстро закончу — и поедем. Ты пока можешь сесть.
Он указал на диван у стены и, подойдя к нему, забрал оттуда свою толстовку, небрежно перекинув её через руку. Элина послушно села, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в теле — не от холода, а от происходящего.
Она начала осторожно оглядываться по сторонам. Гримёрка выглядела неожиданно обычной: на столе стояли энергетики, бутылки с водой, какая-то еда в упаковках, рядом — косметический стол с зеркалом и лампами, повсюду лежали провода, колонки, личные мелочи.
Артём тем временем собирал свои вещи, что-то складывал в рюкзак, что-то проверял.
Элина сидела, сцепив руки на коленях, внутри всё казалось странным, нереальным. Она всё ещё не до конца верила, что находится здесь. Что после концерта, танца, песни — она сидит в гримёрке и вот-вот поедет пить кофе с самим Майотом. С человеком, которого ещё недавно слушала в наушниках, когда было тяжело и одиноко.
Артём защёлкнул рюкзак, закинул толстовку на стул, бросив быстрый взгляд на Элину, сказал уже совсем спокойно:
— Всё, можем ехать.
Они вышли из гримёрки, прошли по коридорам, где уже почти стих шум, и вскоре оказались на улице. Их встретил тёплый летний ветер — тот самый, ночной, мягкий, с запахом асфальта и города. После душного зала воздух показался особенно свежим.
Они шли к машине рядом, почти плечо к плечу. Артём двигался уверенно, но без спешки, будто никуда не торопился. Элина чувствовала его присутствие слишком отчётливо — и снова этот запах. Приятный, тёплый, знакомый ещё со сцены, от которого внутри становилось спокойно и чуть кружилась голова. Она поймала себя на мысли, что ей хочется идти так как можно дольше.
От порыва ветра Элина слегка вздрогнула, сама не заметив. Артём тут же повернул голову:
— Ты не замёрзла?
— Нет, — быстро ответила она и даже чуть улыбнулась. — Всё нормально.
Он кивнул, принимая ответ, и они пошли дальше.
Они подошли к машине, и Элина невольно замедлила шаг. Перед ними стояла чёрная, блестящая Audi R8 — низкая, хищная, будто сошедшая с обложки. Даже в ночном свете она выглядела ебануто дорогой и нереальной, словно из другого мира.
Элина остановилась и выдохнула:
— Ахиреть… какая заряженная.
Артём усмехнулся, явно довольный её реакцией, и спокойно ответил:
— Это точно.
Он открыл дверь и чуть кивнул в сторону салона:
— Садись.
Элина ещё на секунду задержалась, словно проверяя реальность происходящего, а потом аккуратно села в машину. Дверь мягко закрылась, салон окутал запах кожи и дорогого авто.
Артём тоже сел в машину, дверь мягко захлопнулась, и в следующую секунду он завёл двигатель. Машина ответила низким, хищным рёвом — таким, от которого внутри всё приятно сжимается. Элина невольно улыбнулась.
— Ну что, — сказал он, выруливая, — куда поедем? Куда хочешь.
Элина смущённо пожала плечами, глядя куда-то вперёд:
— Да мне… в принципе всё равно.
Он усмехнулся, бросил на неё короткий взгляд и, выезжая на дорогу, добавил:
— Да не стесняйся. Говори, куда хочешь.
Элина глубоко вздохнула, будто собираясь с духом:
— Ну… я бы перекусила. Я просто голодная.
— Понял, — спокойно сказал Артём.
Он прибавил газ и включил музыку. В колонках заиграла «Ночь». Машина мягко, но уверенно набирала скорость, город растягивался в огнях.
Элина начала оглядывать салон — всё было дорогое, продуманное, идеально чистое. И тут её взгляд зацепился за кнопку на панели. Она улыбнулась, повернулась к нему:
— Это крышу открывать?
Артём улыбнулся в ответ:
— Ага.
Элина, не раздумывая, нажала кнопку. Крыша медленно поехала назад, и в салон ворвался тёплый ночной ветер. Волосы тут же растрепались, город стал ближе, громче, живее.
Элина засмеялась — искренне, по-детски.
— Прическа не испортится? — спросил он, глядя на неё с улыбкой.
— Абсолютно всё равно, — ответила она и начала слегка пританцовывать на сиденье, подпевать.
Они летели по ночной дороге, скорость чувствовалась всем телом, музыка звучала громко, свободно. Элина подпевала, уже не стесняясь, а Артём иногда тоже подхватывал строки, не отрывая глаз от дороги, но то и дело поглядывая на неё — на рыжие волосы, развевающиеся на ветру, на её улыбку.
Это не твой праздник
И ты на нём безупречней всех
Твоя походка меня дразнит
Один взгляд помешался на тебе
Играет музыка и танцы
А я стесняюсь подойти
Преодолеть эту дистанцию
Нужно, иначе такую мне не найти