❁ཻུ۪۪♡Глава❽
«Заткни себя и свою любовь!» — Кричал он себе внутри, видя старшего брата, который вдалеке, почти в самом конце зала стоял и болтал со своими сверстниками. Колонии. Тогда они были лишь колониями.
Это началось ещё очень давно. Когда точно, канадец не помнит. Это было тогда, когда они были ещё беззаботными пятилетками, что всегда играли и жили припеваючи. Сначала дружба, потом братская любовь, а затем. . . Затем Канада сорвался? Нет, это был далеко не срыв. Что-то погорячее. Горько, больно и обидно.
° ° °
Маленький кленовый листочек зажимался в углу. Он хотел скрыться ото всех. Было не столь обидно, сколько страшно.
Ему было лет шесть. Тогда был какой-то праздник, который канадец и вовсе с течением времени вновь полюбил. Ночь Гая Фокса.
Этот огненный праздник всегда был любим в Лондоне. Везде были яркие, ослепительные огни, которые отдавались горячими искрами внутри, разжигая сердце будто костёр.
Маленький Канада просто обожал смотреть на жаркий огонь, представляя будто это он сам, так ярко полыхает, распуская свои горячие языки пламени в разные стороны, опаляя неосторожных незнакомцев, что хотели нагло пробраться в сердце мальчонки. Было так волшебно, что маленькая, светлая и горящая душа северного замирала у него в груди, а дыхание на секунду приостанавливалось.
Так же было и в ту ночь. Она была восхитительной, везде было светло и уютно. Канадец даже не заметил, как они с братом договорились что оба купят на свои пенни две разных петарды в двух ларьках, где им больше всего понравилось. Северный лишь подбежал к невзрачному ларьку с добрым продавцом, который дал ему петарду и канадец, весь в радости, и в сладостном превкушении похвастаться перед братом, говоря, что эта петарда самая яркая, тот выбежал на улицу.
Было много людей, это был будто парад огней, коим он в принципе и являлся. От этого захватывало дух, но Канада всё равно помчался на место встречи с братом и вот, казалось, он прибежал, но брата всё не было.
Озираясь по сторонам, канадец понял, что потерялся. Это была не та улица, но была всё та же толпа, через которую было трудно пройти, но юркому канадцу это было под силу.
Страх охватил маленькое сердечко мальчика и он, постаравшись хоть как-то позвать брата, отца или папу, вскоре понял, что шум, радостные возгласы и крики людей не давали ему это сделать. Его никто не слышал и поэтому, он машинально вошёл в какой-то непримечательный переулок, подальше от громадного и сильного потока людей.
Бедный Канада, он расспросил всех, кто ему попался на глаза, не знают ли где его родители или не видели ли они их и где. Но нет, никто не видел и маленький канадец бродил по переулкам.
Вся толпа уже разошлась, была тьма, из-за чего кленовому листочку стало ещё страшнее.
«А вдруг они ушли и забыли про меня?» — Задал себе роковой вопрос канадец. Тогда уже руки у него и опустились. И вправду, что если они забрали о нём? Повеселились и ушли? То есть он им не нужен?
Мальчишка забился в какой-то тупик небольшого переулочка, сев и дав волю эмоциям.
Горячие слёзы побежали по его детским щёчкам, которые тут же становилось мокрыми и приятно отливали небольшим холодом, что следовал по мокрой дорожке после каждой слезинки. Боль, обида и страх. Они сейчас орудовали маленьким Канадой.
Но. . .
Брат, поддавшись чуть вперёд, серьёзно сказал родителям:
- I'll go look for him ahead! [Я пойду поищу его впереди!] - И рванул вперёд, тем временем, как отец рявкнул в духе «Не убегай далеко, а то потеряешься», что было то ли иронично, то ли и вправду такой наказ, но он их уже не слушал и не слышал. Ему нужно было найти младшего.
Страх и тонкая ниточка паники читались в кружевном сердце американца. Ещё тогда, когда прибежал на место встречи, он понял, что что-то не так, но был отогнал эти мысли, подумав, что канадец прибежал к родителям, двинулся в свою очередь тоже к ним.
Но сейчас он об этом не задумывался. Он думал лишь о младшем брате. Где он, что с ним или как он?
Совсем тихие, едва уловимые всхлипы донеслись до Америки, когда он пробегал небольшой переулок. Тут же, остановившись, он вслушался.
Детские, ничем не примечательные всхлипы и конечно, тихое бормотание на чистом английском с примесью французского.
- Canada?! [Канада?!] - Довольно громко крикнул американец и рванул в тёмный переулок, вовсе не боясь всяких преступников или ещё чего в такой темноте. Сейчас его волновал лишь младший брат. Он же в свою очередь поднял свои чуть припухшие, красные от слёз глазки, усиленно вглядываясь в темноту и потихоньку вставая.
- America? [Америка?] - Чуть громче спросил канадец, нежели его прошлое бормотание. И вскоре, показался знакомый силуэт, который ни секунды не сомневаясь подбежал к младшему и обнял.
- Shh, I'm here, I'm here. . .[Шш, я здесь, я здесь] - Успокаивая бедного и чуть бледноватого северного, говорил американец.
Проведя рукой по волосам младшего, он точно понял, что тот со спокойствием вздохнул уже без привычного всхлипа или дрожи, что не могло не радовать. Не сомневаясь, Штаты осторожно, будто пытаясь не спугнуть какое-либо вымирающее животное, со всей любовью поцеловал младшего в щёку. Так нежно, что губы на миг припадают к нежной коже и на них сразу попадает привкус солёного, привкус слёз. И тогда, канадец почувствовал себя беззащитным как таковым, но под защитой старшего брата, что явно его могла защитить от всех невзгод. И тогда, Канада понял, что нет никого ближе для него чем Америка и в мыслях, пообещал, что он будет заботиться о нём и возможно так же, сможет его вытянуть из болота страха и безнадёжности. Но кто же знал, что забота перейдёт границы?. . .
° ° °
К
анада смог сесть и оглянуться. Было темно, а шторы были сведены вместе, собственно как и всегда.
Хоть и сначала его прошибли холодные муражки, от всей темноты, давящей на него, похожей как в детстве, но он быстро отбросил мысли по этому поводу, поэтому что нормально подняться с кровати и услышать болтовню его родных.
Как он понял, он заснул и Америка, чтобы не будить его, уложил северного в кровать, дабы тот спокойно поспал и отдохнул.
Почувствовав холодную ручку двери, канадец без особых размышлений открыл дверь и вышел в светлый и умиротворённый коридор, который освещали лампы с тёплым, домашним светом. Тут он и смог спокойно вздохнуть, тихо пойдя по шершавому ковру вдоль, к кухне, от куда раздавались весёлые голоса американца, француза и маленьких. . .