❁ཻུ۪۪♡Глава❼
- Hey, Can, you want to come with me? [Хэй, Кан, не хочешь пойти со мной?] - Воодушевлённо пропел старший, вгрызаясь в младшего взглядом, предвкушающим быстрое согласие.
- But, Ame, parents can come. [Но, Аме, родители могут прийти] - Неуверенно ответил младший, переминаясь с ноги на ногу. Вскоре, Америка усмехнулся и пихнул младшего в бок, приобняв его за талию.
- C'mon, bro! They'll be here in two hours. [Давай, бро! Они будут здесь только через два часа] - Усмирил его американец. Но от таких прикосновений кленовый листочек лишь покраснел и отвёл взгляд куда-то в сторону, не желая встречаться со старшим взглядами.
- Alright, but you'll be guilty. [Ладно, но ты будешь виноватым]
- No Questions! [Нет вопросов!] - Легко и просто отозвался США, нехотя отлипнув от брата.
Они шли по улочке среди небольших домов, окутанных пеленой запахом гари и неприятного, но еле заметного смрада никотина смешанного с ароматом дешёвых духов.
- Maybe we won't go? [Может не пойдём?] - В последний раз, неуверенно произнёс канадец, озираясь и закрывая нос рукой.
Сильная чувствительность к запахам - вот настоящий ад для Канады. Он с детства имел хорошее обоняние и это для него было чем-то, что немного усложняло его жизнь. С одной стороны он чувствовал лучше запахи свежеприготовленной еды и мог насладиться ею, но на земле ещё очень много неприятных запахов и ароматов, не так ли? Вот и наш кленовый листочек всегда мучался, как только чувствовал запах кальяна в каком-нибудь ресторане или просто заходил в «удачные» переулки со своим братом. Да и тут он чувствовал себя паршиво.
- Canada, we've already decided! [Канада, мы уже всё решили!] - Воскликнул недовольный американец, самодовольно хмыкнув. Они почти подходили к выделяющемуся, небольшому бару, который был оживлён и от туда были слышны уже пьяные разговоры и громкая музыка.
Дверь отворяется и впускает двух парней внутрь, которые в свою очередь озираются, а старший же ищет свою «спутницу», которая весело болтает с подружками, опираясь на барную стойку и посмеиваясь время от времени.
- Hey, Amelia! [Хэй, Амелия!] - Крикнул ей Штаты, подходя. Канадец же смятённо остался стоять у стены, сложив руки на груди и уставившись куда-то в пол.
Канада никогда ненавидел такие места. Тошнотворные, мерзкие и вызывающие отвращение - вот, какими они были для него. Такие притоны действовали как едкий яд, въедающийся в кожу северного, оставляя на нём пятна, которые потом ещё долго напоминали ему об этом. Было противно от себя, когда он когда-либо заходил сюда. Так ужасно, что хотелось убраться от сюда поскорее, но брат. Всё дело в Америке.
Американец ничуть не смущался когда заходил сюда. Это ему было в порядке вещей и нисколько его не смущало. Это был для него будто второй дом, в котором он мог проводить много времени, с лёгкостью отдыхать и веселиться, покуривая никотиновую дрянь, что успокаивала нервы, но выводила из строя его лёгкие. Было нормально, даже более чем.
Пока эти двое болтали, канадец всё же нашёл в себе силы подойти к ним и сказать:
- Maybe you should go and talk outside? [Может вы пойдёте и поговорите на улице?] - С небольшим требованием сказал Канада, на что шотенка недовольно цыкнула.
- С чего это мы должны уходить? - Брезгливо осматривая младшего из братьев, проговорила Амелия, явно не собираясь выходить на улицу и казалось выполнить такую простую просьбу.
- But, Canada-
- We're leaving. [Мы уходим] - Сухо произнёс высокий, положив руку на плечо старшего и американец задумался. С одной стороны да, они могли пойти, но почему бы не остаться? А вот Канада не сомневался. Его будто отталкивало это место, с диким хихиканьем, не впуская его в свою атмосферу. А может и наоборот, с кричащей заботой пыталась не впустить его в свои владения.
- I think-
- Let's Go. [Пошли] - Снова прервал его младший, схватив за руку и потащив того на выход, а Штаты уже ничего не смог ответить, послушно бредя за младшим. Да и что он сделает? К тому же этот серьёзный и настойчивый тон реально заставил Америку немного испугаться такого брата.
Его тон и манера речи вечно были добрые и тёплые, что казалось, он никогда не сможет крикнуть или пригрозить. Но сейчас, в такой обстановке это казалось очень убедительно и практически отбило у американца желание что-либо предъявлять или спорить. Он просто, тихо пошёл за братом и вскоре, они покинули это место.
- But, why? [Но почему?] - Спросил его США, заглядывая в очи брата, которые вскоре смягчились и стали как всегда, да и речь вернулась в мягкое, спокойное русло.
- I didn't want to be there. [Я не хотел там находится] - Немного пристыженно ответил младший и вовсе забыв про то, как они держатся за руки, будто это норма, которой они придерживаются каждый день, что про неё можно легко забыть.
- You interrupted our conversation with her. [Ты прервал наш с ней разговор] - Ещё чётче заметил это американец, будто указав канадцу на его ошибку, но отнюдь, его манера речи была не взъерошенной и разозлённой, а наоборот, она была мягкой и шелковистой, и он вовсе не пытался обвинить Каналу ещё больше. Нет, ни в коем случае. Он даже был готов согласиться с тем, принять то, что брату было неприятно и трудно там находиться и присутствовать. Поэтому он в принципе и был готов выйти и поговорить с Амелией на улице.
Тёплый воздух обвивал всё вокруге, сейчас было легко и так всё наивно, хотелось предаться детству, но то уже время прошло и часть семьи пришли домой, закрыв дверь. Американец тут же спокойно выдохнул.
- It's a good thing we got here on time. [Как хорошо, что мы пришли вовремя] - Сказал Штаты, глядя на брата, который тоже в свою очередь нежно улыбнулся и нагнувшись к старшему, осторожно припал своими тёплыми, мягкими губами к его лбу. США тихо посмеялся и поцеловал брата в ответ куда попало, а точнее в шею. Вот от этого канадец и покраснел слегка, на что американец просто умилился данной картине и погладил кленового листочка по руке.
Такие нежные прикосновения маленьких ладошек выбивали канадца из колеи. Это было чудесно ощущать на себе аккуратные поглаживания по руке изящными пальцами или ещё лучше когда они говорят тебя по голове, невольно зарываясь в твои волосы.
Приятно наблюдать эту милую, добрую и неприкрытую улыбку, ощущать её тепло, которое как электрический ток передаётся тебе, словно молния, нагло вбиваясь в твою грудь и доходя до твоего сердца, а потом осторожно обволакивая его своей любовью.
Канаде всегда было приятно находиться рядом со старшим братом, даже когда они ссорились, они всегда были нежны к друг другу, понимали друг друга и поддерживали. Вот поэтому канадец и вспомнил свои старые, почти забитые пылью чувства. Так давно он их не ощущал, будто спрятал в ларец под замок, ведь понимал, что это всё неправильно.
Да, он влюбился. Влюбился как никогда ранее, схватился даже за сердце, пытаясь узнать, Почему оно так сильно бьётся при нём, почему оно настолько бешеное и отчаянное. Он влюбился. Влюбился как дурак, хватаясь за голову и пытаясь понять, что с ним не так, почему он не может просто забыть милый лик старшего брата. Он влюбился. Влюбился и понимал, насколько это больно, когда ты знаешь, что можешь любить, но тебе нельзя это придавать огласке и тем более воскликнуть: «Я люблю тебя, брат!» и упасть к нему в объятия, шепча эти слова, но он лишь придумал способ, который как он надеялся, спасёт его от больной любви. . .