XIV
Суа не успевает даже перебраться на колени Мина, как в окно начинают стучать. Настойчиво. Так, что брюнет сжимает челюсти и разочарованно выдыхает, буквально выпуская из рук возможность расслабиться.
— Мы когда-нибудь нормально потрахаемся? — изгибает бровь, явно недовольный. Пиздец, как недовольный. И это даже не от досады. И не от обломавшегося секса. А оттого, что уже, сука, как пару недель воздерживается, терпит и капает слюной на девушку рядом.
Не то чтобы он только об этом и думал, но после разговора о «типа отношениях», он рассчитывал, что доставлять удовольствие ему будут не только вещества. Но девушку так сложно застать дома. Либо она спит. Либо Мин Юнги нет дома. Либо ещё хуева туча причин почему они не могут нормально побыть вместе.
Жмёт на кнопку, опуская тонированное стекло. Ярость в нём так и кипит, порываясь выйти наружу. Момент был упущен.
— Шуга? — интересуется бритый парень, щуря и без того узкие глаза. Юнги хмурится и ведёт взглядом к пистолету, что торчит из ладони китайца. Как-то не нравится ему это.
— Ну да, — хмуро кивает, оглядывая знаковые татуировки на пальцах незнакомца. Щёлкает ручкой двери и медленно мотает головой, прикладывая палец к губам, давай Суа понять, что ей лучше просто молчать, — эй, брат, в чём дело?
Улыбается, переходя на китайский язык. Разводит руки в стороны в приветственном жесте, показывая, что он безоружен.
— Пару минут перетрём? — кивает парень в сторону, убирая пушку за ремень джинс, — у босса дело к тебе.
— Конечно, — Юнги всё также улыбается, тут же облегченно выдыхая. Сейчас он конкретно так обделался, перебирая в голове всех головорезов, которым успел досадить, — как зовут? — уже вальяжно интересуется, засовывая руки в карманы толстовки.
— Лэйбао, — китаец закуривает, протягивая Шуге папку, — Джуяоу обратился к тебе за помощью. Нужно пробить пару людей, слить их службам и немного подставиться.
— Моих людей бросить легавым? — хмурится Юнги, листая бумаги и фотографии из папки китайца. Одно лицо кажется ему знакомым, он фоткает бумажки на телефон, задумчиво качая головой. С триадой он в выгодных отношениях, не помочь им равно надеть свою голову на пики. А он слишком долго нарабатывал связи и авторитет, — сколько?
— На обороте, — китаец тыкает пальцем на шестизначное число, бросая взгляд на фасад клуба, — босс чистит левых и кидал, так что переговори с дружками, лучше сейчас избавиться от крыс, чем потом потонуть с кораблём.
— Как скажешь, Конфуций, — усмехается, обнажая зубы. Хотя нет, кажется, он скалится, — с Джуяоу свяжусь завтра. И вы как-нибудь по-цивильней весточки кидайте, в мессенджере маячьте, что ли. А то мою даму запугали, — веселится, оглядывая свою машину, — передай боссу, что пожелания мы приняли.
На улице уже рассвет, бордовая полоса извивается на горизонте, разделяя Чайнтаун на две части. Юнги быстро закуривает, делает пару тяжек и бросает сигарету под ноги, запрыгивая обратно в машину.
— Всё нормально, — Юнги как обычно. Он усмехается, хлопает Суа по коленке и заводит машину, — посмотри на себя, такая трусишка. Или ты так расстроилась, что не смогла удовлетворить свои шаловливые фантазии?
— Фантазии тут только у тебя, — да, Суа тоже бесится. Потому что их отношения такие сомнительные, непонятные и подвешенные. Что они вообще делают вместе? Этот месяц, блять, как на скачках. Но лучше так, чем как раньше. Суа это понимает, поэтому держится рядом с Юнги.
— Это ты морозишься по поводу и без, — его раздражает. Он и так как цепная собака последний месяц. Чего она от него хочет? Тапки в зубах? — что это?
— Должок от старого друга, — она жмёт плечами, кивая на толстый конверт на приборной панели, — не спрашивай, я не знаю. Я устала от нашего недоразговора и вообще непонятно чего. Хочу домой.
Юнги крутит в руках белый конверт, сидя на краю кровати. Бросает короткий взгляд через плечо на спящую Суа и хмурится.
Ему пиздец такое не нравится. Не нравится, что теперь каждая собака, знает, что Мин Юнги можно достать через Суа.
— Старый знакомый, говоришь, — рвёт пальцами белую бумагу, вытряхивая содержимое конверта. Чеки. Целая стопка чеков. Юнги хмурится ещё больше, не понимая, какого хуя происходит.
Шуршит тонкими листами, думая, что ему сейчас надо накуриться. Потому что он вообще не втупляет ничего.
«Возвращаю должок, братишка. Делай с бабками, что хочешь, но выполни мою просьбу. Оденься прилично, купи огромный букет и познакомь нашу мать со своей девушкой. Завтра в 17:00.
Гэм-Джэ»
— Вот же мудак, — усмехается Мин, убирая записку и чеки обратно в конверт. Вестей от брата не было уже года два.
Честно говоря, Юнги думал, что Гэм уже подох, потому что он слишком резко свалился с радаров. Но старший Мин выкарабкался. Внезапно. В прошлом Гэм наломал кучу дров, сунулся не туда, его бизнес прогорел и он остался в долгах. Огромных долгах. Так что ему пришлось свалить, он просто спиздил у Юнги тачку, пару сотен баксов и чёрную кепку. Угнал в закат и голубем отправил весточку, что искать его не нужно, когда всё разрулит, то сам объявится. Объявился.
— Юнги? — Суа несмело зовёт парня по имени, видя спросонья его напряженную спину. Тот дёргается, роняя конверт на пол рядом с кроватью, — чего не спишь?
— Блять, ты адекватная? — выпадает из своих мыслей. Шикает на Суа, поднимаясь с кровати, — проверял конверт, который ты притащила. Как он выглядел?
— Белый такой, прямоугольный, ты же видел... — недоуменно тянет шатенка, хмурясь.
Юнги грубый. Иногда. И такое поведение её здорово взбадривает, давая понять, что Мин Юнги далеко не милый мальчик. А на тумбочке у него лежит пистолет.
Он закатывает глаза, качая головой. Подцепляет конверт с пола, бредёт к вешалке с курткой и сует сверток в свой карман. Всё это под внимательным взглядом Суа, которая сейчас его внезапно начала напрягать.
— Я знаю, как выглядит конверт. Я про человека, который тебе его отдал, — разжёвывает по слогам, словно девушка непроходимая тупица. Или это он тупица. Он себя осаживает, но уже поздно. Суа поджимает губы, словно вот-вот расплачется. Но нет. Она не будет. Это же Пэк Суа.
— Я хочу спать, так что пошёл ты. Позвони Хосоку и посмотри по камерам, — психует, отворачиваясь к стенке. Она понимает, почему Мин всё время на нервняках. Потому что она всё равно держит между ними дистанцию, необходимую ей, чтобы чувствовать себя комфортно.
А Юнги делает вид, что ему всё равно.
Но это нихуя не так.
Его раздражает, ему остаётся только смотреть на неё. Смотреть на то, как на работе она улыбается всем подряд, как ходит по дому, как, блять, просто спит. Ему пока остаётся только заботиться о ней. Конечно же, в своей манере.
Юнги шумно выдыхает, потирая виски. Он берёт пачку сигарет и уже слишком привычно курит на кухне в форточку. Только Суа рядом не вертится. Он даже немного начинает жалеть, что тогда по пьяни сболтнул девушке про отношения. Так хотя бы не было бы этого дикого напряга между ними.
Каждый день он прокручивает это у себя в голове. Она согласилась попробовать. Так почему сейчас всё не так? Он представлял себе совсем другое, когда думал об отношениях. Но Суа права, это же они, у них не может быть всё по нормальному.
Возвращается. Опускается на кровать, забираясь под одеяло.
— Ты обиделась? — смотрит в потолок, закинув руки за голову, — в последнее время я немного раздражен, — ага, потому что он как мальчишка в пубертатном возрасте, у которого все мысли о сексе, — тебе со мной плохо?
— Мин Юнги, заткнись, — шикает девушка, прячась под одеяло, — всё хорошо.
— Тогда поцелуй меня? — Мин готов застрелиться оттого, в какую амёбу он превращается рядом с этой невыносимой девчонкой. Он и её пристрелить готов, потому что бесит.
Суа жмурится. Потом шумно выдыхает. Поворачивается к своему недопарню и качает головой.
Целует.
Осторожно так, касаясь еле еле потрескавшихся губ Мина. Ей нравится чувствовать его близость, его руки и тепло. Но чтобы быть вместе у них всегда есть только утро. Вот такое розовое утро, когда полоска света только просачивается в окно. А в остальное время у них есть работа, непонятные люди в окружении и злость.
— Тебе не кажется, что ты стал слишком эмоционален? — она смеётся сквозь поцелуй, вспоминая все эти психи Мина. Он ревнивое чудище, которое просто дышит огнём, когда Суа на работе, — с чего бы?
— И это мешает, если бы ты хотя бы пыталась облегчить мне жизнь, — Юнги гладит её волосы, спускаясь пальцами к худым плечам, — но ты всё время выёбываешься.
— Потому что ты невыносимый, — жмёт плечами. Она и вправду так думает, — ты...
— Хочу тебя, — Юнги на неё не смотрит. Лишь водит кончиками пальцев по коже, задевая тонкие лямки майки. Зачем ей одежда? Она всё только портит. Он не любит разговаривать в этот момент. Но Пэк Суа ему хочется говорить какая она прекрасная. Ему не хочется тупой долбёжки, он такой, блять, романтичный становится, когда с Пэк Суа спадает одежда.
— Холодно, — она дрожит, чувствуя спиной прохладные подушки. Юнги всегда так умело её раздевает. Кажется, от его взгляда одежда сама исчезает. Он утыкается носом в её шею, шумно дышит. Он горячий. Суа жмётся к нему поближе, запуская тонкие пальцы в его отросшие волосы. Жёсткие. Как и он сам. Но сейчас он превращается в податливый пластилин, он нуждается в её руках.
Не спугнуть бы. Юнги целует так страстно, влажно и горячо.
Его ведёт.
Ему нравятся эти моменты, когда Суа так близко к нему, когда она беззащитна, когда она безотчетно отдаётся ему. У него крышу сносит. Он говорит себе, что такого не может быть, но сам падает омут, отходя от накативших эмоций только после третей сигареты. Он вообще больной. Так сильно заразился, что теперь походу Пэк Суа его хронический симптом. А она только улыбается. Улыбается. А ещё скрывается за дверью в ванную, маня за собой тонким пальцем. И Юнги никак не может понять, кто здесь ведёт игру?