Сумерки. Продолжение.

— А на личном как? — спрашивает у меня Кейт, делая очередной глоток кровавой жидкости из бокала.

— Сложный выбор. — отвечаю я.

— Ренес, жизнь — не лотерея. Рано или поздно придётся выбрать. — проговаривает Кейт, в этот момент все гости полностью отрываются на вечеринке под громкую музыку. Подарков великое множество. Родители подарили мне собственный домик. И всё, что мне о нём известно: адрес. Вся остальная семья — новую машину, а также много-много всяких презентов от других гостей. Меня волнует только один вопрос — где Марианна? Вечеринка в самом разгаре, а её нет. Ну, наверное зажигает с очередным пареньком. Если так, то я не обижусь. Или же она в пробке? Хотя, какие пробки в Форксе? Может, родители посадили её под домашний арест? Даже меня не посадили, хотя я неплохо так напилась. Ещё раз осмотревшись, я замечаю папу, идущего в мою сторону. В отличие от всех гостей, лицо Эдварда и Элис малорадостное. Что случилось? Подслушали весь мой разговор с Кейт? 

— Доченька, — нежно протягивает папа, смотря на меня. Чего? Доченька? Это сказал папа? Чудеса какие-то. 

— Пап, вот это безобидное и даже милое слово, произнесённое из твоих уст, меня очень настораживает. — протягиваю я.

— Ренесми, сядь, пожалуйста. — шепчет папа. Я послушно сажусь в кресло. Что происходит?

— Пап, всё нормально? — молчание. — Кто звонил?

— Ирина звонила. — очень тихо и медленно произносит папа. — Марьяна в аварию попала. Погибла. — я нервно сглатываю ком, появившийся в моём горле.

— Это шутка какая-то? — тихо спрашиваю я, Элис медленно мотает головой из стороны-в сторону. Я встаю с кресла. Музыка уже не играет. Я направляюсь в сторону своей комнаты, мама, Эсми, Розали и Элис идут вслед за мной. — Не надо. — тихо шепчу я, чувствуя как всё моё тело дрожит. Нет. Этого просто не может быть. Это всё происходит не со мной. Я чувствую влияние Джаспера. Судя по всему, он пытается меня успокоить. В этой ситуации он бессилен. Ему удаётся  лишь слегка заглушить боль, запереть её поглубже. Я больше не вижу ничего, не вижу окружающих. Передо мной кружится чёрная непроглядная мгла. Я больше не чувствую веса своего тела, не чувствую рук, ног, глаз... Я слышу только стук собственного сердца. Может, это всё сон? Я во всём виновата! Как же так? Марь, ты была со мной. Всегда и всюду. Смеялась, плакала, грустила. Твоих бездонных глаз я не забуду. Что бы не случилось, ты защищала меня. И только память мне осталась. О  тебе. И я виню себя, что не смогла я попрощаться. Не успела я понять, что суждено мне с тобой расстаться. Тебя навечно потерять. Да, знаю, заслужила! Тебя сберечь я не смогла. Но до безумия любила! И буду я любить всегда! Да, ты сейчас меня не слышишь. Но знаю, что  видишь, как тяжело без тебя дышит та, что звала тебя сестрой. Марь, я надеюсь, тебе там хорошо! Приходи ко мне хотя бы во снах. Пожалуйста, приходи почаще! Марь, я всегда знала, что мне есть, на кого положиться! Но что делать теперь?  Кто же теперь будет моей подружкой невесты? Не отвечаешь? И не отвечай. Просто слушай. Я столько не успела тебе рассказать!  Это всё уже неважно! Как же мне теперь выходить замуж, рожать детей. Как мне жить без тебя?  Марь, я всегда буду приходить к тебе! Пусть даже ты об этом не узнаешь! 

Я открываю глаза и встаю с кровати, сажусь за свой рабочий стол. Всё напоминает о ней. Вот, наша с ней фотография.

А, вот, ручка-единорог, которую мы покупали вместе с ней. Марьяна подарила мне ручку-единорога, а я ей — ручку-ананас. Это было символом нашей дружбы.

На столе лежит мой дневник. Я начинаю листать страницы.

Привет, моё солнышко! Быстро одевайся и выходи на улицу!  — написано почерком Марьяны. Это было ровно год назад. Тогда она подготовила мне очень классный подарок. Тогда она ещё была жива... Я вскакиваю из-за стола и начинаю крушить всё. Ноутбук летит на пол, все мои карандаши, бумага, книги летят вслед за техникой. Я быстро спускаюсь вниз. Все сидят, как на иголках, и смотрят на меня.

— Я отъеду ненадолго. — тихо говорю я, надеваю кроссовки, куртку и направляюсь в сторону выхода из дома.

— Ренесми, ты никуда не поедешь! — чётко проговаривает мама. Я, не обращая внимания на эти слова, открываю дверь. — Тебе мало того, что Марьяна разбилась? Хочешь и себя угробить? — слёзы начинают градом течь из моих глаз. Я выбегаю из дома, сажусь в подаренную родственниками машину.

***

Стрелка на спидометре стремительно приближается к отметке 180 километров в час. Мне абсолютно плевать. Я бы с удовольствием приняла бы смерть именно на такой скорости. Не почувствовав ничего. Потому что теперь все в мире перестало иметь значение. Печально улыбнувшись, я резко сворачиваю налево и выезжаю на набережную. В такое время машин на дороге практически нет, и я остаюсь незамеченной в темноте, не освещаемой уличными фонарями. Я паркуюсь неподалеку от въезда на мост и выхожу из автомобиля. Провожу ладонью по холодному металлу своего Mercedez и уверенным шагом подхожу к поручням. Идеально ровная водная гладь реки завораживает, манит к себе. Как же сильно она напоминает мне ярко синие глаза самого дорогого мне вампира. Теперь уже мёртвого. Руки твердо сжимают поручень, царапая ногтями его поверхность. Стоит ли мне это делать? Может, еще не всё потеряно? Я зло ухмыляюсь и качаю головой. Моя душа сломана. Внутри осталась тянущая пустота, которую нечем заполнить. Боль разочарования становится все более нестерпимой. Я не смогу без неё. 

— Ну, что, прекрасный момент для самоубийства! — громко кричу я, сажусь на поручень в таком положении, что мои ноги висят над пропастью. — Господи, ты прости меня за шутки, видимо стресс! Просто, у меня лучшая подруга умерла. Думаю, ты в курсе! Я думаю, ты в курсе всех моих проблем. В курсе проблем всего человечества. Знаешь, слишком много боли в этом мире. Воин и болезней. Я не хочу впрягаться за всё человечество, за всех, кто сейчас на нашем круглом шарике весело дохнет. По десять человек в секунду! Я чисто за себя хотела спросить. За что? Почему? Ты же мне её не вернёшь, не сделаешь мне точно такую же лучшую подругу! Да? — начинаю плакать. — Бог милостив. Бог — это любовь. Значит есть какой-то план, да? Высший смысл всего? Но... Какой смысл в том, что она умерла? У меня её нет! И тебя нет! И меня не будет! 

В последний раз окинув взглядом огни родного города и глубоко вздохнув, я оказываюсь  в одном шаге от того, чтобы стать единым целым с водной гладью. Что-то с невероятной силой цепляется за воротник моей куртки и мертвой хваткой удерживает на месте. Я в полной растерянности оглядываюсь и вижу прямо перед собой поразительно большие голубые глаза. 

 — Ты чего? Сдурела? — произносит незнакомка, пытаясь затащить меня обратно за ограждение. — Быстро слезай, совсем что ли? 

 Ничего толком не соображая, я с помощью девушки перелезаю через поручень, вновь оказываясь в безопасности. 

— Не надо было этого делать. — отстранённо произношу я, разглядывая свою спасительницу. Девушка очень красива. Мягкие светлые волосы плавно спадают на плечи. Самой великолепной деталью были её большие и выразительные глаза кристально чистого голубого цвета. 

 — Не надо было спасать тебя от попытки самоубийства? Окей, извини, если помешала, пойду-ка я дальше по своим делам. — произносит незнакомка и уходит.

— Нет, стой! — неожиданно для самой себя кричу я, судорожно цепляясь за рукав девушки. 

— Эй, спокойнее, ты реально думала, что я брошу тебя здесь? — блондинка успокаивающе проводит рукой по моему плечу. — Ты где живешь? Я тебе помогу до дома добраться. 

— Я на машине, могу доехать сама. — я чувствую резкий упадок сил и начинаю терять равновесие. Блондинка ловко подхватывает меня и прижимает к груди. 

— Думаю, что ты совершенно права. Показывай, где твоя тачка,  Анна Каренина недоделанная. — я указываю девушке на свою машину.  

— Я — Ренесми, вообще-то. — обиженно произношу я.

 — О, уже познакомиться решила? Ну что ж, я Катя. — мы подходим к моей машине, я сажусь на переднее сиденье.

— Ключи уже в замке. — подсказываю Серябкина, увидев, как блондинка рыщет взглядом по салону машины. 

 — Отлично. — Катя усаживается на место водителя и заводит автомобиль. Ее взгляд падает на логотип Mercedez, расположенный на руле. 

 — Нихера у тебя тачка, Ренесми. — присвистывает девушка и нажимает на педаль газа. 

 — Да, машина у меня довольно неплохая. Сегодня подарили. — я прикрываю глаза.

— Так куда ехать? 

Я называю блондинке адрес моего новенького домика и устраиваюсь в кресле поудобнее. Мы едем в полной тишине. Я чувствую дикую усталость и засыпаю на ходу. Мерную тишину нарушает громкий звук радио.

Наши тени скрывались под лампой, Чтобы эту любовь не увидел никто. Я попробую в такт на пуантах, сердце плачет со мной, это скроет пальто.

— Выключи это, умоляю. — дрожащим голосом проговариваю я, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Мы с ней пели эту песню. Вчера. На концерте. 

— Бля, прости, я думала будет играть не громко. — Катя торопливо нажимает на кнопку выключения. 

— Все в порядке, можешь включить что-нибудь, но только не эту песню. — Катя вновь включает радио и сразу же переключает на другую станцию. 

— Не любишь Serebro? — интересуется блондинка, пристально смотря на дорогу. 

— Нет, глупая группа. — небрежно отмахиваюсь я и отворачиваюсь к окну.«А я ведь даже не поблагодарила эту девушку за то, что она сделала» — проносится в голове мысль, тут же заставившая меня смутиться.— Катя, спасибо тебе. — тихо бормочу я, кладя ладонь на плечо блондинки. 

— Ой, да ладно, на моем месте любой человек поступил бы точно также. 

— Однако меня остановила именно ты. Страшно догадываться, что бы сейчас со мной было, если бы тебя не оказалось рядом. — я с благодарностью улыбаюсь и задерживаю взгляд на лице своей спасительницы. В лунном свете ее кожа будто бы сияет, а в глазах бегают озорные искорки. Безумно красивое зрелище. 

— Да, знаю, видок у меня не самый лучший. — ворчит Катя.

— Напротив. — возражаю я. — Тебе говорили, что ты очень красивая? 

 — Говорили, но я не слишком в это верю. — пожимает плечами блондинка. — Сейчас же направо? Я просто не слишком хорошо Форкс знаю. 

— Да, да, все верно. Сейчас направо на второй съезд, потом доедешь до угла и свернешь на нужную улицу.

— Окей, босс. — бросает Катя и включает поворотник. — Не хочешь рассказать, зачем ты вдруг решила исследовать дно реки? 

Меньше всего я хочу говорить об этом. Но, по непонятной для меня самой причине, я чувствую доверие к этому голубоглазому существу, сидящему рядом со мной в моей машине. 

— Меня бросил близкий человек. 

— Вот кобель, а! — возмущается Катя. — Ненавижу таких людей всеми фибрами души. Поверь, твоя жизнь в миллионы раз дороже чем его, поэтому рисковать ей из-за такой твари — большая глупость. Я очень надеюсь, что ты поймешь это. — блондинка пристально смотрит на меня. В моих глазах уже скопилась влага от воспоминаний о Мари.

— Никто не должен быть причиной твоих слёз. 

Я, вопреки своей воле, позволяю себе начать плакать. Катя сворачивает к тротуару и останавливает машину. 

— Тшш, не плачь. — блондинка начинает осторожно вытирать мои слезы, а затем и вовсе прижимает к себе. — Просто отпусти его. Разве тебе нужен человек, который так изранил твою душу? 

 Я качаю головой и прикладываю все усилия, чтобы прекратить истерику. Отстранившись от Кати, я сделаю глубокий вдох и откидываюсь на спинку кресла. 

— Сейчас прямо до кофейни, а потом налево во двор. 

 Блондинка молча кивает и нажимает на педаль газа. Спустя пять минут мы подъезжаем к довольно симпатичному домику. Я нажимаю на сенсорную кнопочку моего фитнес-браслета.

1:31   

— Ну вот и приехали. — провозглашает Катя и выходит из машины. Я вылезаю вслед за ней. 

 — Может, останешься? — с надеждой в голосе спрашиваю я.Катя немного думает, затем всё же соглашается. Оказавшись в доме, я, не раздеваясь, нахожу в спальню и ложусь на кровать прямо в обуви. 

 — Ну ё-мое, мать, ну кто так делает? — ворчит Катя и начинает стягивать с меня кроссовки. — Ты всегда так спишь, что ли? 

Я смеюсь и укрываюсь одеялом, устроившись в постели поудобнее. Катя усаживается в кресло и что-то проверяет в телефоне. 

— Я лягу в гостиной, но буду спать одним глазом, потому что не знаю, чего от вас ожидать, мисс Королева драмы. — усмехается блондинка. 

— Всё, на что я сейчас способна — уснуть беспробудным сном и не просыпаться в течении ближайших трех суток. — проговариваю я, утыкаясь лицом в подушку и проваливаясь в царство Морфея. 

— Ну-ну, посмотрим. — скептически цедит Катя и направляется в гостиную. 

— Катя? 

— Да, Ренесми? 

— Спасибо тебе. За всё. — с невероятной теплотой в голосе произношу я и тут же засыпаю.

***

Солнечные лучи пробиваются сквозь закрытые шторы, и некоторые из них попадают на лицо только что мирно посапывающей в своей постели мне. Один особенно озорной солнечный зайчик преодолевает завесу штор и начинает бегать сначала по моим щекам, а затем, совсем развеселившись, начинает испытывать на прочность мои закрытые веки. Слегка поморщившись, я переворачиваюсь на другой бок и вновь засыпаю. Но внезапно зазвонивший мобильный не позволяет мне спать дальше. Я резко открываю глаза, мысленно проклиная того человека, кто осмеливается прервать столь великолепный сон.

 — Твою мать, да кому и что от меня надо? — рычу я, хватая с тумбочки телефон и нажимая на кнопку ответа. 

 — Ренесми, где тебя носит?!  — слышится из трубки тревожный голос мамы. 

— Я у себя дома. —  отвечаю я.

 — Нельзя было предупредить? Ладно, собирайся, мы с Розали и Элис сейчас за тобой заедем.

— Хорошо. — нехотя произношу я, сбрасывая вызов, и кладу телефон на тумбочку. В голове тут же всплыли моменты вчерашнего вечера. Невероятная тоска захватила сознание с новой силой, будто издеваясь, прокручивала в памяти, словно кинопленку, события, произошедшие не так давно. Смерть Марианны, парковка, истерика в машине. Непреодолимое желание убить себя, засасывающее в глубокую бездну безысходности. Огни ночного города, с бешеной скоростью проносящиеся мимо. Мост через реку, холодный металл поручня и последнее мгновение перед прыжком. Неизвестно откуда взявшиеся большие голубые глаза, пронизывающие душу насквозь. Катя. Чудесное существо, благодаря которому она сейчас нежится в постели, а не покоится на дне реки. Где же она сейчас? Я рывком поднимаюсь с постели и направляюсь в гостиную, в надежде увидеть там блондинку. Я заглядываю в комнату и не вижу в ней никого. Зато на журнальном столике лежит бумажка, которой раньше точно здесь не было. Я беру в руки записку. Слегка небрежным, но очень своеобразным почерком на ней был выведен небольшой текст с подписью: 

Ренесми! Я не буду ждать твоего пробуждения, потому как уверена в том, что спать ты будешь очень долгое время. Надеюсь, ты меня поймёшь и не обидишься. Я хочу пожелать тебе настоящего счастья. Безумно благодарна судьбе, что она привела меня в нужный момент именно к этому мосту и предотвратила ужасный поступок, который ты хотела совершить. Я очень прошу тебя, не повторяй своей ошибки вновь. Ты заслуживаешь гораздо большего. Что бы ни случилось в твоей жизни, ты должна помнить — всё будет хорошо. Рано или поздно, когда-нибудь все изменится. Ты будешь по-настоящему счастлива если не с тем человеком, то с другим. На место ушедших людей всегда приходят новые. Я уверена, что ты обязательно найдёшь своё счастье. Просто верь, и все сбудется.

С наилучшими пожеланиями, KС

P.S. Я увидела у тебя на кухне вазу с моими любимыми красными яблочками и взяла одно, надеюсь, ты не против))Спасибо: 3 

В моей душе появляется необъяснимая тоска. Я готова отдать хоть все яблоки этому ангелу-хранителю, так внезапно появившемуся в её жизни. Без Кати в душу вновь начинают прокрадываться страшные мысли о том, чтобы навредить себе. По коже пробегают мурашки, мне становится безумно холодно и жутко.«Ну почему, зачем она так быстро ушла? Где мне теперь её найти?» — я сажусь на диван, обхватываю колени руками и сжимаюсь в комочек. Взгляд падает на подпись «КС» в конце записки. Инициалы? Первая буква — имя, вторая — фамилия? Катя Смит? Катя Стенли? Да на эту букву миллионы фамилий. Как же найти среди них ту самую?Разочарованным взглядом я вновь пробегаюсь по записке. Подумать только, сколько тёплых слов мне написала девушка, с которой я знакома всего лишь около двух часов.