ГЛАВА 54
- Э... А почему через три? Ваши кары врут, светлейший. Нам отведено не более двух месяцев, - внезапный бас Таби, поднявшего руку, и равнодушие к последней информации, написанное на лицах охотников, вызвали шоковую реакцию у бессмертного.
- Это на вас так общение с Реуки подействовало? Или вы уверены, что после подарка в лице жирафа он нарушит движение вселенной? – удивление вперемешку с гневом были слышны в голосе Тукки.
- Всю нашу жизнь ты живем только тем, что имеем, светлейший, - спокойно объяснил шаман охотников, вставая со своего места и перемещаясь на соседнее с бессмертным место. – Видите ли, мы помечены смертью с рождения, как сказали карты. Поэтому каждый день для нас может стать последним. Мы просто принимаем жизнь такой, какова она есть, и радуемся каждому прожитому мгновению.
- Поэтому фраза о том, что нам жить три месяца несколько путает наши карты, - улыбнулся, пожимая плечами Джиен. – Мы были уверены, что эта война станет в нашей жизни последним этапом. А вот получается, что нет... Или это предупреждение, что война будет настолько затяжной?
Пока на лице бессмертного легкими облаками мелькали сомнение и удивление, Херин принесла и аккуратно поставила перед ним пиалу с мороженым от Дэсона и чашку ароматного кофе. Но замешательство длилось не более минуты и быстро сменилось умиротворенным выражением лица.
- Если бы я не знал, что так это готовилось здесь всегда, я бы сказал, что это попытка подкупа, - тихо смеялся бессмертный, аккуратно отправляя ложку за ложкой с мороженым в рот.
- Вы не спешите, светлейший, - внезапно перенял обращение хена Дэсон. – Оно не растает, а вот заболеть вполне возможно. Я могу приготовить еще.
- Ну моего могущества хватит, чтоб не заболеть от одной порции мороженого, - с улыбкой склонил голову Тукки. – Но на столкновение с уставшими, а значит несколько неуравновешенными, бессмертными может и не хватить. Просто я понял, что ошибся в способностях Чонуна и переговоры почти перешли в мирное русло. Обошлось даже без природных катаклизмов. Но все же не хотелось бы пересекаться сейчас с Реуком, пока он окончательно не вернется на уровень милого малыша из злобно-язвительной фурии. Поэтому мне немного надо ускориться в своем отдыхе.
- Да что уж там, хен, отдыхай. Они вполне себе милая компания, несмотря на отсутствие знаний тонкостей бессмертного этикета. Покусать не покусают, а вот вопросами достать до селезенки могут, - неожиданно язвительный звонкий голос заставил всех подпрыгнуть на месте, в том числе и старшего из бессмертных, из-за чего кусочек лимонного мороженного элегантно покинул ложечку и грациозно сполз по длине футболки, оказавшись четко между ног слегка испуганно хлопающего глазами Тукки.
Внезапная заноза в сознании старшего бессмертного стоял, опираясь о косяк двери. Летние светлые брюки и белая в цветочек рубашка подчеркивали элегантную мужскую фигуру, пусть и невысокого роста.
- Кто мне скажет, с какого вселенского взрыва я оказался лежащим между двумя извращенцами? – недовольное бухтение Кюхена, который заходя на веранду намеренно-случайно толкнул Реука локтем в плечо так, что он вынужден был схватиться рукой за косяк, чтобы не упасть в теплые объятия охотников. Подойдя к столу, он спокойно взял чашку с лате, к которому старший бессмертный не успел притронуться и, сделав первый глоток, блаженно прикрыв глаза, спросил. - Не возражаешь? И это... хен, я конечно знал, что ты рад будешь всех нас видеть, но это не повод пускать лимонные слюни прямо до... нижнего белья?
- А что случилось? – как всегда первым за всех спросил Сынри.
Усаживаясь за свободный столик и вытягивая ноги, Кюхен глубоко вздохнул и тоном, в котором затаилась вся грусть вселенной, выдал:
- Дабы успокоить буйную смерть, Чонуну оказалось недостаточно просто к нему прикоснуться! Оказалось, просто необходимо пообниматься. А с учетом того, что чья-то буйная фантазия уложила меня не с краю, откуда я мог бы по-тихому свалить, запульнув их по дальше, - в это мгновение уши мастера Пространства залились красным, то ли от ярости, то ли от смущения. - Мне пришлось через раз дышать, пока меня лапали маленькие, но крепкие ручки хена! А тут еще Ханген со своими шуточками. Если бы Мими не высадил мгновенный лес!
- Который ты раз пять успел сравнять с землей, пока он его строил, - задорно рассмеялся Реук, усаживаясь рядом с другом и складывая на его плече ладошки. – Ну не дуйся. Все прекрасно знают, что ты у нас мальчик крепкий и повернут на чисто платонических гетеросексуальных отношениях.
- Хен, - тихое шипение из кресла, в котором расположился мастер Пространства, заглушило рвущийся смех у остальных присутствующих прямо на корню, заставив толпу испуганных мурашек разбежаться по всему телу. – Ты не мог бы отдать все свое невероятно драгоценное внимание тому, кто в нем больше всего сейчас нуждается? Ну и запечатлеть все свое пропитанное сарказмом и любовью внимание так же на нем?
- Ну если мне выдадут мороженое с лимонным топингом и американо со льдом до того, как ты зайдешь в своем гневе на второй круг и начнешь уже и это место с землей сравнивать, то...
Говоря все это, Реук ласково почесывал окаменевшего Кюхена за ухом, строя кавайную мордочку маленького обиженного ребенка.
- Вот теперь вы понимаете, о чем я говорил, - чуть наклонившись вперед, шепотом проговорил Тукки, аккуратно проводя рукой по следу от мороженого, который вдруг отказался поддаваться магии бессмертного и ни как не исчезал.
- Хен, не волнуйся, я сейчас успокою Кюхени и помогу тебе избавиться от пятна, - полу-пропел Реук, прикрывая глаза и делая незамысловатый пас рукой, после чего на старшем из бессмертных из одежды осталось только нижнее белье, да и то только потому, что на нем не было пятна от мороженого. – Ой, как неудобно!
Тукки замер, сжимая губы. Его белоснежная кожа начала отливать скоростным перелетом облаков в ясную погоду. Джиен быстро прикрыл сидящего бессмертного пледом, стараясь хоть как-то умерить нарастающий гнев хранителя душ.
Дэсон и Енбэ наперегонки устремились на первый этаж, в надежде успеть успокоить разбушевавшуюся смерть до того, как она разнесет их заведение.
На первом этаже за столом сидел Чонун, прикрыв глаза. Перед ним стояла пустая плошечка из-под мороженого. Но судя по виду бессмертного, особого эффекта от него он не получил.
- Можно мне эспрессо. И побыстрей, - хриплый голос никак не походил на знакомый уже всем тембр. Казалось, что бессмертный вот-вот упадет без сознания.
Енбэ еще никогда не готовил кофе с такой скоростью и тщательностью смешивая ингредиенты. Буквально через минуту на столе стояла чашечка с заказанным напитком, а Дэсон принес свой фирменный десерт с амброзией. Оба охотника с тревогой смотрели на бессмертного. Точней на угасающую телесную оболочку, волосы которой были пепельного оттенка, а лицо было белым как мел. Казалось, что жизнь держится только в горящих яростью глазах. Странное сочетание, которое еще не было знакомо охотникам. Заглотив кофе так, словно это была рюмка соджу, Чонун встал, с трудом удерживая тело вертикально. По всему блуждали бурые всполохи, заставляя на физической оболочке набухать вены, которые местами даже лопались, образуя безобразные синяки.
Дэсон резко ткнул ложкой с мороженным о плотно сжатые губы бессмертного, размазывая по ним десерт, заставляя тем самым, рефлекторно облизать сладкое месиво, что б оно не потекло по подбородку.
Через мгновение в темных омутах времени мелькнуло сознание, и Чонун снова опустился на стул, благодарно кивая мороженщику и принимая пиалу.
- Вы не волнуйтесь, - тихо произнес Енбэ, отчего то рискуя подойти и погладить мастера времени по плечу. – Реук, конечно, сумасшедший. Но мир я так понял вы уже спасли. Теперь спасите себя.
- Зачем? – усталая усмешка скользнула по губам Чонуна, которые наконец приобрели вполне розовый цвет, а кожа из землистой стала снова белой. Лишь безобразные синяки, заметные из-за ворота свободной футболки и на руках, портили картинку элегантного мужчины на отдыхе. – Им вполне себе хорошо и без меня. Всем. Зря я только напрягаюсь. Вон, только разобрались с двумя древнейшими, как начали стебаться над главным! Над самим хранителем душ! Он их не убьет. Он слишком добр для этого. Но может созвать конклав. А там уже начнутся разборки. А с учетом нерастраченной мощи, может смениться не одна сущность... А я как-то привык к постоянству ... Плевать, пусть творят что хотят.
Выговорившись, Чонун сидел, перебирая ложкой в пиалке, словно раздумывая стоит ли есть ее содержимое. Синяки на ногах, заметные из-под бежевых бермудов, почти полностью покрыли ноги, так же, как и на руках синие подтеки уже создали замысловатые узоры, уходящие под рукава футболки. Синева постепенно поднималась и по шее, приближаясь к утонченному лицу, намекая на то, что это тело, в котором сейчас находился бессмертный, уже почти мертво.
- А что случится, если тело, в котором вы находитесь сейчас, умрет? – спросил Енбэ, ставя перед бессмертным новую чашку с кофе и усаживаясь рядом.
- Ничего смертельного для вас. Просто придется срочно подыскивать нового мастера Времени. Будет забавно, если им станет кто-то из вас. Это изменится вся книга судеб, - легкая улыбка тронула губы Чонуна, прикрывшего глаза, принюхиваясь к напитку.
- А с вами? – более настойчиво повторил свой вопрос Енбэ.
- Я уйду в мир духов, при этом вытащу Тукки из загребущих лап Реука. Может за это мне дадут шанс возродиться. Будет интересный опыт, ведь я еще ни разу не умирал. Сложно жить вечность...
- Сколько? – уронив челюсть на грудь, прошептал Дэсон, почти падая на стул напротив бессмертного, по лицу которого уже начали расползаться синие всполохи синяков.
- Енбэ, положи свой гаджет, пожалуйста, и не мешай мне наслаждаться моментом, вместо того, чтоб тратить последние силы на порчу чужого имущества, - не открывая глаз, Чонун откинулся на спинку стула. – Вечность, Дэсони. Это долго. Я видел рождение всех нынешних бессмертных. Ну кроме Тукки и Хичоля, чтоб увидеть их пришлось не на долго попутешествовать в прошлое. Но на то я и время. Пара сотен тысячелетий туда, или обратно. Динозавры были интересным экспериментом... Но отчего то не долгоживущим...
Голос становился все глуше, вызвав панику у сидящих рядом охотников. Дыхание было почти не слышным. Губы задрожали и рот приоткрылся. Жилка на шее, указывавшая на пульс, замерла. Сердце остановилось...
В следующее мгновение, Енбэ резко подорвался со стула, почти силой заталкивая в рот Чонуну пол-ложки мороженого. Завалив тело на пол, бариста начал непрямой массаж сердца. После пяти ударов по грудной клетке, он зажал нос и с силой вдул воздух в рот тела, растопляя мороженое и заставляя амброзию действовать. В тот же момент, когда он поднялся, рядом оказались Реук и Кюхен, а хранитель душ, все так же закутанный в плед их заведения.
- Ты! – не поднимаясь с пола, рыкнул Енбэ, резко ткнув пальцем в грудь мастера Смерти. – Не смей даже подходить к нему! Вы все, валите отсюда! И не дай Вселенная, он не очнется! Именно вашим проклятием станет знание того, что вы стали причиной смерти самого доброго создания во вселенной.
- Умрешь тут с вами, - прозвучало чуть слышно. И тут же бариста аккуратно потянул за руку Чонуна, помогая ему сесть, уперевшись спиной на собственное тело. – Сначала один чуть ложкой зубы не выбил, потом второй прямо во горле решил потоп из мороженого устроить. А если бы в легкие попало? Ладно, давайте уже ваше мороженое. Умирать больно. Не хочу пока.
Рядом присел Дэсон и начал кормить бессмертного из ложечки, несмотря на все попытки протеста. Было в этот момент во взгляде мороженщика что-то такое, от чего мастер Времени не смог сопротивляться и даже с наслаждением принялся есть розовый десерт. В это же время сверху с грохотом спустились остальные. Но также не посмели подойти ближе и остались стоять за спинами трех бессмертных, прибывших ранее.
Первым пришел в себя Таби. Он тихо подошел в Енбэ и помог придерживать слабое тело. А когда с мороженым было покончено, он аккуратно взвалил его себе на плечи и понес в жилую часть.
- Эй только не в мою комнату! - внезапно взвился Сынри, слегка оттолкнув стоящих впереди бессмертных и устремляясь следом.
- Делать мне нечего! У тебя там аура отвратительная. Ее чистить и чистить! – пробормотал Сынхен старший, поднимаясь на второй этаж и занося Чонуна в свою комнату. Почти тут же следом просочился китайский шаман, помогая Таби устроить ослабевшее тело в кресле, стоящем у открытого окна. Сынри остался стоять за дверью, сжав губы и с тревогой наблюдая за происходящим. Чуть отодвинув его, зашел Енбэ, занося чашку с латте, от которого исходил тонкий аромат корицы. Поставив на стол чашку, бариста молча вышел, чуть оттолкнув подальше макнэ и попытавшись закрыть дверь. Но она отчего то не поддалась.
- Хен, - пронеслось тихим эхом по комнате.
- Исчезни, - был глухой ответ.
- Хен, - прозвучало чуть настойчивей с нотками мольбы.
- Если не исчезнешь сам, будешь добираться до дома пару тысячелетий, - прохладный бриз чуть шевельнул сознание тех, кто находился рядом и все слышал.
- У тебя сил не хватит на это. Давай ты меня потом запульнешь хоть на десять тысячелетий, но позволь...
- Кю-а, умирать больно, но если ты не свалишь сейчас, то, когда ты вернешься, тебе придется привыкать к новому макнэ времени, - тонкие искорки накалили воздух в комнате на несколько мгновений и исчезли. Чонун открыл глаза и взглядом указал на чашку кофе. Ен подал ее Мастеру Времени, в то время как Таби что-то искал в своем шкафу.
Аккуратно прикрыв колени бессмертного пледом и подложив ему под спину подушку-думочку, Таби усадил китайского шамана на стул подальше к стене, прижав палец к губам. Сам он встал у окна, наблюдая за происходящим на улице, так же не издавая ни звука.
- Спасибо, - чуть слышно прошептал Чонун, аккуратно пригубив кофе.
- Отдохни хорошо. А то, правда, грустно наблюдать седые грозовые тучи вместо теплых облаков в ясном весеннем небе.
- Вот как ты меня видишь, - мягко усмехнулся бессмертный. – Прости что занял твою комнату. Но, думаю, тебе можно уже не охранять меня. Моих сил хватит на то, чтобы сюда никто не вошел. Ложитесь отдыхать. Я не претендую на кровать. Мне достаточно этого кресла и этого вида из окна.
- Я посплю на полу, - тихо проговорил Ен, аккуратно укладываясь рядом со стулом, на котором до этого сидел, сворачиваясь в клубок и превращаясь в небольшого пегого лиса.
Таби покачал головой, подходя к кумихо и беря его в охапку.
- Не порти интерьер своей лохматой тушей. Спать будешь там, где положу, - и водрузил испуганного Ена прямо по середине собственной кровати. – А еще лучше сходи в ванну и переоденься. Человеком на кровати спать удобней.
Кумихо обернулся человеком и, получив сверток чистой одежды и полотенце, молча отправился выполнять приказ шамана охотников. Сам Таби вернулся на свой пост и продолжил смотреть на улицу, где уже почти не было ни одной живой души.
Прошел час. Кумихо же вымылся и уснул на кровати свернувшись в клубочек и прикрыв ноги одеялом. Чонун допил кофе и тоже погрузился в собственный мир грез. А старший из охотников все так же стоял и смотрел из окна, пытаясь найти ответ на вопрос, родившийся из фразы, случайно ли, намеренно ли оброненной хранителем душ: в чем была ошибка хранителя душ, приведшая к рождению пятерых, помеченных смертью?