ГЛАВА 46
Прошел месяц с момента прощания охотников с Реуком. На удивление кафе не потеряло своей популярности. Все так же раз в неделю захаживал Ким Чонун, человек, чье тело избрал для себя управляющий временем. Изредка к нем приходил и скромный парень, тело которого любил повелитель пространства. Но Реука больше не было. Было грустно осознавать, что тело, которое любила смерть, не могло приспособиться к жизни в современном мире. Парни нашли его в лечебнице для умалишенных. Человек не знали ни своего имени, ни места нахождения. Практически он был человеком без памяти, боящийся покинуть комнату, в которую его определили. Официальной версией стала черепно-мозговая травма, хотя на самой голове молодого мужчины не было ни одной отметины о подобном. Единственным человеком на которого он реагировал без паники и агрессии оказался Сынри. Охотники предположили, что это как-то связано с тем, что они некоторое время делили комнату. Когда Сынри приходил, Реук просто сидел, изредка отвечая на вопросы невпопад. Но стоило зайти кому-то еще, кроме медицинского персонала, как он начинал кричать, принимая защитную позицию. Еще он патологически боялся унитаза и душа. Но если его удалось врачам убедить ходить в туалет обычным способом. То мылся он специальном корыте, требуя приносить ему воду для мыться в ведрах. Пациент был достаточно капризен для клиники, но врачи и весь медицинский персонал безропотно это терпели, ибо на его содержание была внесена огромная сумма на год вперед. А на имя Ким Реука в государственном банке Кореи имелся счет на круглую сумму, которой хватило содержать подобного пациента не менее ста лет.
Охотники уточнили у Кюхена и Чонуна: как он принимает их. Оказалось, что вполне мирно, но все равно не помнит ничего об их общем прошлом. Кюхен только упомянул однажды, что Реук спросил: есть ли у него возможность привезти в это богоугодное заведение (так он именовал клинику) рояль. Но врачи категорически были против этого.
Еще одной головной болью стали участившиеся нападения кумихо. Шаманский барометр Таби срабатывал уже как минимум раз в день. Уже скоро в тюрьме охотников камеры наполнились новыми постояльцами. Было решено пригласить на помощь охотников из других стран. Ибо если пока бороться со своими рыжими полчищами парни хоть как-то могли, то сил на появившихся среди нападавших представителей других кланов было недостаточно.
Большинство охотников не имели проблем в своих странах и даже вполне мирно сосуществовали с королевами своих ареалов. Поэтому они были удивлены новостью о надвигающейся войне. Часть отсеялась сразу, посчитав это бредом, но почти все азиатские охотники приняли приглашение и тайными, лишь одним им известными тропами, пробирались в Сеул, понимая, что их открытое появление может заставить мятежных кумихо начать войну раньше. Сколько охотников прибыло - не знал даже Джиен. Общение чаще вели короткими сообщениями по закрытым каналам. Но нападения на людей мятежными кумихо стали встречаться чуть реже. Но за то полиции прибавилось работы: стали находить тела людей и часто иностранных граждан, без документов и признаков жизни, убитых оружием неизвестного происхождения. Иногда Енбэ успевал прибыть на место стычки раньше и уничтожить тела с помощью солнечного амулета. Среди международных охотников за ним уж закрепилось прозвище – Тэян (с корейского – Солнце).
Сынри готов был уже уволиться из университета, чтобы хоть как-то помогать парням в кафе. Заменить баристу было не так сложно, как искусного мороженщика, но опыта и маленьких фишек, которые делали кофе от Енбэ неповторимым, ни у кого не было. Херин практически одна порой держала все кафе. Но она не жаловалась. Это было практически единственное, чем она могла сейчас помочь своим друзьям.
Наступил новый семестр. Но парни не разрешили макнэ оставить свою работу в университете. И ему приходилось разрываться на сотню маленьких Сынри, чтоб успеть и в университет, и поддержать свой раменный бизнес, помочь парням с пойманными кумихо, и навестить Реука хотя бы раз в неделю из запланированных двух. На каждую встречу он, по договоренности с главным учредителем клиники, приносил с собой синтезатор. И тот, чьим телом пользовалась смерть, весь час встречи играл незнакомую музыку, изредка роняя слезы на черно-белые клавиши.
Начинался август. Дожди нещадно поливали Сеул. А в купе с температурой под тридцать – получалась адская атмосфера. Джиен внезапно полюбил дождь. Ведь благодаря ему в кафе почти не было посетителей и можно было хотя бы немного расслабиться и отдохнуть.
Сидя на веранде, Джиен слушал в наушниках музыку, которую исполнял Реук. Сынри позаботился о своих друзьях, чтоб и они могли насладиться шедеврами, которые исполняли небольшие пальчики с аккуратным маникюром. От услышанного на сердце становилось спокойней. Не было ни прошлого, ни будущего. Лишь настоящее, пропитанное тоской и надеждой.
Сделав глоток айс-американо, Джиен откинулся в кресле, скрестив ноги. Перед его глазами сквозь пелену дождя были видны огни зданий соседней улицы, которые словно говорили, что жизнь есть. Следом, подкурив сигарету, лидер охотников прикрыл глаза, наслаждаясь редким моментом покоя. Мелодия лилась нежным потоком, обволакивая сознание и создавая кокон уединения и покоя. «Вечного покоя» - вдруг мелькнуло в сознании Джиена мысль о том, что же именно несет в себе эта музыка...
Усмехнувшись и затушив сигарету, лидер охотников поднялся и, закрыв ставни веранды, спустился на первый этаж, где Херин орудовала за стойкой, пока Енбэ занимался плетением ошейников, удобно устроившись на стуле. Сынри что-то строчил в своем ноутбуке, лишь изредка отвлекаясь на стоящий рядом кофе с десертом, которые ему принес Дэсон. А Таби, как всегда на максимальном сосредоточении, раскладывал свои карты, иногда хмуря брови и цокая языком.
- Они решили напасть первого октября, - пробубнил Таби, но все услышали. Значит время Че уже известно. Страха не было. Как, впрочем, и азарта, который первоначально сопровождал каждую охоту на мятежников.
- И что они решили отметить? Международный день кофе или день вооруженных сил Кореи? – не отрываясь от своих занятий, спросил Енбэ.
- Среди нападающих много китайцев, - заметил Сынри, на секунду отвлекаясь от своей работы. – Может день образования Китайской республики?
- Они просто решили напасть первого октября, - не отрываясь от своего расклада сказал Сынхен старший.
- Ну теперь осталось узнать, как они решили это сделать и где ждать основной удар. Иначе придется пасть смертью храбрых, рассредоточившись по всему Сеулу, пытаясь удержать их везде и сразу, - выдохнул Джиен, снова делая глоток кофе, чуть прикрывая глаза. Ему вновь захотелось оказаться на веранде, включить музыку и еще немного отдохнуть от всего этого под волшебную музыку Реука. Он даже не заметил, как озвучил свою мысль вслух, чем вызвал практически одновременное немое удивление друзей.
- Музыка, - во внезапно возникшей тишине прозвучало одно единственное слово, сказанное макнэ. Потом он внезапно вскочил и сияя глазами громко провозгласил – Музыка! Мы не будем их ждать! Мы сами назначим им место и там примем бой!
Джиен сжал пальцами руки себе подбородок, слегка нахмурившись. Одна бровь была приподнята, что говорило о том, что лидер думает. Енбэ тоже сощурил глаза и на его пухлых губах заиграла улыбка. Таби деловито качнул головой, отвлекаясь от своего расклада на пару мгновений, а Дэсон сложив молитвенно ладони перед лицом, прикрыл глаза, прошептав: «У нас получится».
- Ну что ж. Студенческий музыкальный фестиваль где-нибудь за пределами Сеула, - щелкнул пальцами макнэ!
- Нет. Они не покинут город, где столько еды ради горстки студентов, пусть и заряженных позитивом, - качнул головой Джиен. – Улицы Хондэ. Мы знаем их как свои пять пальцев. Скрыться там они не смогут. И прийти на пир – не откажутся. Осталось лишь подготовить достойную приманку. Малыш, скинь свои музыкальные наработки. Думаю, Енбэ-я, нам придется сходить с тобой в студию поработать.
Если бы Джиен не стал охотником, он однозначно стал бы выдающимся музыкантом или художником. Иногда он выпускал треки, которые становились популярными. Естественно, он использовал псевдоним для этого. Не хватало, чтоб популярность помешала их основной деятельности. Получив обратно свои воспоминания, Джиен прекрасно понимал цену выбора: жизнь и популярность. Но сейчас придется создать нечто яркое и живое, что заставит народ трепетать и гореть эмоциями. Чтоб суметь призвать на пир сразу всех мятежных кумихо. Но сделать это так, чтобы никто из обычных людей, при этом, не пострадал.
Сидя в студии, Джиен прослушивал наработки младшего. Как всегда, у яркого солнечного Сынри было много интересных и многообещающих треков. Но нужно было подготовить целый спектакль в трех действиях, в финале которого должна была начаться битва. Именно у младшего Джиен нашел ту самую, необходимую для финала композицию. Но к ней еще нужно было прийти.
Сдавив голову руками, лидер охотников закрыл глаза. Ни одной толковой идеи как начать у него не было. Если бы это был зал, а не площадка на улице, пусть и достаточно большая, проблем бы не возникло. Нужно не просто привлечь людей. Необходимо заставить их не только остановиться послушать, но и принять участие в танцевально-песенном хаосе.
- Поймал мысль за хвост? – тихий голос Енбэ заставил Джиена вздрогнуть и открыть глаза.
- Кумихо я б уже раз сто поймал, а вот мысль... Она ускользает как угорь из мокрых рук, когда ты стоишь по пояс в океане, - качнул головой лидер, снова закрывая глаза.
- Мы просто давно не выступали, - усмехнулся Енбэ. – А там все просто, как в ресторане: закуска, первое, второе и десерт.
- Десерт то как раз есть, - усмехнулся лидер, подталкивая ближе другу лист с текстом и включая гайд. Мелодия и текст так и требовали рвать мир энергией, давали заряд. Даже беспристрастный бариста не смог сдержать улыбки, покачивая головой в такт.
- Малыш молодец, - откладывая текст в сторону и скрещивая пальцы под подбородком заметил Енбэ, когда композиция закончилась. – Значит за старшими закуска, первое и второе.
- Думаю второе за тобой, - ехидно усмехнулся Джиен. – все мелодичное и тоскливо-счастливое получше выходит у тебя.
- Еще скажи сопли-жующее, - поморщился Енбэ, все же смеясь.
- Нужно что-то динамичное и новое, чтобы начать собирать публику. Привлечь ее. Заставить жаждать еще раз слышать нас, остановиться и не уйти.
- Ну это уже к тебе, друг мой, - сделав легкий полушутовской поклон в сторону Джиена, Енбэ откинулся на спинку кресла и задумался. – Вряд ли я смогу предложить что то, пока ты не накидаешь примерный текст закуски.
- А что там будет? Все просто. Главное же ритм и минимум смысла.
- Э нет! Без смысла нельзя, милый мой, - покачал головой Енбэ. – Сам знаешь, полное отсутствие смысла приводит к полному отсутствию зрителей.
- И что ты хочешь сказать? Есть великий смысл в том, чтобы, глядя в глаза, петь: давай зажжем по полной, детка?
- Дааааа, - отчего то протянул слово Енбэ, качая головой – А разве нет? Ну пока ты его не увидишь, его не увидят и люди...
Джиен начинал злиться. Не на друга, на себя. В его голове был только один смысл – остановить войду, перебив всех мятежных кумихо. И он словно шоры закрывал от него весь мир и жизнь как таковую. Получалось, что как только закончится война ему и не останется ничего, как самому умереть, ведь смысл закончится.
Сильная рука баристы сжала плечо, напоминая, что у него есть друзья, которые являются не только частью его жизни, а частью его самого. Полуулыбка скользнула по тонким губам, освещая резко очерченные скулы.
- Давай зажжем вместе? – предложил лидер, беря в руки карандаш и выводя на листе бумаги:
- Давайте соберемся вместе, все придем сюда
И будем отрываться
Откроем сердце и очистим разум навсегда
Зажжем все в ритме танца!
Не будем искать ответа, а поплывем по течению
Примем это все как есть
Поднимем руки вверх, подпрыгнем без лени!
Детка, это просто жесть!
- Оу! Фантастик, бэби! – воскликнул Енбэ и засмеялся.
- И Дэнс! – подхватил Джиен подпрыгивая и напевая незамысловатую мелодию, которую тут же подхватил его друг, припевая на все лады на английском языке слово «танец». Студия в этот момент напомнила детскую игровую комнату, в которой двое малолеток склоняя на все лады пару английских слов празднуют начало каникул или отсутствие родителей. Но именно в этом странно хаосе и пришла идея для закуски. Осталось определиться с первым и вторым блюдом. Хотя парни понимали: вряд ли за четыре композиции им удастся собрать достаточное количество людей, чтоб их радостная энергия заполнила весь Сеул. И придется еще попотеть, сочиняя, что-то подобное энергетически радостное. Да и эту композицию над было еще додумывать и доделывать. Но ощущение, что начало-таки положено и оно имеет необходимое направление, давало надежду, что они успеют все подготовить до назначенной кумихо даты и сыграть на опережение.
Внезапно Джиену позвонил Таби, рыдая в трубку, что у него порвалась любимая карточка. Хлопнув ладонью по лбу, Енбэ присел, тихо хрюкая от смеха. Джиен уже предвкушал поездку по всему Сеулу в поисках заветной колоды. Но выхода не было. Ведь их шаман хоть порой и напоминал ребенка переростка, но без его способностей они бы пропали. Поэтому вздохнув и передав ключи от студии другу, лидер охотников почти со скоростью раненой черепахи побежал к машине.