ГЛАВА 44
Енбэ используя амулет солнца, найденный еще в салоне, где когда-то охотники начинали свой путь, привел в порядок тюрьму, окончательно испарив пепел, оставшийся от погибших кумихо. Единственным, что уцелело, был аккуратно завязанный в узел шарф цвета пудры с розовыми лилиями по краям, который Джиен изначально принял за игрушку.
Прикрыв дверь в тюрьму с одиноким пленником, охотники отправились обратно в кафе. Херин почти всем весом висела на любимом, словно ее не держали ноги, реагируя на каждое изменение звука вздрагиванием. Ей было непривычно чувствовать всё будучи человеком. Уже когда охотники вышли из тюрьмы, Енбэ просто поднял девушку на руки и понес через гараж в жилую часть.
Последним в дом зашел лидер, закрыв дверь и так же, как все замер. Струящийся богический аромат кофе заполнил коридор через открытую дверь в кофейню. Он не просто очаровывал, он возрождал силы, которые, казалось, покинули всех после ночных приключений.
Первым отмерла вездесущая задница макнэ. Сынри практически ввалился в кафе, споткнувшись о порог и пробегая вперед на пару шагов, освобождая пространство идущим сзади друзьям.
- Уважаемый Сынри-я, - раздалось смешливое немного тягуче-спокойное от стоявшего за барной стойкой Чонуна. – У меня к вам просьба – не пытайтесь, пожалуйста, сегодня сломать свою шею. Мои друзья взяли перерыв в деятельности, а я лишь мастер времени и не особо силен в играх пространства и спасении чужих жизней
- Вы ж сказали полгода не будете заходить, - буркнул Сынхен младший, стоя на одной ноге в позе журавля и растирая ушибленный палец.
- Я тоже рад вас всех видеть, - язвительная усмешка скользнула на чуть поджатых губах, и темная волна пробежала по телу бессмертного. – Но так как вы все-таки помогли нам вытащить моего друга, я нарушил данное слово. И не надо меня благодарить. Просто пейте кофе.
Охотники расселись за столом, с удивлением наблюдая за Чонуном, который с профессионализмом официанта подал каждому кофе, выложив на тарелочки шоколадные трюфели и профитроли, которые, казалось, вечность назад Джиен и Таби принесли Реуку.
- Вам бы сейчас мильфей не помешал, - тихо прошелестел он, глядя на пару Енбэ и Херин. – Но тот маленький обжора его умял сам, а Жан спит в это время, что б его раздобыть. Хотя...
- Уа! – зачарованно выдохнул Сынри, единственный, кто не просто опустил челюсть на грудь, когда внезапно потемнело пространство над рукой Чонуна и с легким хлопком на его ладони оказался небольшой понос с самыми разнообразными десертам из заведения кумихо.
Аккуратно поставив его по середине стола, бессмертный потряс рукой, с удивлением на нее глядя.
- Хм... и как Ре таскал эти тяжести одной рукой?
- Ну у него и руки по крепче ваших выглядят, - заметил Сынри, первым протягивая свои лапки к лакомствам. Пространство вокруг бессмертного слегка потемнело, выдавая легкую обиду, когда он произнес:
- Я сильней чем могу казаться тебе, смертный.
- Он в курсе, не переживайте, - отвешивая макнэ подзатыльник и забирая из его руки небольшое пирожное, покрытое шоколадом, сказал лидер. Немного покрутив его, изучая со всех сторон, Джиен, чуть прикрыв глаза, с наслаждением засунул его в рот целиком. Почти сразу все охотники приступили к трапезе с блаженно счастливым выражением на лицах. Сам же бессметный сейчас напоминал довольную мамочку огромного семейства, которая наконец смогла накормить чем-то вкусным свое многочисленное потомство. Понаблюдав пару мгновений за жующими друзьями, Чонун снова зашел за стойку и принялся снова варить кофе, мурлыкая незамысловатую мелодию, которая показалась Джиену знакомой, но он никак и не мог вспомнить, где и когда ее слышал.
- Жуй, Джиен-а, я все скажу, когда вы, наконец, поедите, - не оборачиваясь и лишь на пару мгновений устремив на лидера взгляд бездонных, наполненных вечностью глаз, сказал Чонун, продолжая заваривать себе напиток в неизвестно откуда появившемся за стойкой кофе-поте. - Вам сейчас надо восстановиться. Поход в морок, к которому приложила свою руку смерть – это конечно не самое страшное, что может быть. Страшней всего лишь может быть банальная смерть.
Икнув, Джиен все-таки смог проглотить кусочек очередного пирожного.
- А разве смерть может быть банальной? – спросил он, откашлявшись.
- Путь к ней у всех разный, - не отрывая взгляда от кофе-пота, в котором почти черные капли стекали и не спешно опускались в резервуар, создавая в нем легкую коричневую дымку, шепотом произнес бессмертный - но финал всегда один – ты больше не живешь.
Перелив в чашку готовый кофе, Чонун вдохнул аромат, прикрывая глаза, пряча в них свои личные переживания.
- А вы помните свой путь? – едва слышно спросил Сынри, словно сам испугавшись своей храбрости. Отчего-то именно Чонун вызывал у всех наибольшее уважение и наибольший страх, хотя причины никто не знал.
- Нет, - с легкой полуулыбкой отозвался бессмертный. – Большинство из нас, точней все, кроме одного, удалили воспоминания того момента, как расстались с жизнью смертных, приняв на себя миссию бессмертного. Иногда мне кажется, что это наказание за то, что плохого мы сделали в той жизни, а иногда я думаю, что это награда.
- Я всегда мечтала стать человеком, - внезапно чуть дрогнувшим голосом сказала Херин. – А сейчас я напугана и не знаю, что с этим делать. Тем более в канун войны.
- А ты и не человек, - все так же тихо шелестящим голосом произнес Чонун, делая крохотный глоток свежеприготовленного напитка.
- Как это? – вздрогнула девушка.
- Ну неужели я должен рассказывать кумихо, как она становится человеком и что для этого необходимо сделать? – легкое раздражение в голосе бессмертного заставило Херин сжаться в комочек, прижавшись еще плотней к Енбэ. – Пока на твоем роде проклятие, ты будешь ему следовать. Даже королеве королев не снять его. Только тот, кто наложил проклятие, может это сделать: своим словом или своей смертью.
- Но я не смогла обернуться и не чувствовала своей силы там, в тюрьме, - решила все-таки высказаться девушка, робко выглядывая из-за плеча любимого.
- Ты не могла бы войти в морок, поэтому наш Хэ скрыл твои силы, спрятав их в волшебный кокон на твоей шее.
После этих слов все дружно посмотрели на шею Херин: тонкая, как леска, нить с одинокой розовой переливающейся жемчужиной в ложбинке привлекла взгляды и желание к ней прикоснуться.
- После похода в морок ты настолько растратила силы, что не смогла вернуться в образ. Насколько я помню, ты и идти то сама не могла. Сейчас ты восстановишься и силы вновь вернутся, - бессмертный, не обращая внимания на охотников, достал из пространства удобный барный стул и устроился на нем, оперев локти о стойку, продолжая сжимать в маленьких ладошках чашку ароматного напитка.
В это время Херин, нащупав нить с жемчужиной силы, начала пытаться ее разорвать, прилагая максимум усилий. Но нить словно была сделана из нервущегося материала и лишь резала пальцы девушки, заливая кровью ее ладошки, в то время как из глаз струились дорожки золотистых слез.
- Енбэ, останови ты уже эту безумную лису, пока она себе пальцы не отрезала или не убила себя, - все так же, не меняя позы, тихим голосом произнес Чонун, делая очередной крохотный глоток кофе.
Охотник с силой прижал к себе рыдающую Херин, шепча на ухо миллион нежных слов и не давая ей снова и снова пытаться разорвать нить силы. Остальные охотники, недоумевая, переводили взгляды с любящей парочки на совершенно, казалось бы, равнодушного бессмертного. В их сознании никак не складывался пазл понимания: что это за создание, которое с полным безразличия голосом и взглядом уже неоднократно спасает их, за все то время их знакомства. Когда наконец Херин успокоилась и позволила обработать свои пальцы, все не спеша вернулись к поглощению сладостей, а Чонун умиротворенно кивнул, ставя чашку на стойку.
- Через два часа открытие кафе. Сил вам хватит на этот день. Поэтому я считаю свою миссию выполненной, а долг – выплаченным, - сказа чуть громче Чонун, вставая и испаряя стул и кофе-пот. Засунув руки в карманы джинсов и прислонившись к стойке, он еще раз окинул взглядом сидящих в пижамах охотников. – Ну... Я пошел?
- Вопрос! – внезапно вспомнил Джиен, что за мастером времени у него есть еще один должок. Но бессмертный внезапно поморщился и, качнув головой, произнес.
- Ты готов потратить свой вопрос на выяснение иерархии кланов кумихо, которая висела в салоне Хичоля в течение года, и на которую никто из вас даже не обратил внимания?
- Нет, - чуть вздрогнув сказал Джиен, ибо он действительно чуть не задал вопрос о королеве королев.
- Ну, тогда я точно пошел, - уже с твердой уверенностью сказал Чонун, в одно мгновенно исчезая из кофейни.
Охотники переглянулись: сил было хоть отбавляй у каждого, и сна ни в одном глазу. Поэтому они решили подготовиться к работе, приняв, наконец, душ и переодевшись.
- Я так думаю: Херин теперь пригодятся эти силы, - задумчиво пробасил Таби.
- Э... Почему именно мне? – удивленно спросила девушка, замечая, как раны от порезов исчезают с ее тонких пальчиков.
- Ну раз господин смерть теперь свободен, тебе придется одной выполнять все обязанности официанта.
- Типа я этим ранее одна не занималась, - язвительно фыркнула Херин, слегка дернув головой, почти полностью придя в себя.
Тихо смеясь, все отправились по своим комнатам.
Первым в свою комнату зашел Сынри. И буквально через пару мгновений все услышали его крик. Резво сбегая с лестницы и распахивая дверь в его комнату, все замерли: выставив руки вперед с зажатой в них подушкой, он испуганно смотрел на Кюхена, который спустив с ушей наушники и поставив игру на паузу, уставился на младшего охотника, как на сумасшедшего.
- Ты.. ты-ты-ты чего тут? – с трудом выговорил Сынхен младший.
- Чего? – сощурившись и чуть наклоняя вперед голову, попытался понять его макнэ бессмертных.
- Ты что тут делаешь? – выкрикнул Сынри, сотрясая руками с зажатой в них подушкой, словно она могла защитить его от видения впереди себя. Чуть откинувшись на спинку кресла и разворачивая его так, чтоб оказаться лицом к охотникам, скрестив руки на животе, Кюхен, усмехнувшись, выдал:
- Кимчи мариную. Раве не видно?
- Где кимчи? – спросил Сынри, недоуменно пару раз моргнув и опуская, наконец, руки.
- Тебя там, в мороке по голове сильно приложили? – давясь смехом, согнулся пополам бессмертный мастер пространства. – Да играю я! Разве не видно. И не ори, а то хена разбудишь.
После чего, все еще с трудом сдерживая смех, он отвернулся от охотников, надевая наушники и возвращаясь к игре.
Друзья, сгрудившись у невидимой черты, которая уже несколько месяцев негласно разделяла комнату их младшего на его половину и половину смерти, в легком шоке наблюдали за погруженным в игру Кюхеном, и как на кровати, все так же стоящей у дальней стены, из под одеяла вылезал заспанный Реук, прижимая к груди мягкую игрушку пингвина...