ГЛАВА 35
Таби смотрел со странным чувством смущения на крошечного пегого лиса, который спал ровно по середине фургона, свернувшись клубочком на своих девяти хвостах, почти черного цвета. Здесь же кроме него было еще одиннадцать рыжих лис, почти в два раза больше по размеру.
- Джиена, он такой крошечный. Вдруг его раздавят, - просительно пробурчал Сынхен старший.
- Не раздавят, они, наоборот, отодвигаются от этого недо-кумихо, - тихо протянул лидер, внимательно рассматривая предмет разговора. Он уже видел подобного лиса ранее. Не сходился лишь цвет. Тот лис был темнее, хотя размер был почти такой же. Но было трудно вспомнить точно, ведь тогда в здании университета пегий болтливый лис находился на приличном расстоянии, сидя в проеме окна. По если ориентироваться на пропорции окна, тот лис, который оказался на поверку младшей королевой, был все-таки больше.
- Интересно, откуда он? – спросил Енбэ, тоже с интересом изучавший взъерошенное недоразумение с перебинтованной конечностью: пока лис спал, из его лапы достали кусок стекла, который непонятным образом там оказался, и забинтовали.
- Пегие кумихо водятся в Канаде, США, Европе и России. В основном в северной части континентов, то есть там, где холодно, - тон Сынри напоминал преподавателя по зоологии в университете. – Шерсть их короче и гуще. И цвет хвостов чаще темнее окраса тела.
- У королевы и тело и хвосты были одного цвета, - пробормотал Джиен, всматриваясь в спящего мелкого монстра.
- У младшей королевы, - поправил его Енбэ.
- Старшая королева из Кореи, значит она рыжая. Тогда кто это?
- Лис-недоучка, - хохотнул Сынри. – попросить охотника вылечить себе лапу, не побоявшись, что он его убьет.
- А ведь он понял, что я охотник. Ведь он видел, как я расправился с тремя лисами сразу.
- И не помог?
- Кому? – Таби с удивлением посмотрел на макнэ, задавшего этот странный вопрос.
- Ну как кому. Родне конечно же.
- Это были отступники, их свои не все принимают. Хотя их становится все больше по миру. Они наверняка готовятся к войне. Совместной войне, - внезапно закончил Джиен, наконец отвлекаясь от созерцания мирного сна кумихо в специальном фургоне для перевозки этих существ.
- И все равно странно, - качнул головой Сынри, прекращая изучать пленников. – Он пришел в парк. Зачем? И еще съел все мороженое? Он что не почуял, что это для него фактически яд?
- Он еще ребенок, - вдруг произнес Таби, в отличие от друзей ни на секунду не оторвавший взгляда от мелкого кумихо, который за все это время даже ни разу не пошевелился. – Лет шестнадцать – семнадцать. Только ребенок мог так глупо влезть ногой в стекло. Я думаю, он просто гулял в этом парке, поранился и не смог уйти. Ждал тех, с кем приехал в Сеул. А тут мятежники с охотой.
- Ну тогда нам осталось только дать объявление: найден детеныш кумихо с раненой лапой. Цвет тушки – пегий, цвет хвостов – черный. Потерявших просьба обратиться в офис местных охотников, - подняв большие пальцы обеих рук и сдержанно хохотнув, Сынри с трудом увернулся от подзатыльника от старшего хена. Отскочив подальше, он продолжил:
- Ну или читать объявления на сайтах кумихо и ждать что-то типа: пропал ребенок кумихо, нашедшего просьба вернуть за вознаграждение. На которое ты, хен, как спасатель этого лохматого ребенка, купишь, наконец, жирафа.
Теперь уже смеялись все, ну кроме лис о девяти хвостах, вповалку сваленных в фургоне, ну за исключением обсуждаемого пегого лисенка, которого лично туда занес и аккуратно уложил Сынхен старший.
Погибшего кумихо с помощью амулета солнца, который когда-то ребята нашли в салоне, где обучались премудростям борьбы, Енбэ снова перевоплотил в лису, но уже с одним хвостом, тщательно запечатлев на теле этот образ. Теперь уборщики найдут в кустах лишь тушку крупной убитой лисицы. А о том, что никто ничего не сможет понять, позаботился Джиен, аккуратно почистивший каты памяти камер в парке, зациклив запись на пустых тропинках на период пребываниях здесь охотников. А застряли они в парке почти до вечера, пока водитель по вызову транспортировал их фургон через все пробки Сеула от дома к месту дневной битвы.
Закончив подчищать за собой, охотники выдвинулись из парка домой. Ехать приходилось медленно, так как город все еще стоял. Поэтому лишь к полуночи они въехали в гараж.
Подчинившись мысленным приказам охотников, одиннадцать лохматых пленников не спеша выдвинулись след в след в свою тюрьму. И лишь двенадцатый лис не мог этого сделать сам, так как был напрочь лишен сил и продолжал спать. Сынхен старший аккуратно поднял его и понес следом.
Клеток свободных для такого числа лис у охотников уже не было, поэтому они убрали пару перегородок, создав, таким образом, одну большую камеру, в которую и зашли пленники, называя свое имя на входе, после чего им снимали ошейники. Енбэ аккуратно вписал имя в табличку, ведь знание имени давало власть над кумихо.
Последним шел Таби. Ребята переглянулись, не зная, что делать. Тащить незнакомого кумихо в дом было неправильно. Но и оставлять со всеми в общей камере казалось немного странным: одиннадцать мятежников могли запросто растерзать незнакомца. Сейчас, придя в себя, он кидали на охотников сквозь прутья решетки взгляды, полные ненависти и жажды крови.
- Эй, тебя как зовут? – аккуратно теребя за ухо спящего лиса, спросил Джиен. На этот процесс с недовольством смотрел Таби, но ничего не мог изменить, ведь малыша надо как-то описать, прежде чем здесь оставить.
- Енбэ, ты прикажи пока этим не трогать мелкого, - пробасил он, аккуратно приседая и пытаясь посадить лисенка на пол. Лапки его не слушались, как, впрочем, и сознание не слушало ошейник, через который то и дело Сынри пытался докричаться до спящего мозга кумихо.
- Эй, мелкий, у тебя имя есть? – вновь задал вопрос Джиен, присаживаясь рядом и помогая Таби придерживать лисенка. – Интересно сколько же он съел мороженого, что его никак не отпустит?
- Пегий, а пегий, у тебя имя есть? – тихо пробасил Таби, аккуратно почесывая того за ухом.
- Саат пехи, - нечленораздельно икнул лисенок, отдергивая голову и заваливаясь на бок и вновь начиная сопеть.
- Саат Пехи? – переспросил Енбэ.
- Он так сказал, - удивленно моргнул Таби.
- Эй, Саат Пехи, вставай, давай, и дуй в камеру, - рявкнул Сынри, которому уже порядком надоела эта возня с кумихо, пусть и маленьким. Все эти лисы рано или поздно становятся монстрами.
Словно услышав возмущение макнэ охотников, маленький лис с трудом сел на нетвердых лапах, удерживая голову прямо, на чистом упрямстве. Чуть шевельнув хвостами, он упер свой мутный взгляд в Сынри, который стоял у входа в камеру, приглашающе отставив руку в сторону. Обида так и читалась на мордочке лисенка, который набрал побольше воздуха в легкие и внезапно рухнул на пол, выдохнув весь воздух сторону входа, вновь теряя свое лисье сознание.
- Он что-то хотел мне сказать? – удивился Сынри, распахивая широко глаза и зажимая ладонью рот.
- Или просто выполнил, что ты ему сказал, - заключил Джиен вставая.
Таби вздохнул, аккуратно поднял лисенка и занес внутрь камеры. Гигантские кумихо прижались к стенам, исполняя приказ Енбэ не трогать входящего. А когда старший вышел, Енбэ приказал не обижать маленького лисенка. Рыжие гиганты с ужасом переводили взгляд с этого крохотного комочка, лежавшего ровно по середине камеры, на того, кто этот приказ им отдал. В голове мелькнула чужая мысль: «Мы своих детенышей никогда не трогаем, смертный»
Енбэ повернул голову. На него смотрел с презрением старейшина из дальней клетки. Он выглядел весьма потрепанным, словно совсем недавно и не получал порцию еды. Бариста отметил про себя, что видимо придется в ближайшее время кормить пленных кумихо и надо как-то сказать Херин, что ее отец заболел.
Закрыв дверцу в камеру для двенадцати кумихо, охотники повесили на нее табличку с именами. Последним вписали имя Саат Пехи.
- Не трогайте мелкого, - вслух отдал приказ старейшина. – Он похож на китайца. Я как-то сталкивался с их дикими нравом. Возможно, это кого-то из них занесло на наши территории.
Мятежные лисы поклонились старейшине и отправились спать, ибо больше им все равно в кромешной мгле делать пока было нечего.
А охотники, собравшись внизу в кофейне вместе с Херин, Дэсоном и Реуком, отметили удачный бой их старшего хена. Таби был снова спокоен и счастлив. Он был нужен. Лишь одно омрачало его – сегодня он так и не пообщался со своими пятью десятью друзьями. И в голове иногда мелькал вопрос: кто этот Саат Пехи и откуда? Но долго не задерживался. Чуть реже возникала мысль: может ему завтра отнести еще мороженого, которое так понравилось? Только без топпинга. Но она быстро улетучивалась, словно кто-то ее стирал, заменяя чем-то более земным и приятным. Так же, как и еще один вопрос: откуда в рюкзаке появилось двенадцать ошейников, и кто ему дал сигнал выходить из поезда метро.
Глубоко за полночь охотники разбрелись по своим комнатам. Но не всем хорошо спалось. Под утро единственный, кто не участвовал в охоте, а значит и не видевший улов, Дэсон тихо вышел из своей комнаты.
Прислушавшись к тишине в доме, он слегка улыбнулся и быстро прошмыгнул на свою кухню. Открыв холодильник, он достал основу для мороженого и аккуратно смешал с любимым розовым топпингом Херин. Удовлетворённо вздохнув, он так же тихо вышел из кухни. Аккуратно закрыв дверь, разделявшую рабочую и жилую части, мороженщик подпрыгнул на месте, но его крик был досрочно быстро прерван небольшой ладошкой Реука, до этого стоявшего за его спиной в пижаме, разрисованной жирафами, и лохматых тапочках, напоминавших облака, удерживая другой рукой подушку в форме пингвина. Зевнув и отпустив наконец Дэсона, он потер рукой глаза. Попытавшись пригладить стоящую челку и недовольно кривясь от того, что она совершенно не желала укладываться, бессмертный наконец спросил:
- Ты уверен, что правильно поступаешь?
- Он совсем маленький, - тихо сказал Дэсон, чуть опустив голову. – И он не собирался нападать на Сынхен-хена. И если этот ребенок умрет, потому что съел мороженое с топпингом для отпугивания кумихо, я буду очень расстроен.
- Этот маленький дебил не испугался твоего топпинга, а наоборот его выел подчистую, - слегка усмехнулся Реук, изучая плошку с мороженым. – Может он лис-суицидник
- Нет, - возмутился мороженщик. В голосе звучал гнев, с чем Реук столкнулся впервые. Несмотря на все тяготы жизни, это создание, которому в свое время благоволил Хичоль-хен за его огромное полное добра сердце, все еще оставался идеалистом, верящим в добро.
- Я пойду с тобой, - уверенно сказал Реук, беря поудобней подушку. – Посмотрю, чтоб эти милейшие рыжие человеко-убийцы тебя хорошо приняли и, не приведи вселенная, не сожрали целительное мороженое вместо кумихо-недоростка с айкью устрицы. А то твои хены поутру точно не досчитаются не только лис, но и своих голов.
- Почему ты так говоришь? – испуганно распахнув глаза, спросил Дэсон, поднимая голову вверх, осматривая лестницу.
- Ну как... А кто всем в мороженое чудесной мяты добавил? Наверное, не я, - со свойственной только ему язвой в голосе, нежно проговорил любитель жирафового принта.
- А ты? – как со стушевавшись и не имея сил поднять взгляд на стоящего перед ним Реука, спросил Дэсон.
- Ну, прости, я немного все-таки не человек, так что мне, чтоб спать, как твоим горе-друзьям, нужно ведро мороженого принять, а не пару ложек, - бессмертный явно наслаждался всей гаммой цветов, мелькавших на лице мороженщика. – И потом мне даже и порции не досталось! Таби увел пиалу после того, как я достал оттуда ложку.
Дэсон скромно улыбнулся, неловко перекладывая контейнер из одной руки в другую и обратно. Он никак не мог решиться взять с собой этого чужака. Все-таки их тюрьма была их тайным местом. Реук слегка качнулся с пяток на носки, приподнимая голову к потолку.
- Ладно, пойдем другим путем, - усмехнулся он, вновь пытаясь пригладить упрямые волосы. – Я сейчас дам тебе два обещания, после чего мы либо идем вместе, либо ты идешь один, но после пробуждения твоих друзей тебе станет немного грустно.
-Что? Какие обещания? - глаза Дэсона превратились в щелочки, он почти был готов заплакать.
- Первое, я обещаю, что не скажу твоим друзьям, почему они так сладко проспали все на свете. И второе, я обещаю не говорить твоим друзьям, что ходил посмотреть на то, как ты собираешься усмирять толпу жаждущих крови кумихо, в попытке накормить лечебным мороженым одного больного на всю голову лисенка кумихо неизвестного происхождения, - Реук со всей серьезностью посмотрел в глаза мороженщика, который к концу его тирады не отрывал взгляда от его лица. Дэсон не был глупым, он прекрасно понимал, что решился на опасную авантюру, которая может закончиться чем угодно. Но ему было ужасно жаль маленького лисенка, который пострадал сначала от ошибки человека, поранив лапку, потом от своей – съев не предназначенное ему лакомство. И потом, вместо дома с родными, он оказался в клетке.
- Я принимаю твои обещания. Пожалуйста, не используй эти знания, что ты сейчас получишь, против нас, - уверенным голосом проговорил мороженщик и, не дождавшись ответа, отправился к двери ведущей в гараж. Реук только открыл рот, чтобы ему ответить, но уже было не кому. Оставалось молча идти следом за этим блаженным чудом охотников. В голове роилась куча мыслей, и четкое понимание, почему именно ему так благоволил хен: он отдавал всего себя, не задумываясь. И делал это зная обо всех последствиях. И никогда не просил для себя, а лишь для других.
Шагая следом, Реук проникся уважением к этому человеку. Но вслух что-либо обещать он не хотел, зная лучше многих, что и как может измениться за пару мгновений, не то что за пару лет или пару десятилетий. Но он пообещал себе сделать все, чтобы этот человек не пострадал как можно дольше.
Добравшись до тайного угла, пару раз чуть не потеряв тапки, Реук старательно делал вид, что впервые находится здесь, с интересом рассматривая защитные руны на стенах и амулеты, висящие над люком, ведущим в подвал под гаражом, который и был тюрьмой для кумихо.
Дэсон аккуратно снял паутину сигнализации, сквозь которую в прошлый раз Реук прошел лишь благодаря своим способностям.
- Сможешь идти за мной след в след? – внезапно поинтересовался мороженщик. Недоуменно распахнув глаза, Реук кивнул.
Вручив ненадолго контейнер бессмертному, Дэсон открыл люк и включил свет. Забрав обратно мороженое и сделав глубокий вдох, он начал спуск. Подождав пару мгновений, Реук начал спускаться следом, аккуратно, стараясь не наступить на след идущего впереди, памятуя то, что так он может сейчас ненароком лишить того сначала сил, а потом и жизни. Слегка усмехнувшись, он подумал, как, наверное, хорошо иногда ничего не знать о силе бессмертных.
Спустя ровно тридцать три ступени, парочка в пижамах вошла в просторный холл перед самой комнатой с клетками для лис. Здесь находился удобный диван, несколько компьютеров, холодильник, стол и стулья. Практически это было жилое помещение, даже под потолком имелось небольшое окно, сквозь которое уже пробивался восход солнца.
Подойдя к двери, разделявшей жилую часть от тюрьмы, Дэсон внезапно замер, словно вдруг передумал заходить. Реук даже обрадовался этому, ведь тогда точно не придется использовать силу, чтобы защитить этого безумца. Ведь стоит одному из взрослых кумихо-пленников съесть хотя бы маленький кусочек ЭТОГО мороженого, и он будет способен здесь все разнести в хлам. Ведь в виде топпинга была использована сила, полученная от другого кумихо, способная вернуть силы и смертным, и бессмертным. А мощь внушения старейшина еще далеко не утратил, хотя и тщательно это скрывал.
Но мороженщик и не собирался передумывать, он лишь набирался храбрости, столкнуться с врагом, пусть и надежно изолированным, но не лишенным сил полностью.
Аккуратно потянув дверь на себя, Дэсон открыл вход к клеткам. Лисы все спали, ведь в их камерах была вечная ночь. Луч света от открывшейся двери устремился прямиком до клетки со старейшиной. Кумихо зашевелились и подняли свои морды, щуря глаза. Повернув выключатель, Дэсон вошел внутрь.
Реук не спеша двинулся следом, посылая старейшине мысль: «Одно движение против этого человека и жалеть о том, что ты все еще жив, ты будешь с еще большей силой»
Старейшина поморщился, посмотрев на вошедших, но даже не попытался встать, или просто поднять морду с лап. В остальных клетках лисы активно начали подниматься, с интересом изучая вошедших. Лишь в самой большой, где находилось сразу двенадцать лис, движений не наблюдалось. Кумихо лежали вповалку, создавая эффект лохматого рыжего ковра. Лишь в середине было небольшое черно-пегое пятно. Мелкий лис сопел, удобно вытянувшись, привалившись спиной к одному лису и уперев лапы в хребет другого, устроив хвост третьего себе вместо подушки.
- Ах, как маленький ребенок, - умиленно вздохнул Дэсон, опасно приблизившись к решетке. Он и сам это понял потому, что все до единой лисы в большой клетке внезапно начали подниматься. Ну кроме тех трех, которых маленький лисенок использовал для удобства сна.
- Да вы прямо настоящие няньки для малыша, - усмехнулся Реук приближаясь к решетке. Все до единой лисы в клетке вздрогнули и, осев на задние лапы, стали отступать к дальней стене, наступая даже на неподвижных трех кумихо. Но стоило одному из них наступить на маленького, как раздался обиженный и одновременно злобный тявк, услышав который лисы отпрянули и от малыша. На их мордах читался удвоенный страх. Ведь они, пусть и случайно, сделали больно тому, которого было запрещено обижать ментальным приказом тюремщика. Боль за нарушение приказа настигла того, кто наступил на лисенка, и он лежал на полу камеры, дрожа всем телом и скуля. Спустя минуту испытание закончилось, и весь помятый кумихо отодвинулся подальше от пегого лисенка, который все еще не мог двигаться сам и лишь молча мог за всем наблюдать. Так же молча за всем этим наблюдал и бессмертный.
- Саат Пехи, - позвал Дэсон, присев у входа в камеру. – Саат Пехи, иди сюда.
Маленький лисенок недовольно дернул лапкой, давая понять, что если тебе надо, то сам и иди, и максимально отвернулся от входа, чем вызвал язвительный смешок у Реука.
- Саат Пехи? – переспросил бессмертный, приседая рядом с мороженщиком, который все еще не знал, что ему делать и как накормить маленького упрямца.
- Да, он так сказал, - прошептал Дэсон.
Бессмертный встал и пошел вдоль решетки, аккуратно постукивая тонкими пальчиками по прутьям, наблюдая за телодвижениями кумихо внутри клеток и камеры. Пегий лисенок начал скулить от этих звуков и пара взрослых особей, закрыла его своими телами, при этом скрывая малыша от взгляда смерти.
- Принесите мне лисенка, - отдал приказ Дэсон, взявшись рукой за дощечку, показывая, что он имеет право отдавать тут приказы.
- Да, да, принесите к кормушке Саат Пехи, - тихо почти прошипел Реук, не сводя взгляда от мелькавших черных хвостов, которые пытались скрыть от его взора рыжие тела. Склонив голову, он становился почти у самой клетки старейшины, наконец прекращая свои удары по решетке. Лисы, озираясь то на старейшину, то на Реука, то на Дэсона, призывно тянущего руки уже почти в камере, приподняли мордами крошечное тело и аккуратно принесли его к кормушке, тут же отойдя на максимально расстояние. Лохматый ребенок почти сразу попытался встать, путаясь в своих четырех лапах и девяти хвостах. В секунду он уловил аромат мороженного из контейнера, который Дэсон открыл и поставил перед его худенькой мордочкой. Было слишком заметно, что яд вытягивал силы из хрупкого тела, и мороженщик понял, что часа через два он превратился бы в скелетик кумихо. Мысленно благодаря бога и вселенную за то, что успел прийти спасти этого несчастного кроху, он вытянул вперед руку и аккуратно провел лисенку между ушей.
- Кушай, маленький, тебе станет легче, - прошептал Дэсон, тыкая лисенка носом в мороженое, словно котенка, которого учат пить молоко, тыкая его мордочкой в блюдце.
Зависнув после этого на пару секунд, кроха облизнул нос и вздохнул. На его мордочке читалось блаженство.
- Мороженка! – пискнул хриплым от долгого молчания, голосом лисенок, и тут же впился крохотными зубками в розовые шарики, аккуратно уложенные в контейнер заботливыми руками мороженщика.
Реук, смеясь, захлопал в ладоши, приходя в восторг от зрелища: малыш кумихо уничтожает мороженое. Довольный Дэсон сел рядом с приоткрытой дверью клетки, ожидая пока малыш закончит трапезу, чтобы забрать контейнер.
То, что произошло следом, было вполне ожидаемо, глядя на всю беспечность охотника: приоткрытая дверца, контейнер полный целительного средства... Внезапно крупный лис сорвался с места, почти впечатывая пегого лисенка мордочкой в контейнер, от чего несколько кусочков розового десерта выпали на пол. Дэсон замер, не имея возможности пошевелиться.
Кумихо мгновенно слизнул кусочек с пола и встал на четыре лапы, полным сил с глазами, залитыми злостью. Лающий смех старейшины за спиной Реука был внезапно прерван приступом удушливого кашля, когда бессмертный не спеша пошел обратно, слегка касаясь пальчиками прутьев.
- Я ж говорил, что это плохая идея, - тихо с грустью прошептал он, глядя в испуганные глаза мороженщика.
А в это самое время, рыжий лис пытался выйти из камеры, никак не имея возможности обойти маленькую хвостатую тушку, увлеченно продолжающую поедать мороженое. Двигая во все стороны контейнер, регулярно ударяя им о прутья решетки, пегий лис, наконец, вытолкнул пустую тару за пределы камеры. Садясь, он резко взмахнул своими девятью черными, как смоль хвостами, создавая сквозняк, захлопнувший дверь в камеру. Одиннадцать кумихо резко взвыли, понимая, что побег сорвался. Но ничего не могли сделать.
- Или спать, человек, - тихо смеясь, сказал пегий лис, подмигивая Дэсону, демонстративно зевая. – а завтра принеси мне мороженое с лимоном.
После этих слов, уложив хвосты в виде подстилки у самого входа в камеру, малыш улегся на них и засопел. Рыжие лисы кружили вокруг, но отчего то не могли подойти к спящему лисенку.
Загадочно улыбаясь, Реук присел рядом с Дэсоном и, чуть наклонившись, прошептал ему на ухо:
- Больше тебе так не повезет, смертный. Поэтому, как тебя попросили – мороженое с лимоном. Завтра.
Затем Реук выпрямился и аккуратно протолкнул между прутьев подушечку в виде пингвина, что принес с собой.
- Сладких тебе снов, Саат Пехи, - насмешливо прозвучал звонкий голос. После чего, почти взвалив себе на плечо ошарашенного мороженщика, Реук увел его за пределы тюрьмы.
- И тебе, смерть, - не менее насмешливо прошептал в след пегий лисенок, подминая под себя подушечку, блаженно улыбаясь и погружаясь, наконец, в сон по-настоящему.