ГЛАВА 15
Таби смотрел на лежащие перед ним карты, практически не дыша. В такие моменты он всегда напоминал каменное изваяние. Время плавилось свечой и тут же застывало воском. А он все продолжал сидеть в одной позе...
В эти моменты его не трогали, лишь изредка заменяли чашку с кофе, так как он в любую минуту мог потянуться к ней. И если вдруг напиток, не приведи вселенная, окажется холодным, его детскому гневу не будет предела. Чашка может улететь в угол, сметая всех на своем пути и заливая все вокруг. Либо же кофе будет вылит на голову зазевавшегося Енбэ, так как именно он отвечает за своевременную замену. А сама чашка, в перевернутом виде, окажется на кассе, заливая остатками ни в чем не повинные деньги клиентов. Да и сами клиенты пострадают морально и больше не придут, ибо когда задумчивая колона выше ста восьмидесяти сантиметров в развевающемся кардигане резко вырастает из-за стола, роняя стул и с детской непосредственностью начинает размахивать руками, причитая басовитым голосом, что его никто не любит и в этом заведении подают самый паршивый кофе в Сеуле... В такой момент решительно хочется оказаться подальше от этого в один момент родившегося дурдома.
Но если все заканчивается благополучно, на многие даже не заданные вопросы можно получить ответы. А в последнее время вопросов становилось все больше, в то время как ответы ускользали прямо из-под носа. Поэтому когда вдруг внезапно Таби начал раскладывать свои карты, всех посетителей быстро перебазировали на второй этаж и убавили громкость музыки так, что б ничто не помешало старшему из охотников увидеть то, что скрыто за пятьюдесятью двумя картами четырех мастей.
Когда Енбэ в очередной раз поставил чашку на край стола и кинул взгляд на расклад, его сердце пропустило удар: на карте бубнового короля лежали в ряд валет, девятка и туз пик – болезнь... перемены к худшему... смерть...
Все остальные расклады вокруг были не знакомы. Но эти три карты – это максимально черный расклад в чьей то жизни... Но чьей?
Енбэ зашел за стойку и чуть не уронил чашку в раковину. Руки дрожали. Он закрыл глаза, пытаясь как-то стереть из памяти то, что увидел. Легкая ладошка коснулась его лба. Херин. Его сердце. Она всегда чувствовала все бури в его душе и на его сердце. Мягкие губы, едва касаясь уха любимого, прошептали: «Это все изменяемо. И это все уже изменили. Но нельзя просто стереть и написать все с нуля, когда что-то должно свершиться. Поэтому карты и запутались. Ведь под королем лежит тройка, девятка и тух червей: рождение, исполнение желания и семья»
Енбэ выдохнул и открыл глаза. Его шоколадный взгляд встретил блестящий золотом взгляд любимой, и покой мягкой волной заполнил его, унося прочь внезапно накатившую панику.
- А что должно еще свершиться? Что б никто не умер? – резонный вопрос сорвался с его языка быстрей, чем успел сформироваться в голове.
- Мне не было видно. Моих сил едва хватит противостоять бессмертным хотя бы минуту, до того, как они растворят меня в пространстве. А уж преодолеть то, что они не хотят раскрыть... Я увидела лишь смерть, витающую над Сынри и мощную защиту от нее же. Словно сама смерть делает все, чтоб не забрать его туда, где ему положено уже быть, - с легкой грустью ответила девушка.
- Положено? – нахмурив брови вздрогнул Енбэ.
- Я не понимаю. Эти странные игры времени. Искажение памяти и пространства. Я не вижу дальше того, что показывают вам, но я вижу стену, которую возводят в вашей памяти. Я ослабела в последнее время, но сейчас я боюсь черпать силы, ведь тогда я не смогу стать человеком, - хлопнув глазами, в которых стояли слезы, Херин уткнулась в плечо любимому.
Енбэ нежно притянул к себе девушку и прошептал:
- Мы справимся, сердце мое, не переживай.
- Кофе, срочно кофе, Енбэ, - тихий голос Дэсона выдернул их обратно из эмоционального плена. Бариста быстро приступил к готовке, в то время как Херин, очаровательно улыбнувшись мороженщику, благодарно кивнула и устремилась на второй этаж проверить все ли там спокойно.
И вовремя, ибо как только Енбэ заменил чашку, статуя по имени Сынхен старший ожила. Его левая рука потянулась к сосуду с напитком, одновременно правая перемешала карты, что лежали на столе, полностью ломая расклад.
- Сегодня будет странный день, - пробубнил себе под нос Таби. - Кто-нибудь знает, где можно купить жирафа?
Услышав вопрос старшего, Тэян и Дэсон уронили все, что у них было в руках. Чашка с остывшим кофе жалобно звякнув, развалилась на части, создав кофейную лужу на полу, по среди которой расплывалось желтое пятно мороженого. В этот момент хлопнула дверь, и колокольчик, жалобно звякнув, тоже упал на пол, откатившись подальше от порога.
- Э... Что тут за сюрреализм на полу, - буркнул Джиен, проходя внутри и ставя на стол ящики, в которых послышался звон пиалок для мороженого, которые было необходимо уже давно купить в кафе. – Убирайте эту катастрофу, сейчас наш хромоножка допрыгает, а меня предупредили держать его подальше от луж.
- Стоять, - резкий окрик Таби заставил всех замереть. Отодвинув Джиена в сторону, он присел рядом с лужей кофе и устремил свой взгляд на расплывающееся бесформенное пятно мороженого, постепенно меняющего свой цвет с лимонно-желтого на сине-красный. Цвета играли и образы менялись один за другим. Сынхен внимательно вглядывался в эти мелькания, читая только одному ему понятные знаки. Его лицо мрачнело с каждой секундой. Через пару мгновений он встал и сделав глоток уже остывшего кофе из чашки, которую по-прежнему не выпускал из рук, тихо произнес:
- Жираф. Нам однозначно нужно купить жирафа. И быть готовыми через год его подарить.
После чего он сел на свое место и не спеша укладывая в колоду карты одну за другой, как ни в чем не бывало спросил, глядя в глаза Джиену:
- А что жирафы едят?
- Жирафы? Хен, я, конечно, привык к твоим странностям, но это уже слишком. Ты хоть знаешь, как выглядит жираф? – голос Джиена от напряжения стал глухим.
- Желтый с пятнами, - задумчиво произнес Таби, продолжа аккуратно складывать карты в руке. – Ах да, у него длинная шея.
- Всего то два метра длиной! – просипел Джинн, опираясь на стол руками и наклоняясь с Сынхену старшему.
- И что? Поселим его в гараже. Там потолок метра три, - невозмутимо продолжил Таби, не отрываясь от занятия.
- Шея, хен! Шея два метра! – смеясь выдал Сынри, который в это время уже допрыгал до кафе, но никто этого не заметил, так как колокольчик упал, когда до него в заведение зашел лидер.
- А всего он так метров пять или шесть, - залился вслед макнэ смехом Енбэ. – Боюсь, нам придется делать подкоп в гараже метра на четыре вниз, чтоб он там хотя бы мог спокойно стоять.
- А еще боюсь нам не хватит всей травы Сеула его прокормить. К тому же нам и выкашивать ее не разрешат, - Джиен сел за стол напротив Таби, отодвигая коробку с пиалками подальше, дабы не разбить их, и устало спросил. – Хен, ответь: зачем тебе нужен жираф?
- Жираф? Он мне не нужен.
Своим заявлением он поверг всех в шок, вызвав очередной приступ смеха. Уже давясь воздухом, Енбэ выдавил:
- А кому он нужен?
- Как кому? Я разве не сказал? – удивление на лице Таби было таким искренним, особенно когда он по-детски надул губы и резко встал, опрокидывая стул на пол.
- Нет, хен, - чуть отдышавшись сказал Дэсон, который в это время начал вытирать лужу из кофе с мороженым, пытаясь устранить беспорядок в кафе, до того, как посетители его обнаружат.
- Сынри, ты же видел его в Токио! Я помню, ты говорил про парня, который выбирал игрушку в магазине! – Чуть ли не рыдая от обиды, выдал Таби, резко поднимая стул и ставя его с глухим ударом на место. Устроив свою долговязую тушку на стуле поудобней и скрестив руки на груди, все еще дуя губы, он закончил. – Он нам еще жизнь подарил. Как его... Смерть что ли...
В одно мгновение смех стих и все напряженно посмотрели на Сыенхена старшего.
- Ким Реук? – выдохнул Сынри, когда все наконец смогли отмереть и начать говорить. - Этот мелкий засранец, зануда и язва? Любит жирафов?
- Извинись! – колода карт пулей полетела в сторону Сынхена младшего, рассыпаясь по всему периметру кафе, и никогда еще голос Таби не звучал так угрожающе.
- Не буду! Зануда и есть, – резко отрезал Сынри, срываясь с места и направляясь к столу. В этот момент один из костылей попал на мокрое место на полу, где еще недавно была кофейная лужа, не до конца вытертая Дэсоном, и скользя заставил макнэ терять равновесие. Угол стола устремился к лицу Сынри. Все замерли, с ужасом понимая, что сейчас произойдет.
Но в этот момент некто материализовался в кафе и в последнюю секунду ухватил за рюкзак, что висел на плече макнэ, и, резко дернув вверх, поставил его на ноги.
- Вот этот зануда возьмет и не придет сегодня в кафе выпить кофе с мороженым, что ты будешь делать, когда стражи Тукки хена придут вытаскивать тебя из очередной лужи? – откровенный сарказм в до боли знакомом голосе вытрезвил Сынри, особенно когда он оказался лицом к лицу с макнэ бессмертных, в газах которого плескался в бесконечности лед. Еще раз тряхнув макнэ охотников, Кюхен почти прошипел – Как ты меня утомил за последние сутки, Сынхен-сонбенним.
- Так это... Мы только утром увиделись в первый раз, - просипел Сынхен младший, икнув, глядя в глаза бессмертного.
- Да хоть бы и так. Но больше я пасти тебя не буду, даже если спустя тысячу лет меня вытряхнут из шкуры бессмертного и отдадут на съедение стражам Тукки-хена за то, что не помог сдержать обещание, - фактически толкнув Сынри на стул устало выдохнул Кюхен, подходя к стойке и обращаясь в Енбэ – Американо со льдом на вынос, пожалуйста.
Команда охотников сосредоточилась по периметру помещения кафе, в центре которого у стойки стоял бессмертный, с видом уставшего студента, не спавшего пару ночей, готовясь к экзамену. Чуть мятый серый кардиган был надет на белую футболку, рюкзак, висевший на одном плече, был расстегнут и оттуда торчали папки с материалами для учебы. Обычный примерный студент на грани голодного обморока.
- Может быть айс-латэ? – тихо спросил Енбэ, продолжая готовить заказанный американо. – Я помню ты не любишь черный кофе.
- Сейчас дело не в любви. Мне еще вернуться надо, а моих сил хватает только на то, чтоб сохранить жизнь в этой несчастной тушке. Ваш макнэ и бессмертного в гроб загонит, - несмотря на то, что голос Кюхена был едва слышен, язвы в нем меньше не стало.
- Может тогда еще мороженое? – тихо прошептал Дэсон
- О да, два друга террориста, - усмехнулся Кю, - Один ради спасения заставляет меня несчастного рвать время и пространство ради спасения своей тушки, а второй решает добить меня мороженым с целью сокрыть сей прискорбный факт.
- Я не настолько плох в готовке, - пробубнил Дэсон, и вздернув обиженно нос, отвернулся.
- Ладно, верю, прости, - быстро проговорил Кю, делая большой глоток кофе через трубочку из стаканчика, который ему уже успел подать Енбэ. Цвет к лицу не вернулся, но руки перестали мелко дрожать. Прикрыв глаза, он тихо произнес на выдохе – Еще бы капельку энергии или глоток амброзии, и можно будет не напрягать стражей...
Ложечка звякнула о стенки пиалки, которую со стуком поставил Дэсон прямо под носом у Кюхена. Бессмертный вздрогнул, принюхиваясь, после чего почти мгновенно проглотив содержимое пиалы. Блаженно прикрыв глаза, уже более четким голосом произнес, обращаясь к Енбэ:
- Без обид, но я реально не могу пить черный кофе. Можно мне глясе? – после чего он стал боком к стойке, уперев взгляд в мороженщика. – А я думал, что у вас в команде только один не человек. Кто ты, Кан Дэсон?
Вопрос повис в воздухе. В тот момент все переглядывались на сказанное бессмертным. Один Енбэ нервно натирал стойку, бросая тревожные взгляды на своих друзей.
– Не человек? – протянул Джиен, чуть наклонив голову вперед и упирая резкий взгляд в Кюхена, который в тот момент сканировал своим глубоким шоколадным взглядом удивленно озирающегося мороженщика.
- Если б кто-то из нас пятерых был не человеком, я бы точно это знал, - гордо вскинув голову, произнес Таби.
- Нет... Вот четверо из вас точно люди... А вот ваш мороженщик... «Кто ты? — прошептал Кю, все больше впиваясь взглядом в Дэсона. На мгновение мороженщик замер, потерявшись в теплом взгляде, после чего, слегка разочарованно, бессмертный резюмировал – Нет, ты точно человек. Но в роду были бессмертные, иначе откуда эта способность создавать амброзию... Или это...
- Дэсон, принеси мороженое, пожалуйста, - перебил Кюхена Енбэ, - иначе наш гость не получит свое глясе ...
Кюхен улыбнулся своим мыслям и посмотрел в сторону Джиена, который все это время не отрываясь смотрел на бессмертного.
- Ладно, парни, я сейчас получу свой кофе и покину вашу обитель, дабы не нервировать вас более. Не волнуйтесь. Держите вашего макнэ подальше от луж ближайшие часов двенадцать и все наладится.
- Что наладится? – глухо спросил Джиен, все так же не отрывая от бессмертного своего взгляда.
- Ну... Ищейки душ не унюхают вашего макнэ, и он сможет жить спокойно. Или скорей относительно спокойно, ближайшие месяцев двенадцать. Пока не начнется война.
- Глясе готов, - прервал минутную тишину Енбэ, ставя стаканчик на край стойки.
- Спасибо, гений, - вдохнув аромат напитка произнес Кю. Сделав небольшой глоток, он прикрыл глаза и... исчез, оставив после себя лишь эхо фразы: «Прости».