Все живы
Я шла по людной улице, где никому не было дела до других. Обмоталась шарфом, оставив только глаза, и смотрела.
Видела замерзших людей, равнодушно глядящих вокруг себя. Кто-то спешил, наступал на ноги людям и, не извиняясь, быстро шел дальше, выслушивая огромное количество оскорблений.
Кто-то шел спокойно, размеренно, думая о чем-то своем. Когда этот кто-то переходил дорогу, водители громко сигналили и злились, потому что по закону им запрещается давить людей. А им бы очень хотелось.
Черная собака, шерсть которой скаталась в огромные комки, лежала у пекарни, сложив лапы. На лапы она положила морду и смотрела на прохожих снизу вверх голодным, грустным взглядом.
Ей, конечно же, иногда перепадало кое-что от упитанной, хорошо одетой женщины с длинными красными ногтями. Она брезгливо открывала пакетик с отходами и клала перед собакой, закрывая при этом нос, чтобы не чувствовать неприятный запах псины.
Я подошла к собаке. Та недоверчиво посмотрела на мои руки, тянущиеся погладить ее.
- Хорошая... Не бойся, - шептала я и гладила животное по голове.
На несколько секунд мне показалось, что на лице собаки появилась улыбка. Она улыбнулась первому, кто решил дотронуться до нее. Мохнатая псина медленно подошла ко мне поближе, уперевшись своим боком о мои колени.
- Ну что ты... Не смотри на меня так. Я не могу взять тебя домой, - подолжаю гладить безобидное существо.
Я посмотрела вокруг. Еще собака. Несколько бегают вместе. Две ковыряются в урне, надеясь найти что-нибудь съедобное.
На картонке лежит худая, хрупкая собачонка, а рядом с ней два щенка с еще закрытыми глазами. Непонятно, что они высасывают из этой голодной собаки. Наверное, душу. Которой и так вечно всем не хватает.
Я купила на последние деньги, что у меня были, несколько крупных пирогов и булочек. Накормила ту бедную мамашу-собаку, которая грозно начала рычать на всех. Она буквально зализала асфальт, когда все съела.
Я разделила оставшуюся еду между другими собаками, которые жалко скулили, как скулят люди, когда им больно.
А потом меня захлестнула волна паники, страха и и какой-то безысходности. Мне казалось, что все плывет, что прохожие попытаются поймать меня и убить. Я быстро пошла, не гляди ни на кого. Конечности онемели.
Не знала, что делать. Я не могла контролировать тревогу, поднимающуюся во мне. Казалось, что сейчас я упаду прямо здесь, рядом с щенками. Казалось, что собака съест мою руку. В грудной клетке будто бы забыли телефон, на который звонили. Внутри все вибрировало, я дрожала. Слезы непроизвольно текли по моему холодному лицу, оставляя горячие полосы.
Я остановилась у какого-то сооружения. Неловкими движениями присела на холодный бетон, закрыв лицо руками. Пыталась успокоиться, но не могла. Это снова панические атаки, которые навещают меня раз-два в месяц. Обычно они длятся минут пять, поэтому я сидела и плакала, молча терпела нарастающую боль в груди и ждала окончания этого ужасного чувства тревоги и паники.
Мой страх усилил голос, который я опять совсем не ожидала услышать. От которого я чуть ли не подпрыгнула, а тело будто бы поместили в холодильную камеру.
Я отвернула голову, тяжело вздохнув.
- Опять ты? - всхлипывая, жалко спросила я Элкэ, который снова был похож на грязного, обаятельного бомжа.
- Мог ли я пропустить такое зрелище? - он улыбнулся не искренне, беспокойно.
Я промолчала и вытерла лицо мягким шарфом.
- Добрая девочка, страдающая от панических атак вот так: на улице, где полно людей.
Я чувствовала себя голой и незащищенной. Мне казалось, что этот человек знает обо мне все. И люди знаю все. Они видят и смеются надо мной.
- Я не выбирала, где это произойдет, - строго ответила я, не смотря в его сторону.
- Алиса... Алиса, - протянул мое имя мужчина, - я встречал людей, которые имели по пять личностей, представляешь?
- Где встречал? Причем здесь вообще это? - я не понимала.
Но он будто бы не услышал и продолжил.
- Мне тогда показалось все это очень интересным. Но каким сильным было мое разочарование, когда я понял, что создать себе несколько личностей я могу только с помощью одежды! Внутри меня она была всего лишь одна. Личность не хотела никаких других. А я хотел. Но я, как оказалось, не сумасшедший. А тот, кого я встретил в психиатрической лечебнице, был сумасшедшим. О, еще каким сумасшедшим, - воодушевленно рассказывал Элкэ, - он лежал в лечебнице около трех лет. Препараты делали его овощем. Он молчал днем, а ночью, - Элкэ начал тихо, будто рассказывая страшную историю, - ночью он шепотом рассказывал про то, как был пиратом и ловил рыбу в Ледовитом океане. Потом резко замолкал. Начинал петь, представляя, что его кулак - микрофон. Парень делал эта так ужасно, что мы всей палатой ждали, когда же из него выйдет другая личность. И из него выходил мясник. Он начинал рассказывать о разных видах мяса, как разделывать то или иное, сроки хранения и прочее, - Элкэ смеялся.
- Подожди, а как ты вообще попал в психушку, если не сумасшедший? - недоверчиво спросила я мужчину.
- Все мы немного сумасшедшие, - таинственно улыбнулся Элкэ.
Я посмотрела на него таким уставшим взглядом, таким мутным, невыразительным, что мужчина сдался.
- Ладно, Алиса. Попал я в психиатрическую больницу, когда мне было девятнадцать лет. Я пытался покончить с собой. Почти сделал это. Но мне сказали так: "Не хочешь жить - живи". И я начал жить, посещая ненужные, как я тогда утверждал, занятия с психологом. Я устраивал доктору такие истерики. На самом деле, мне все это нравилось. Но я зачем-то мстил им за то, что отправили меня на эти чертовы занятия, считая меня психом. Я псих? - мило улыбнулся мужчина.
Даже если он и был психом, то очень даже красивым.
- Я всего лишь писатель. И ты мой, так скажем, эксперимент. Психушка тоже своего рода эксперимент. Мне нужно было вдохновение, новые чувства, новая жизнь, - он показал на свою грязную одежду. - Мне нужно было найти интересного человека. Человека, который не смотрел бы на меня нового так, будто я - никто, морально разложившийся и сгнивший. Я искал такого человека почти год!
Год, Алиса! Нет, я все-таки псих, - он посмотрел на небо и громко цокнул языком. Потом встал, улыбнулся, схватил меня за руку и сказал:
- Идем!
Он пытался покончить собой, чтобы, в том случае, если выживет, получить новые эмоции, новые ощущения, новую жизнь! Да он одевается, как бомж, сидит там, где люди блюют и испражняются!
Мне он нравится. Видимо, я тоже сумасшедшая. "Все мы немного сумасшедшие" - всплыли в моей голове слова Элкэ.
- Пошли! - я встала, улыбнулась этому красивому и грязному человеку и пошла за ним.
- Лови яблоко, Алиса, - Элкэ тихонько кинул мне зеленый фрукт.
- Обожаю зеленые! Спасибо.
- Я знаю, - утвердительно кивнул мужчина и пошел дальше, не смотря в мою сторону.
- Куда мы идем? - после двадцати минут ходьбы в тишине я устала.
- Сейчас увидишь, почти пришли, - все так же смотря куда-то вперед, - пришли!
Элкэ побежал к какому-то бетонному строению, от которого отходили железные канаты. То, что было на этих канатах, скрывалось в деревьях. Я только сейчас осмотрела местность. Удивительно, как мы быстро ушли из города. На смену высоким домам, магазинам и толпам людей пришли небольшие поляны, деревья вдоль дороги, по которой мы шли.
Элкэ уже был около этой бетонной глыбы. Я догнала его.
- Красота... - удивленно пропела я.
Мы стояли в начале висячего моста над рекой. Она была такой широкой, что мост казался узкой тропинкой.
Элкэ неожиданно взял меня за руку. От чего-то по моему телу пробежались мурашки, оставляя приятную легкую дрожь.
- Телефон из твоей груди еще не вышел? Тогда чего ты вибрируешь? - посмотрев на мое непонимающее лицо спросил Элкэ.
Честно сказать, его вопрос застал меня в тупик. Я немного покраснела, не признаваясь себе, что прикосновения этого человека приятны. Аккуратно выпустив его руку, я поправила волосы.
- Замерзла, вот и вибрирую.
Элкэ начал снимать с себя свитер, (который ему, кстати, подарила я). Я всячески заставляла надеть его обратно, и не только потому, что он только что был на образе-бомже...
- Алиса, он мне пока все равно не пригодится! - мужчина таинственно улыбнулся, а через несколько секунд прыгнул с моста...
_______________________________________
Вы меня не ждали, а я вот так взяла и пришла...