Тихая ревность.
И слишком редко позволяла себе быть несовершенной.
_________________________________
Караг догнал её уже у лестницы.
— Ты слишком требовательна к себе, — сказал он негромко.
Вада остановилась. Медленно повернулась.
— С чего ты взял?
— Потому что ты злилась. На себя.
Она посмотрела прямо на него — холодно, без привычной мягкости.
— Не выдумывай.
— Я видел, как ты ушла. И как вернулась.
Это стало последней точкой.
Внутри снова поднялось то самое — резкое, горячее. Не слёзы. Не слабость. Злость.
На себя.
На него.
На то, что он заметил.
— Ты не обязан за мной следить, — отрезала она.
— Я не слежу. Я просто—
— Отстань, — перебила она резко.
Он замолчал.
— Не тебе решать, что мне делать. И не тебе разбираться, как я реагирую.
Слова вышли жёстче, чем она планировала.
Пауза повисла между ними.
Он не выглядел обиженным. Скорее — удивлённым.
— Я не решаю за тебя, — спокойно сказал он. — Я просто—
— Не надо, — снова перебила она, уже тише, но не мягче. — Я справлюсь сама.
Это прозвучало как стена.
Как окончание разговора.
Она развернулась и пошла вверх по лестнице, не ускоряясь, но и не оглядываясь.
Караг остался стоять внизу.
Он не окликнул её.
Не пошёл следом.
Просто смотрел, как она исчезает за поворотом.
А Вада, поднимаясь по ступеням, чувствовала, как внутри всё ещё гудит.
Она не любила, когда кто-то пытался заглянуть глубже.
Потому что если впустить — придётся признать, что она не всегда держит всё под контролем.
А это было страшнее любой ошибки на маршруте.
Она дошла до своей комнаты, закрыла дверь и только тогда выдохнула.
Тихо.
Резко.
— Сама, — прошептала она.
Как напоминание.
Как правило, которое нельзя нарушать.
Прошло несколько дней. Наступили каникулы.
Напряжение после задания стало тише, но не исчезло совсем. Караг вёл себя как обычно — спокойно, уверенно, помогал на тренировках, смеялся с Брендоном, иногда о чём-то спорил с Лу.
И именно это почему-то сбивало.
В тот вечер Вада сидела на подоконнике в комнате, перебирая ремешок на запястье. За окном темнело, лес шумел ровно и привычно.
Холли закрыла дверь и вдруг сказала:
— Можно странный вопрос?
Вада даже не повернулась.
— Обычно ты их не фильтруешь.
— Ладно. Тогда без вступлений. Ты же понимаешь, что нравишься Карагу?
Пауза.
Слишком короткая, чтобы её можно было заметить.
Но Холли заметила.
— Нет, — спокойно сказала Вада.
— Вада.
— Нет.
Холли подошла ближе и села напротив.
— Он на тебя смотрит по-другому.
— Он на всех смотрит нормально, — ровно ответила она. — Он со всеми добрый. Помогает. Поддерживает. Это называется воспитание, а не симпатия.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Холли скрестила руки.
— Он не со всеми так замедляется.
Это задело, но Вада не подала виду.
— Он помогает всем. Тебе. Лу. Даже Френки, когда тот застрял на тренировке. Это просто Караг.
Она говорила быстро. Чётко. Логично.
Как будто заранее готовила аргументы.
— Его лучшие подруги — ты и Лу, — продолжила она. — Ну, и я. Мы часто рядом. Естественно, он будет внимательнее.
— Внимательнее — да, — тихо сказала Холли. — Но не так.
Вада наконец повернулась.
— Холли, не придумывай. Я не центр его мира. И не хочу им быть.
Это прозвучало резче, чем нужно.
Холли прищурилась.
— Ты боишься?
— Чего?
— Что если это правда.
Вада усмехнулась.
— Пожалуйста. Он со всеми девочками, и не только, в школе нормально общается. С Нелл. С Береттой. Да даже Дорван, он вообще вчера полчаса обсуждал тренировку с ним.
— Это не то.
— Это то, — отрезала Вада. — Он просто такой. Открытый. Помогает. Это не значит, что за каждым его действием что-то скрывается.
Холли помолчала.
— Ты слишком стараешься объяснить.
— Потому что ты слишком драматизируешь.
Снова тишина.
— Хорошо, — вздохнула Холли. — Допустим. Он просто хороший друг.
— Именно.
— Тогда почему тебя так раздражает сама мысль?
Вада посмотрела в окно.
Ответ был готов. Логичный. Холодный.
Но внутри что-то неприятно шевельнулось.
— Меня не раздражает, — сказала она спокойно. — Мне просто неинтересно это обсуждать.
Холли встала.
— Ладно. Не обсуждаем.
Она подошла к двери, но перед тем как выйти, добавила:
— Просто иногда ты отталкиваешь даже то, что могло бы быть хорошим.
Дверь тихо закрылась.
В комнате стало тише.
Вада осталась сидеть у окна.
«Он со всеми такой.»
Она повторила это мысленно ещё раз.
Лу.
Холли.
Другие девочки.
Да и не только девочки — он в принципе помогал всем.
Это ничего не значит.
Это не про неё.
И всё же внутри что-то упорно не соглашалось.
Она сжала ремешок сильнее.
— Не выдумывай, — тихо сказала она самой себе.
Но мысль уже поселилась.
И теперь игнорировать её стало сложнее.
После того разговора с Холли всё будто бы осталось прежним.
Никто ничего не объявлял. Никаких признаний. Никаких неловких пауз в компании.
Но что-то всё равно сдвинулось.
Караг стал чаще гулять с Лу.
Сначала это было почти незаметно. Они просто задержались после тренировки. Потом ушли к реке вдвоём «обсудить маршрут». Потом начали чаще сидеть рядом на ступеньках.
Лу смеялась громко и легко. Караг отвечал ей так же — свободно, без напряжения.
Вада наблюдала это издалека.
Не специально.
Просто замечала.
Иногда он подходил к ней — как обычно, спокойно, без лишних эмоций. Но уже не задерживался так долго. Не искал взгляд. Не спрашивал лишнего.
Он стал... ровным.
Таким же, как со всеми.
И это должно было её устраивать.
Это логично.
Это правильно.
Это безопасно.
Но внутри появилось что-то новое.
Не злость.
Не обида.
Как будто лёгкий укол под рёбрами каждый раз, когда она видела, как Лу касается его плеча во время смеха. Или как они вдвоём уходят по тропе, не замечая никого вокруг.
Она не могла это назвать.
Это чувство не подходило ни под одно из привычных определений.
Оно было тихим, но настойчивым.
В один из вечеров Вада сидела у окна в общей гостиной. Во дворе Караг и Лу о чём-то спорили, а потом одновременно рассмеялись.
И в этот момент внутри стало странно пусто.
Будто что-то убрали.
Будто она опоздала на шаг.
— Глупость, — тихо сказала она себе.
Он всегда был таким.
Со всеми.
Добрым.
Открытым.
Поддерживающим.
Она сама это говорила.
Она сама это доказывала.
Тогда почему сейчас это так неприятно?
Почему взгляд сам ищет их среди других?
Почему слух выцепляет его смех?
Почему шаги замедляются, если она видит, что он уже идёт не к ней?
Она никогда раньше не чувствовала ничего подобного.
Ей не нравилось зависеть.
Не нравилось ждать.
Не нравилось ощущать себя... лишней.
Это слово она даже мысленно произносить не хотела.
Она никому не говорила.
Ни Холли.
Ни тем более ему.
Наоборот — стала ещё спокойнее.
Ещё сдержаннее.
Если они пересекались, она улыбалась коротко и отходила первой.
Если он спрашивал что-то — отвечала по делу.
Если он звал — иногда отказывалась.
Пусть всё будет как раньше.
Пусть он гуляет с Лу.
Пусть смеётся.
Пусть выбирает, с кем идти к реке.
Ей всё равно.
Она повторяла это так часто, что почти поверила.
Но когда однажды вечером она увидела, как он уходит по тропе вместе с Лу — без привычного «идёшь?» в её сторону —
внутри снова появилось то самое странное, тянущее чувство.
И теперь оно стало сильнее.
Она стояла у края поляны, глядя им вслед.
И впервые за долгое время не знала, как правильно реагировать.
Не было маршрута.
Не было задания.
Не было чёткого решения.
Только непонятное ощущение, которое росло.
И которое она всё равно собиралась держать при себе.